Драбблы

Для Marisa Delore: сневилл, R; или в школьное время, только без "случай на отработке", или уже тогда, когда якобы по разные стороны баррикад; не флафф-не стеб-не пародия. Лучше ангст-драму. *** Вот, начинается самое страшное - десять минут в конце пары он отвел под практику невербальных заклинаний. Все судорожно машут палочками, как будто надеются, что оттуда выскочат нужные магические потоки, если посильнее потрясти. Или сквозь зубы шипят латынью, что глупее в тысячу раз. Обмануть его слух? Не смешите меня. Я лично уже ни на что не надеюсь, мне остается только тоскливо провожать его взглядом, когда он плывет мимо, раздавая ЦУ: - Мисс Патил, рот следует держать закрытым во время занятий невербальной магией. Или предпочитаете Силенцио? Поттер, не перетрудитесь, у вас сведет руку. Лучше попробуйте найти у себя мозг и напрячь его. Согласен, задача сложная, если не сказать невыполнимая. Обращаюсь ко всем в сотый раз - от интенсивности взмахов действие заклинаний не зависит. Так, а что у нас тут? А тут я, обреченно тычу палочкой в Симуса, который сложил руки на груди и поминутно закатывает глаза. Снейп близко, совсем близко, и я ловлю себя на желании зажмуриться и забиться в угол. - Лонгботтом, удивите меня. К чему? Я единственный со всей школы, кто всегда оправдывал его ожидания, не уставал доказывать свою никчемность, и в этот раз я просто уверен, что не подведу. - Надеюсь, Щитовые чары вы усвоили. Не зря же Поттер возился с вами весь прошлый год. На счет три. Раз... Я знаю, как выставлять щит. Помню. Но ничего не могу, когда он рядом, руки цепенеют и мысли улетучиваются быстрее потревоженных пикси. «Два» и «три», видимо, он проговаривает уже про себя, поэтому я не сразу соображаю, бросил он в меня проклятье или еще нет. Ну пусть мне повезет, пусть оно не будет слишком унизительным, перед всем-то классом, ну пожалуйста, ну пожалуйста... Примерно секунда проходит в блаженном неведении, а дальше - я узнаю эту истому, вакуум в голове и чувство, будто сознание отделено от тела. Нет, он не может, это запрещено! А кому я буду жаловаться, интересно?... Разве у меня хватит духа нажаловаться на Снейпа? - Иди ко мне, - зовет бархатный обволакивающий голос, и я повинуюсь. Я мог бы заупрямиться и не пойти, лже-Хмури добился от меня когда-то пусть и сомнительного, но все же сопротивления Империусу. А все-таки иду, ошалев от счастья, полубегом, и запоздалое «стой!» звучит, когда я почти коснулся его вытянутыми руками. Пелена отступает, ко мне в один миг возвращаются мысли, да таким водоворотом, что я, похоже, сейчас рехнусь. Мои ладони дюймах в трех от профессора, и я по-идиотски улыбаюсь, от уха до уха. А на нас глазеет весь класс, затаив дыхание, поджидая скорой грозы. Она разражается как по нотам. - Идиот! - рявкает Снейп, брызжа слюной. - Мозгов не больше, чем у ваших сорняков в теплицах! Что, разве он неправ? Мне и Ба всегда говорила, что никакого толку от меня не будет. - Всем выйти из кабинета. Гарри, кажется, бочком подбирается ко мне, чтобы выдернуть мое съежившееся окаменевшее тело из класса, но Снейп пресекает благодеяние на корню. - Кроме вас, Лонгботтом. Дикого ужаса, хоть отдаленно похожего на этот, я не испытывал давно. - Я искренне хочу понять причины ваших неудач, - говорит Снейп, когда за Симусом, последним из всех, захлопывается дверь. - Более жалкого зрелища, чем вы на моих уроках, я даже не могу вообразить. Мне казалось, что оплавленные изгаженные котлы мы оставили позади и перешли к адекватному обучению. Но я ошибся. Не так ли? Я молчу, потому что единственный звук, который я смог бы вот прямо сейчас из себя выдавить, был бы безнадежно-страдальческий стон. Почему всегда я?.. - Вы позорите память ваших родителей. Вы посмешище, Лонгботтом. Слова нависают надо мной, душат, давят на грудь до боли. Не помню, как я бегу к выходу, не слышу, кричит ли он что-нибудь вслед. Не знаю, куда можно скрыться от посторонних сочувственных взглядов и дружеских похлопываний по спине. Прочь из замка, ничтожество. Я не достоин находиться рядом с ними, всеумеющими и всезнающими, и меньше всего мне хочется, чтобы они начали меня утешать. Вприпрыжку по прихваченному настом снегу, тот кое-где достает до колена, но мне плевать. Потом натыкаюсь на широченную тропинку, ведущую к избушке Хагрида, и сколько-то прохожу по ней, а дальше сворачиваю к озеру, затянутому хрупким пока льдом. Как будто я не знаю, что пытается сделать Снейп, раз за разом награждая меня оскорблениями и унижая. Они с бабушкой мыслят одинаково, и, наверно, для кого-нибудь с более сильным характером или просто - с другим характером - это подошло бы. Гарри же вот научился огрызаться в ответ на снейповы нападки. Страх превратить в ненависть, обиду - в желание постоять за себя и доказать