Сотница или Восток - дело тонкое

            Шипы розы — Турки! Турки здесь! — тишину замка нарушил бархатный, но громкий крик Дамира, который вихрем ворвался в комнату госпожи с большим букетом роз и остановился у стола, продолжая держать в руках букет цвета фуксии.       Девушка спокойно встала с подоконника и царственно, неспешно шагая, приблизилась к дворецкому. Улыбнувшись слуге, она достала из широкого пояса-корсета плётку — нагайку, которой она подстёгивала своего коня. Резкий взмах нагайкой — и на левой щеке дворецкого появилась длинная багровая полоса, а следом и первые капли крови. Девушка так же быстро убрала плётку и с невозмутимым видом глядела в глаза Дамиру. Розы упали к ногам госпожи, а слуга, взглянув в синие бездонные глаза панночки, закрыл щёку рукой и, оставив свежесрезанный букет, поцеловал руку девушки, а после виновато вышел. Девушка, сложив руки на груди, надменно и холодно смотрела ему вслед. — Дворецкий! — зло произнесла она, с ненавистью глядя на лежащие у ног розы.       Дамир остановился в коридоре и, глядя то на открытую дверь комнаты госпожи, то на свою кровь на белой перчатке, шумно выдохнул. — Всего лишь нагайка… — Может и так, — произнесла Арина, появившаяся из темноты коридора. — Чем ты прогневил панночку? — Принёс розы и сказал, что едут гости, — ответил парень. — Ну-ну, — посмеиваясь, женщина пошла в комнату госпожи маршевым шагом. — Кхм, простите, донна! — прокашлялась Арина в дверях и, получив одобрительный кивок от госпожи, вошла. — Что Дамир себе позволяет? Надеюсь, подобное не повторится! — отвернувшись к окну, произнесла девушка, глядя, как карета с полумесяцем приближается к замку. — Да, панночка. Это больше не повторится. Я сейчас принесу одежду, — сказав это, женщина исчезла из комнаты.

***

      Последние приготовления были завершены, и девушка спускалась в гостиную величаво и горделиво, дворецкие же шли рядом.       Лицо девушки было расписано серебряными блёстками красивой, сложной, готической розой. Синие листья цветка сверкали на левом виске, продолжались у нижней губы, а синей лентой на шее узор заканчивался.       Длинное, синее бархатное платье с капюшоном, который закрывал лицо, грудь и плечи хозяйки замка. Длинные рукава с разрезами, чёрный корсет со шнуровкой спереди сидел поверх платья как влитой. Синие туфли с загнутыми носками прятались под роскошным одеянием девицы. Волосы были уложены в сложную причёску, которую скрывал глубокий капюшон платья. Руки были расписаны чёрными блёстками, сложными готическими узорами до локтя.       Стол уже был накрыт белой атла́сной скатертью и на нём уже стояли: вино, бокалы, столовые приборы и накрытые салфетками сервизные тарелки, а всевозможные блюда из мяса и фруктов красиво лежали на белоснежных фарфоровых сервировочных блюдах. В центре стола в хрустальной вазе стоял букет из красных роз.       Гости — несколько богато одетых высоких статных парней, внимательно осматривавшие гостиную, развернулись к хозяйке замка, которая холодно приветствовала их лёгким поклоном. Синий тюрбан, в центре которого был закреплён золотой полумесяц, сидел на коротких густых волосах шехзаде. Среди гостей был один странный человек в чёрном балахоне, одетый как янычар. — Рада приветствовать вас в этом доме. Надеюсь, дорога не утомила вас? — холодно и с некоторой издёвкой нарушила тишину Эдже, подходя к столу. — Слава Аллаху, мы добрались хорошо, — одарив девушку лучезарной белоснежной улыбкой, ответил высокий красавец со смуглой кожей и чёрными как ночь глазами. — Моя синеглазая повелительница сердца, я счастлив, что наконец нашёл тебя! — Взаимно, шехзаде́ Осман! — холодным тоном произнесла девушка, ослепительно улыбнувшись гостю, стараясь не смотреть в глаза. — Прошу, присаживайтесь, гости дорогие! Вы, наверное, очень устали. Мои дворецкие всё сделают.       Слова красавца шехзаде́ девушку ничуть не тронули, даже щёки не покрылись румянцем, а лишь усилили отвращение и жгучую ненависть. Будь на месте Эдже другая девушка, уже давно была бы красная от подобных слов. Свита дворецких, мастерски скрывая раздражение и отвращение, поклонились гостям, не глядя в глаза. Дамир, Самуил и Арина немного отошли от госпожи, встав в одну линию. Широко разведя руки в пригласительном жесте, Эдже села в центре стола немного дальше от шехзаде́. В полной тишине гости и хозяйка ужинали, лишь иногда звенели приборы и бокалы с белым вином. Сви́та между собой обменялась взглядами. — Как вкусно! — нарушил тишину один из гостей, поставив бокал на стол. — У Вас, госпожа, самые лучшие повара! — Да? — изобразив сильное удивление, Эдже посмотрела на гостя холодным взглядом и быстро отвела его в сторону. — Троица, приготовьте гостям самые лучшие комнаты! — Да, панночка, — ответили дворецкие, поклонились гостям и госпоже и исчезли выполнять приказ. — Итак, чем обязана вашему визиту, шехзаде́? Даже хранитель покоев и, конечно же, янычары! Зачем так много людей для одной девушки? — глядя в сторону, холодно произнесла девушка, погружаясь в свои мысли. — И мне кажется, что здесь даже маг есть.       Сейчас желание убить шехзаде́ и его людей как никогда пересиливало все веские причины. — Думаю, любовь моя, Вы и так знаете ответ на этот вопрос. Вашу дьявольскую сотню мы убили, а Вы сами позволили себя схватить и ради чего? Я всё равно нашёл Вас, — голос шехзаде́ понизился до неприличия, как будто дьявол нашёптывал, соблазнительно звучал. Девушка хладнокровно и с некоторой злостью посмотрела в глаза шехзаде́, понимая, о чём говорит враг. Напряжение сняли вернувшиеся дворецкие. — Панночка, комнаты готовы. — Отлично, проводите гостей к их покоям, — с некоторым облегчением ответила госпожа дворецким, вставая из-за стола. — Эдже, я хотел бы поговорить с Вами и нашим странным путником наедине, если Вы позволите, — низким голосом произнёс шехзаде́, вставший из-за стола, приблизившись вплотную к хозяйке замка.       В воздухе на некоторое время повисло неловкое молчание, которое нарушила Эдже. — Прекрасно, я согласна.

