Лягушонок

— И ты так больше с ним и не разговаривала? — смеётся подруга, когда Карли рассказывает историю своего шестнадцатилетия. Они сидят в небольшом Лондонском пабе и отмечают уже… да не важно какой день рождения молодой мисс Бейкер. Важно, что они молоды, им весело, и они работают в журнале своей мечты. Мелани — репортёром, а Карли фотографом. И важно, что послезавтра она улетает на первые в своей жизни большие съёмки в Америку. А сегодня… А сегодня можно повеселиться.  — Да нет, заговорила, конечно со временем, но мы всё равно скоро переехали. Но тот праздник я точно никогда не забуду, — улыбается девушка, одергивая задравшуюся юбку.  — Бедный мальчик, он же наверняка и правда был в тебя влюблён, а ты… Такие угрозы! Сжечь пижаму! Он теперь, наверное, всех девушек боится, — хохочет Мел.  — Не знаю, но вот в кино правда сниматься начал, я даже видела пару фильмов. Так что с меня взятки гладки, моральной травмы я ему не нанесла, по крайней мере, существенной. А что касается девушек… Не знаю, кто его вынесет, если он остался таким же доставучкой. Ты бы слышала, язык, как помело, болтал без остановки, обо всём подряд. Рот просто не закрывался, — Карли снова улыбается, вспоминая взъерошенного соседского мальчишку. Интересно, и правда, а какой он сейчас? Узнала бы она его или нет?  — Многим девушкам нравится, когда с парнем есть о чём поговорить. Тем более язык, как помело, это неплохо, ну, ты понимаешь… — подруга изображает сексуальный взгляд и хищно облизывается, намекая на довольно интимные применения данной части тела.  — Фу, Мелани! — вскрикивает Кэролайн, отмахиваясь от неё. — Это же маленький сын соседей. Фу. Мне противно думать о нём в таком ключе.  — Ну, откровенно говоря, сейчас он уже далеко не маленький. И о нём вполне можно подумать в таком направлении, — Мел Кавана неисправима, пошлые шутки и темы — её конёк, но только среди своих, для всех прочих она — само благонравие.  — Прекрати, я помню его совсем малышом, — вновь всплескивает руками Карли и задевает кого-то рядом. Бам. Бокал пива летит на пол. Плёск. Второй выливается прямо на девушку. Тёмное пиво. На белое платье. В день рождения. Что ж, спасибо не малиновый пунш.  — Ох, мисс, простите, я оплачу Вам химчистку! — раздаётся извиняющийся голос, и Карли поворачивается на звук. Парень, из рук которого девушка выбила бокалы, недурён собой. Невысокий, но всё же, кажется, выше неё. Стройное, но крепкое тело, обтянутое футболкой, на руках пусть не бугрятся, но очень эстетично проявляют себя мышцы. Скорее жилистый и подтянутый, чем накачанный. Тонкие, неловко закушенные губы, очень британский нос, темные чуть взъерошенные кудрявые волосы и совершенно щенячьи карие глаза. Она уже готова расплыться в милой улыбке и сказать что-то всепрощающее, как в голове молнией проносится понимание.  — Лягушонок! Твою же мать! — рявкает Кэролайн чуть не на весь паб. Глаза парня округляются, брови сходятся к переносице, а потом узнает и Том.  — Карли? Господи, извини пожалуйста! Я снова испортил твой день рождения? — его и раньше никогда не закрывающийся рот растягивается в поистине голливудской улыбке. — Прости ещё раз и с днём рождения! А мальчик-то стал настоящим очаровашкой. Глядя на эту мордашку злиться не выходит, как ни хочется. Тем более, Кэролайн и правда почему-то очень рада его видеть и улыбается в ответ.  — Лягушонок, неужели это правда ты? — пытается увернуться она от его обнимашек, чтобы не замочить испорченным платьем и его одежду, но тщетно.  — Да конечно я, а то, кто же? — смеётся Холланд, всё же стискивая девушку в объятьях. Хм, а руки у него именно такие сильные, какими и выглядят. Стоп, стоп, стоп. Это же головная боль её подросткового возраста. Тогда почему эмоции такие радужные?  — Ты, вообще, что здесь делаешь? Тебе разве уже можно пить? — засыпает Карли парня вопросами, стараясь отодвинуться подальше, сбежать от странных чувств, которые в ней вызывают его прикосновения. Видимо, слишком много текилы уже в крови.  — Ну, как бы да, уже год, — Том делает обиженную мордашку, но смеющиеся глаза выдают, — Ты не поверишь, Карли! — тут в нём загорается настоящий восторг. — Я получил её! Роль своей мечты! Я — новый Человек-Паук! — Холланд едва не вопит и не подпрыгивает от радости, но девушка может его понять.  — О мой Бог! — восклицает она и уже сама обнимает парня. — Поздравляю! Хорошо, что я не сожгла твою пижаму. Ребята заливаются смехом, а Мел с интересом наблюдает за ними, явно строя какие-то догадки в своей озабоченной головушке.  — В общем, мы с Харрисоном немного отмечаем, хотите, присоединяйтесь к нам? — Том кивает в сторону друга, сидящего за соседним столиком и с любопытством взирающего на происходящее. Мел тут же согласно кивает головой, даже не кивает, а машет ей так, что кажется она сейчас оторвётся. Кэролайн же сомневается.  — Но, Том… Моё платье… Как-то не комильфо… — мнётся она.  — Я отдам тебе свою рубашку, — тут же находится Холланд. — Присаживайтесь, а я пока схожу за новым пивом. Он удаляется к бару, а Бейкер с Кавана подхватывают сумки и топают к столику ребят.  — Мелани, если ты уже шипперишь нас в своей больной фантазии, я тебя пристрелю, — шипит Карли, глядя на шаловливую улыбку подруги.  — Ой, я даже и не думала, — мурлычет она.  — Да, конечно. Я тебя знаю. Завязывай, это Лягушонок, мальчишка из моего детства, и не важно каким он стал… — продолжает Бейкер.  — О, значит ты всё-таки заметила? — ухмыляется девушка. — Он весьма хорош собой.  — Прекрати немедленно! Я точно тебя убью… — закатывает глаза Кэролайн, на что Кавана только смеётся. Остаток вечера, между тем, проходит весьма неплохо, несмотря на испорченное платье. Компания много шутит, смеётся и даже пытается танцевать. Но каждый раз, когда Холланд оказывается близко к Карли, та отскакивает на добрых полметра, пугаясь странного электричества, пробегающего между ними. И когда парни, совершенно по-джентльменски, усаживают девушек в кэб и отправляют домой, Кэроайн Бейкер не видит, каким взглядом провожает повзрослевший Лягушонок машину. А это всё те же немного растерянные и очарованные глаза мальчишки, какими он смотрел на неё в детстве.