Драбблы

Для Chessi: теплый и светлый снюпин. *** - Пойдем, Северус, слышишь? - Люпин тянется к нему, чтобы ухватить за рукав и вытащить из укромного угла в пустой учительской. - Все собрались, уже сели за стол. - Без меня, Люпин. Уйди. - Рождество нельзя встречать одному. Это... Это чудовищно. - Кто бы говорил. - Они обидятся. Зачем ты так делаешь? - Потому что на них - мне - плевать, - он произносит это и тут же мысленно себя проклинает. Получилось, будто на Люпина ему не плевать, в отличие от остальных. И он явственно видит, на мгновение приподняв голову и мельком посмотрев тому в лицо, как карие глаза теплеют, но это неправильно, это сущий кошмар. - Уйди, - просит Снейп, уже не приказ, а постыдная мольба. Рвать на себе волосы можно будет позже, когда настырный оборотень соизволит, наконец, убраться. - Дамблдор будет недоволен, Северус, - голос Люпина мягко укоряет, но слышится в нем и что-то совсем другое, что-то, что Снейп не хочет разбирать. - Гарри тебя ждет. - Святой Поттер, ну конечно. И я сорвусь и побегу, - к середине шестого курса мальчишка стал абсолютно невыносим в своем нахальстве, а потом взял и убил Волдеморта. Апофеоз национального героя. И ведь аккурат к Рождеству, поганец! - Пусть насладится триумфом без моего присутствия. - Мне тоже тебя не хватает, - признается Люпин виновато. - Не вздумай сейчас сказать что-нибудь, после чего... - Тихо, Северус, я не стану, - робкие интонации в момент сменяются уверенными и - да неужели? - разочарованными. Снейп рискует поднять глаза. На нем нелепый свитер, растянутый и ветхий, зато точно в тон волосам, светящимся в разгоняемой свечами полумгле. Люпин весь какой-то осунувшийся и потерянный, и хоть Снейпу не должно быть стыдно за сказанное, он все же ощущает именно стыд. Еще и за то, что оборотня хочется немедленно утешить. - Так мне передать им, что ты не придешь? - брови Люпина страдальчески хмурятся, и это последняя капля. - Подожди, - говорит Снейп, хотя Люпин и не думает трогаться с места. Как же это трудно. Надо срочно выбрать какую-нибудь нейтральную тему для разговора, или наоборот - нечто существенное, важное, но никак не связанное с... - Могу я сесть рядом? Как тут холодно... А ты источаешь тепло так, что я забываю о пробирающемся даже под шерстяную мантию ледяном воздухе. Снейп двигает свое кресло назад, ближе к покрытому морозными узорами окну, освобождая место между столом и давно погасшим камином. Люпин берется за спинку второго кресла, чтобы передвинуть его, но рука соскальзывает, он резко машет головой, как перед прыжком в стылую воду, и неуловимо быстро оказывается на полу, возле ног Снейпа. Кладет ему на колени тяжелые теплые ладони, приближаясь так, что их лица оказываются всего в нескольких дюймах друг от друга. - Скажи мне сейчас, что не хочешь, - говорит Люпин, а его помутневшие от желания глаза утягивают Снейпа далеко-далеко отсюда, в летние безмятежные дни. - Я уже говорил, - отзывается он упрямо. - Еще раз. Если ты скажешь еще раз, я уйду. Северус хочет сказать, он вправду хочет - хотел бы. Но вместо этого, повинуясь нечеловеческому взгляду, сам накрывает горячие сладкие губы своими губами. По телу только что искры не пробегают, пока длится этот невероятный поцелуй, и жар копится в груди и в низу живота, где гладит рука Люпина, осторожно и несмело. - Так можно сойти с ума, - счастливо выдыхает Люпин, все еще не открывая глаз. Северус согласен полностью. Он перехватывает бесстыжую руку и с деланным спокойствием произносит, смиряя дрожащий голос: - Рождество нельзя встречать одному... а вдвоем? Вдвоем можно? - Думаю, можно, - серьезно отвечает Люпин, его улыбка творит со Снейпом что-то противозаконное, жутковатое и сладостное. - Уверен, что можно.