***

— Так-так, чернокнижник, — привычным тоном произнесла девушка, которая стояла спиной к окну, сложив руки на груди. — Скажи мне, кудесник, любимец богов, что будет со мной и шехзаде́? — Говори, как есть, Мехмед, — приказным тоном сказал наследный принц, сидя за столом, пронзительно глядя на человека в балахоне.       Сви́та, по стойке смирно стояла возле своей госпожи, не сводя глаз с гостей. Пламя свечей в комнате Эдже затрепетало, словно пытаясь препятствовать такому странному решению.       Молодой человек в балахоне прокашлялся и, поправив феску на своих волосах, подошёл к столу. Перед лицом хозяйки замка он снял глубокий капюшон со своей головы, открывая своё лицо. Чёрные широкие брови обрамляли трапециевидное лицо мага, прямой нос, большие миндалевидные глаза, немного пухлые губы средней толщины и широкий с ямочкой подбородок. Болотные, зелёно-карие глаза гипнотически всматривались в лицо девушки. Смуглая кожа лица, гладко выбритая, сияла в свете танцующего пламени свечей. Одежда ничем не выделялась среди янычар, которые, к слову сказать, спали крепким сном. Длинные, изящные, ловкие пальцы аристократичных, красивых рук с массивными серебряными кольцами, в которых были защитные магические камни, ловко перемешивали потрёпанную временем колоду карт Таро.       Чернокнижник разложил колоду на столе, как ему велел шехзаде. Вынимая по одной из карт, парень поглядывал то на шехзаде, то на Эдже. — Простите, шехзаде́, но у Вас нет будущего с Вашей возлюбленной, — оторвав свой взгляд от карт и указывая на них, произнёс маг, устало опёршись рукой о стол. — Взгляните! — Ты лжёшь! — закипая от злости, произнёс Осман и стукнул кулаком по столу, глядя на карты. — Как это понимать? — Повешенный и карта Смерти, это не просто безответная любовь, но и смерть одного из вас, — ответил маг, глядя в глаза принцу, начиная постепенно собирать карты в колоду. — Нельзя рубить голову гонцу за плохую весть, Вы услышали его ответ, — молчавшая до этого времени девушка вмешалась в разговор, оставаясь на своём месте. — Да, конечно, для Вас, повелительница моего сердца, что угодно, — улыбаясь, ответил красавец, повернувшись к возлюбленной. — Карты всего лишь кусок картона.       Маг оставил колоду на столе и с поклоном подошёл к госпоже. — Позвольте Вашу руку, панночка, — обратился он к Эдже, которая протянула ему левую руку. Закрыв глаза, маг коснулся холодной, красивой руки и тут же резко отдёрнул, как будто его обожгло огнём. — Что ты увидел, Мехмед? — с плохо скрываемым любопытством, нахмурившись слегка, спросил Осман, встав из-за стола.       Мехмед открыл глаза и, собрав всю волю в кулак, с поклоном ответил: — Ваша возлюбленная — не Ваша судьба. Она слишком совершенна, откажитесь от своих планов, господин! — Благодарю, а теперь вон! — сдерживая свою ярость, рявкнул на служителя магических сил шехзаде Осман.       Дворецкие и панночка обменялись многозначительными взглядами, оставаясь на своих местах. Маг спешно покинул комнату. — Думаю, шехзаде́ Осман, Вам пора к себе, — не дрогнув ни одним мускулом лица, холодно произнесла хозяйка замка, рукой указав на окно. — Простите, пожалуй, я пойду. Приятной Вам ночи, моя повелительница сердца, — пылко ответил шехзаде́ и направился к двери. — Самуил, проводи гостя к его покоям, — с незаметным облегчением произнесла девушка, устало пройдя к столу и, присев на стул, подпёрла рукой лицо.       Самуил и шехзаде́ исчезли в темноте коридора, оставив Арину и Дамира на страже госпожи.

