Будь моим Каем или Судьбоносные встречи

Примечание автора: Любая критика принимается. Пишите свои комментарии, чтобы мы знали, интересно это вообще или нет. В отличии от моего соавтора, я пишу первый раз, так что тапки больше 38 размера буду кидать обратно:3 приятного чтения)

26 ноября 2009 года. День Благодарения. Вестервилль, Огайо.

В доме было шумно. Это был тот самый случай, когда в маленьком пригороде начинает кипеть жизнь, что само по себе странно. Но в святой праздник каждый добропорядочный гражданин Штатов считает необходимым съехаться к какому-нибудь дальнему родственнику, чтобы как следует наговориться, а именно, повествовать о своих незначительных достижениях, большей частью приукрасив даже их, и услышать в ответ о чужих. Так, в этом году честь принимать всю семью, включающую в себя 20 человек, не считая тех, что находятся еще в утробе матери, досталась Андерсонам из Вестервилля. Джейн Андерсон суетилась на кухне, в то время как мистер Андерсон вальяжно расхаживал по своему жилищу, попутно делая замечания всем, кого встречал. Все, по его мнению, было не так: цветы не свежие, скатерти не накрахмалены как положено, рубашки сыновей не заправлены должным образом. Ах, да… Сыновья. Купер и Блейн Андерсоны. Девон всегда гордился своими сыновьями, по крайней мере, Купером. Старший, статный, умный, да еще и деньги стал рано зарабатывать, пусть и актерством! Не сын, а ПОДАРОК! А Блейн ... Ну, Блейн… Он… эм.… Ну, в общем если будет делать, как Купер, то вполне сможет стать порядочным человеком. — Блейн, что за уродливую рубашку ты одел? — яростно спросил Андерсон-старший. — У тебя что, нет ничего менее гейского? Брюнет краем губ ухмыляется, но ничего не произносит в ответ. Его одежда вызывает постоянные споры в семье, впрочем, как и его ориентация. Блейн Андерсон – гей от макушки до пальцев ног. Он не считает, что его гомосексуальность является чем-то странным или признаком болезни. Нет. Он – такой, какой он есть, и ничто не изменит его отношение к самому себе. Даже суровый отец. Поэтому он спокойно идет наверх, в свою комнату, снимает галстук-бабочку темно-зеленого цвета от Александра МакКуина, на которую копил пол-лета, и медленно расстегивает белоснежную рубашку-поло. Его внешность любой человек может назвать практически совершенством. Гладкая оливковая кожа, темные кудрявые волосы, которые находятся в плену у лака для волос, треугольные очерченные брови. А тело и вовсе нарекли бы идеальным, если бы его кто-нибудь видел. Ключицы слегка выпирают, грудь вздымается вверх с такой мужественностью, что позавидовал бы самый храбрый олень. На животе виднеются кубики пресса, еще не до конца появившиеся, но явно не собиравшиеся уходить. Темная дорожка волос ведет прямо под резинку белоснежных боксеров. Да, возможно, Блейн не подходит под описание Апполона, но его внешность притягивает к себе, заставляет задыхаться от взгляда медных глаз, которые целеустремленно, но одновременно грустно смотрят на мир. Сегодня настроение Блейна нельзя было назвать отменным: после недавнего избиения, он как никогда чувствовал свое одиночество. В свои 15 лет у Блейна не было не то что партнера, а даже и свидания толком. Его единственная попытка пригласить в кино мальчика закончилась фингалом под глазом. С тех пор он больше не пытался. Включив музыку, он позволил себе забыть о проблемах и насладиться мелодией: [A chair is still a chair

Кресло остается креслом,

Even when there's no one sitting there

Даже если в нем никто не сидит.