всем, что ты что-то можешь. А я другой, ну уродился я таким, и мне больно. И от Снейпа... Больнее вдвойне, потому что... Нет, только этого мне сейчас не хватало, эти мысли надо гнать поганой метлой, если он хотя бы заподозрит что-то, то меня сгноит. Потихоньку надвигаются сумерки, а я всё утаптываю прибрежные сугробы. На Хогвартс смотреть тошно, поэтому буравлю взглядом противоположный берег и тусклые очертания ив. Шагов сзади я, как назло, не услышал, иначе давно дал бы такого дёру, что снег бы загорелся. Просто вдруг над ухом раздается злобное «Лонгботтом!» и меня хватают под руки, волоча в замок. Ох, Мерлиновы яйца, так и инфаркт получить недолго. Я почти не вырываюсь, но перебирать ногами тоже выше моих сил. Полудохлой рыбиной трепыхаюсь в руках у Снейпа, но тот, брезгливо морщась, тащит меня в Хогвартс, молча, как на заклание. Меня исключат? Так я вроде ничего не сделал... Нет, скорее отработки до конца года. И не со Снейпом, а с Филчем. - Это что еще за выходки? - интересуется он холодно, как только впихивает меня в кабинет и запирает дверь. Я молчу. Он говорит о неподобающем поведении, о тупоумии и лени, я же вслушиваюсь не в смысл сказанного, а в звучание его голоса. Почему-то он, едва ли не первый раз на моей памяти, звучит неуверенно. На первом курсе я бы грохнулся в обморок, запри меня кто-нибудь в пустом классе наедине со Снейпом, на третьем - просто свихнулся бы. Пару дней назад я бы умер от страха, но не от того, который вызывает интересных боггартов в бабушкином платье. Все изменилось, и перемены далеко не к лучшему. Теперь из меня немного повыбили этот самый страх хождение по морозу и сухая истерика. Мне стыдно, в ботинках хлюпает, уши и щеки горят невыносимо. - Вы так и будете молчать?! - взвивается Снейп. Я поднимаю на него глаза, и вот тогда происходит то, о чем раньше мне рассказывал Гарри. Легилименция, дементор бы ее побрал. Я совсем забыл, что Снейп может скользнуть в мои мысли, причем не встретив никаких препон, как нож входит в растопленное масло. Присутствие чего-то чужого, вторгшегося, на самой грани восприятия. Зрительный контакт надо разорвать, но проходит с минуту, прежде чем я умудряюсь освободиться от нахлынувшего ощущения, которое должна, по-моему, испытывать обезьяна перед гигантской коброй. Быстро закрываю глаза. Какие воспоминания он успел увидеть? Меня, яростно дрочащего одной рукой, а второй придерживающего дверь туалетной кабинки?.. Или как я тайком слежу за ним, пока он неспешно прогуливается по коридорам... Или то, почему я был до невероятного рассеянным в классе зельеварения, как испуганно и жадно прислушивался к его дыханию за моей спиной, пока он контролировал готовку моих варев? Во мне все переворачивается, и даже пол под ногами танцует рил, а еще - мне вдруг становится так легко, пути отступлений обрушились, наконец. Гриффиндорец я или нет? Один раз доказать себе, что все возможно, если сильно захотеть. Нет, до чего же легко - сделать шаг, потом еще один, и третий, и подойти вплотную, как на занятии, а он не отшатывается, только смотрит в немом потрясении. От размазни-Лонгботтома настолько неподобающего поведения он, понятное дело, не ожидал. Когда я его обнимаю, то думаю лишь об одном: его никто в жизни, наверное, так не обнимал. Не по-дружески, не по-отечески, а... а так. Чтобы слушать, как колотится его сердце, и прерывистое дыхание ерошит волосы возле моего уха. Целую его тоже нежно, еле касаясь пересохших губ кончиком языка, но он сам приоткрывает рот, от удивления или отчего-то еще, не знаю, впускает меня. Меня сотрясает нервная дрожь, боюсь не устоять на ногах. Опереться на Снейпа было явно не лучшим решением, я и так на пределе, вот-вот взорвусь, чувства и желания хлещут через край, прямо водопад посреди пустыни. Чудо длится совсем недолго. Мне в грудь упираются сильные руки, и я чуть не сползаю по ткнувшемуся в мою поясницу столу. - Вы совсем обезумели, Лонгботтом? - глаза Снейпа чуть ли не сверкают от возмущения. - Сейчас же вон из моего класса! - Я... Я хотел бы оправдаться. Хотел бы, чтобы он всё понял, что это всё не просто придурь, что это, кажется, люб... - Вон!! Снитчем вылетаю за дверь, любезно отворившуюся и затем давшую мне прощальный пинок, едва лишь я оказался в коридоре. Смаргиваю непрошенные глупые слезы и плетусь к лестнице, ведущей из подземелий. А до конца учебного года много-много дней, и как я теперь буду смотреть на него на уроках, и в Большом зале... Почему мне обязательно надо все испортить? Сердце наполняется липким ноющим ужасом. Вовремя, нечего сказать. Пока я был там, на меня словно затмение нашло, как от выпитого залпом стакана коньяка. По пути к гостиной скороговоркой повторяю про себя, чтобы уяснить раз и навсегда - ты-тупица-Лонгботтом. Какой же ты тупица.