Драбблы

Для Levian N., которая хотела что-нибудь с СС/АД. *** До начала учебного года оставалось два дня, а осень уже заявила о себе. Дороги раскисли, до Хогсмида пришлось добираться по омерзительной жиже, поскальзываясь и ботинками загребая воду из мутно-серых, отражающих рваные облака луж. В «Кабаньей голове» было на удивление мало посетителей для выходного дня. У стойки пара подозрительных типов, укутанных сверху донизу плащами, и ещё трое деревенских мужиков сидели в углу перед завалами пустых пивных кружек. Директор же выбрал столик у замызганного окна, к которому, наверно, полвека не прикасалась влажная тряпка. – Промёрз? – спросил он, подзывая для Северуса стул и ставя тот рядом с собой, почти вплотную. – Садись, я скажу Аберфорту, чтобы принес горячего чая. Или лучше грог? – Грог, – коротко ответил Северус. Он неловко втиснулся между краем стола и обшарпанной стенкой. – Сделаешь медовый грог на одного? – окликнул Альбус брата. – Сейчас. Голос Аберфорта звучал угрюмо и напряжённо. – Он злится, – прошептал с усмешкой Альбус, – когда видит нас вместе. – Интересно, почему, – сегодня Северус никак не мог удержаться от того, чтобы не съязвить. – Плохие новости? – Вовсе нет. Должны быть плохими? – У тебя неважный настрой. – Дрянная погода, послезавтра встречать учеников, школа будет на ушах из-за Тремудрого турнира... – И голова у тебя ноет который день. – Голова... Что значит?.. Я же просил не лезть в мои... – Тшш. Спасибо, Аберфорт. – На здоровье, – тот громыхнул кружкой об исчирканную ножом столешницу и вернулся к стойке. Сжав ладонями глиняные горячие бока, Северус сделал осторожный глоток. Альбус вертел в руках недопитую рюмку с огневиски и следил за тем, как Северус прихлёбывает обжигающий сладковатый напиток. – Как прошёл день? – и ведь не лень ему было задавать эти пустые вопросы. На губах остался чуть приторный медовый привкус. Северус облизнул их и заметил, что глаза Альбуса на секунду вспыхнули ярче. – В подземельях. Как он ещё мог пройти? Альбус пригубил огневиски, отставил рюмку в сторону. – Мне просто хочется, чтобы ты разговорился. – Мы говорим. Что бы вы хотели услышать, господин директор? – Мы не виделись всего пять дней, а твой характер так изменился к худшему, – он улыбнулся Северусу, кажется, слегка виновато. – У вас были неотложные дела, я всё понимаю. Дела, в которые меня посвящать опасно. Довериться бывшему... – Молчи, – мягко прервал его Альбус, накрыв дернувшуюся было руку своей узкой кистью. Сжал пальцы, будто лишний раз подтверждая искренность слов. – Я доверяю тебе – безгранично. Ты должен это знать. Что бы ни случилось, какими бы ни были обстоятельства. Северус сглотнул комок, неведомо почему застрявший в горле. – Весьма польщён. Прозвучало отстранённо и сухо, но Альбус, конечно же, понял его правильно. – Знаешь, такие разговоры не для трактира. Вставай, пойдём в Хогвартс. Порывы ветра неслись по улице и толкались в жалобно дребезжавшие окна. – Вы вытащили меня в такую погоду, чтобы я просто попробовал грог? – И чтобы ты помог одному слабому подвыпившему старику идти по скользким дорогам. Аберфорт, спасибо! Я зайду на неделе. Северус, будь добр, разреши взять тебя под руку. Провожаемые ненавистными взглядами Аберфорта, впивающимися в их спины, они вышли навстречу мороси и завыванию оголодавшего ветра. Дорога казалась такой долгой, пока он добирался до деревни, и насколько коротка она была теперь, когда рядом шёл Альбус, рассказывающий о министерских дрязгах и необходимости общего педсовета, о маггловской музыке, Кубке Огня, лабиринтах на Крите и склоках с Фаджем. Альбус, который опирался на его закаменевшее от холода и постоянно сдерживаемой дрожи предплечье – левое, где пригрелась змеиная метка. Неужели ему не противно? – Перестань об этом думать, – приказал Альбус, кончиками длинных узловатых пальцев тронув метку через слои шерсти и хлопка, а та – у Северуса даже потемнело в глазах от накатившего на миг ужаса – отозвалась покалыванием, совсем как перед вызовом. – Не надо, – выдохнул он и грубо оттолкнул назойливые пальцы, хотя сразу об этом пожалел. – Скучал? – вопрос Альбуса застал его врасплох, Северус замялся, подыскивая нужные слова. – Без вас в замке мало достойных собеседников, – наконец, выдавил он, не отрывая глаз от размытой дороги. – Но я вернулся. – Я рад. Когда он сидел в протопленном кабинете, согреваясь душистым чаем, тревоги казались поблекшими и отдалившимися. Пусть всего на пару часов. – Ты улыбаешься, – сказал Альбус. – Такого не может быть. – Северус... Я хотел поговорить о стольких вещах, но, – он поднялся со своего кресла-трона, встал у Северуса за спиной, – они ведь могут подождать. Как ты думаешь? Чашка дрогнула в его руке, и Северус опустил её на блюдце с такой силой, что по тончайшей росписи викторианскому фарфору зазмеилась трещина. Опутавшая бледные розы повилика на орнаменте уступила дорогу бегущему разлому. – Мне не хватало тебя, мальчик мой. Он никогда бы не признался, как переворачивается всё внутри от этих слов, никогда, – как ликует и возносится изодранная полумёртвая душа. – Я разучился жить без вас. Это плохо? – Я рядом. Надолго ли, хотел спросить Северус, но заставил себя промолчать.