But a chair is not a house

Но кресло, это не дом,

And a house is not a home

И оно никогда не заменит его,

When there' s no one there

Когда нет никого,

To hold you tight and no one there

Кто возьмет тебя крепко за руку,

You can kiss goodnight

И нет никого, кому можно пожелать доброй ночи.] *

Брюнет задумался и не заметил, как в комнату вошел старший брат: — Чувак, ты скоро?... О! Я смотрю, у нас проходит наглядное занятие «полюби себя, ибо больше некому»? — Купер, иди нафиг! Достал уже! – выкрикнул Блейн и, вытолкнув брата из комнаты, закрыл дверь. Купер стоял в шоке. Блейн никогда не был похож на отца: его фигура, манеры, жесты, и даже голос были от матери, за что он был благодарен природе. Купер понимал, что Андерсон-старший – человек старых повадок, и ему было тяжело примириться даже с тем, что его гордость, старший сын, выбрал профессию актера. Но до тех пор, пока выбранный жизненный путь помогал ему не только держаться на плаву, но и помогать семье, отец его не трогал. Однако младшему брату повезло меньше. В 14 лет он совершил каминг-аут, и с тех пор, на протяжении года, жизнь парня постепенно превращалась в ад. Купер любил брата любым и поддерживал его в любых ситуациях, но это не означало, что он не подкалывал брата. «Черт… надо записаться на курсы тактичности», — решил Купер незамедлительно. В их отношениях была только одна тема, которую старший брат не трогал ни в каком раскладе – ориентация Блейна. Теперь он чувствовал, что в этом списке появился новый пунктик: «Никогда не вспоминай о том, что Блейн девственник во всех мыслимых и не очень возможностях». — Блейн, братишка, я же пошутил! Прости меня, ты же знаешь, я всегда на твоей стороне! За дверью послышался тяжелый вздох. За них последовал еще один. И еще. Вскоре вздохи превратились в всхлипы. Через пять минут Купер мог отчетливо слышать, что Блейн рыдает, облокотившись на дверь, изредка ударяя кулаком об дверь. Спустя 10 минут уговоров и трех криков отца о том, что «нормальные» мужчины умеют одеваться за 2 минуты, Блейну пришлось открыть дверь. — Что случилось, Блейн? — Спросил Купер. Только сейчас он смог нормально осмотреть тело брата и ужаснуться: грудь и живот покрывали огромные ссадины и синяки. — О мой Бог! Что это?…

Двумя днями раньше

С трудом проснувшись, я встал с постели и поплелся в душ. Холодная вода помогла мне окончательно прогнать сон. Спустя 10 минут косметических процедур и одевшись, я спустился внизу на завтрак. Начинался самый обычный день из жизни Блейна Андерсона. Один из многих. По дороге в школу, не дождавшись автобуса, я решил зайти в кофейню соседнего квартала, чтобы порадовать свой желудок, который не удовлетворился овсянкой с фруктами. Погода была на удивление теплой: как правило, в такое время наступает резкий холод, как бы приветствующий зиму и прогоняющий остатки мягкой осени. Простояв полчаса в очереди, я заказал свой кофе. Сделав первый глоток, я понял: оно стоило того. Кофе, наверное, единственная радость в моей жизни. Как же остальное, подумает любой человек? Семья, друзья, любовь? Ну, тут все просто, если это можно так назвать. В семье меня ненавидят все, кроме брата, который постоянно издевается. Но его я могу понять, в отличии от остальных родственников, для которых моя ориентация стала камнем преткновения на пути к среднестатистической счастливой семье. Ах, да… я гей. Я чувствовал это с рождения, но окончательно осознал только в 13 лет, когда моя одноклассница поцеловала меня, и мне хотелось продезинфицировать рот хлоркой. Но вместо этого я подумал: «Интересно, а как целуется Пол?». Да, не очень стандартные вопросы для парня. Что далее? Друзья? Та же ситуация. Все мои знакомые отвернулись от меня после каминг-аута, полагая, что я только и жду момента, чтобы прижать их к стенке и сделать «эти грязные гейские вещи». Любовь? К сожалению, процент гомосексуальных подростков в Вестервилле равен 0.2%, из них открытых – один я. Так и получается, что кофе – моя единственная радость в жизни… Задумавшись, я потерял счет времени, и когда взглянул на часы, то понял, что опоздал на первый урок – химию. Смысла идти не было, и я лениво поплелся в школу ко второму уроку. К моему сожалению, это была физкультура. Нет, я люблю физкультуру, но вот мои одноклассники не очень любят меня. Так, в раздумьях я подошел к школе как раз к окончанию химии. Решив сразу идти в спортзал, я стал обходить школу со стороны площадки. Ох, не надо было этого делать. Пройдя 10 метров, я наткнулся на группу хулиганов во главе с Полом Чествиком – их заводилой. — Эй, гейское личико, что ты тут делаешь? Подглядываешь за мной? «Больно надо!» — подумал я, но решил промолчать. — Ты что, глухим вдобавок сделался? Надо тебя проучить… Через секунду я почувствовал резкую боль в районе солнечного сплетения. За ней последовали неприятные ощущения в районе правой щеки. Не устояв на ногах, я рухнул на землю. И через долю секунды осознал: меня кто-то сильно избивал, выражаясь при этом, по крайней мере, унизительно. Я услышал крики прохожих, которые ничего не собирались делать, и сообразив, что к чему, осознал: меня жестоко избивают во дворе школы с криками «Вшивый гомик», «Пидарас», «Извращенец». Спустя минуту удары прекратились. Я ощутил чьи-то руки под своей спиной, голос учителей и отключился…

26 ноября 2009 года. День Благодарения. Комната Блейна.

Тишина продолжалась, по крайней мере, 10 минут. Блейн только закончил свой рассказ, который постоянно прерывался из-за тихих всхлипов парня и тяжелых вздохов его брата. И всего лишь спустя 15 минут он услышал тихий плач, который не принадлежал ни ему, ни его брату. Дверь приотворилась и в комнату вошла мать. Блейн не знал, что делать. Он больше всего боялся, что родители узнают об этом, и тогда ему не сдобровать. Слегка успокоившись, мать произнесла: — Блейн, милый, со следующей недели ты переводишься в частную академию Далтон. И это не обсуждается… * Dionne Warwick - A House Is Not Home