***

      Девушка открыла глаза от лёгкого стука в дверь. Глубокая ночь вороном смотрела в окна. Несмотря на позднее время, Арина и Дамир занимались уборкой замка.       В длинной и свободной, закрытой до горла ночной атласной рубашке, девушка подошла к двери и открыла её. На пороге стоял маг, держа в руках увесистый подсвечник с десятком горящих свечей. — Чего тебе, Мехмед? — сверля холодным взглядом ночного гостя, спросила она, сохраняя расстояние. — Вам послание от Тюркай-паши́, очень просил передать. Просил также передать свои извинения, что не смог лично приехать, — нежным и чуть хрипловатым голосом ответил молодой человек, всматриваясь в бесстрастное, проницательное лицо госпожи. Вынув из внутреннего кармана балахона свиток, перевязанный синей узкой лентой, отдал девушке в руки. — Мой Вам совет, выходите замуж. Простите, я пойду.       Услышав чьи-то лёгкие шаги, маг исчез в темноте коридора. Дворецкие появились из темноты, в то время как госпожа, держа в руках свиток, внимательно его осматривала. — Хм, как интересно, — задумчиво произнесла она чарующим ледяным голосом, сильно сжав свиток одной рукой. — Сви́та, останетесь со мной сегодня. — Да, панночка, — ответили дворецкие низкими голосами и вслед за Эдже вошли в комнату.

***

      Утро в замке начиналось намного раньше обычного. Панночка занималась утренними водными процедурами. В ванне плавали лепестки розовых, фиолетовых и сиреневых роз самых насыщенных ароматов. Рядом стоял столик с необходимыми предметами: редкие косметические и эфирные масла, мыло и широкое, аккуратно сложенное, банное полотенце. Девушка стояла в центре ванны. Арина, сняв с себя фрак, оставшись в застёгнутом жакете, белоснежной рубашке, с закатанными рукавами до локтя, брюках и туфлях, натирала мыльной мочалкой стройное тело госпожи. — Арина, пора нам избавляться от мусульман! — произнесла она, растирая себя мылом. — Да, панночка, — не отвлекаясь от работы, ответила женщина. — Прекрати, — с некоторым раздражением сказала девушка и, зажав нос, медленно опустилась с головой в тёплую воду, смывая с себя мыло.       Когда она вынырнула из глубины розовых лепестков, Арина окатила её с шеи до ног ледяной водой из ведра, а затем другой водой, помогая тщательно выполаскивать волосы. Процедуры были окончены, девушка завернулась в полотенце и села на табурет, который находился в ванной комнате. Просторная, выбеленная известью ванная комната с печью в одном из углов, где на железной плите печи стоял огромный медный чан с кипящей водой. В метре от печи, которая топилась дровами, был расположен кран, по которому шла холодная вода. Вместительная, если не огромная ванна, в которой остались лишь лепестки роз и тонкая вуаль мыльного шлейфа. Напротив ванны было огромное окно, свет которого освещал всю комнату. У другой стены стоял ещё один деревянный стол с необходимыми вещами: полотенцами, халатами. Небольшой шкафчик, в котором хранились эфирные масла в тёмном стекле и прочие ценные вещи, которыми пользовалась Эдже.       Девушка приводила себя в порядок, когда Арина незаметно вышла и принесла необходимые вещи. Время незаметно прошло за банными делами.       После завтрака гости и хозяйка замка прогуливались по саду. Напряжённая атмосфера не покидала шехзаде́ и Эдже. Янычары, маг и свита говорили о господах шёпотом, понимая опасность положения девицы. Эдже держалась на расстоянии от врага, лицо её вновь было расписано сложным готическим цветком, а одета она была в синее готическое платье с капюшоном, который скрывал длинную косу. На руках были серебряные цепочки-перчатки с защитными рунами, а точнее рунической зеркальной защитой, которые соединялись с серебряными кольцами камнем на каждом пальце. Лёгкие синие туфли с загнутыми носками на небольшом каблуке оставляли красивый след маленькой ножки обладательницы длинных волос. Муслиновые рубашки разной длины прятались под красным распашным камзолом, широкие штаны складками спускались на ступню и были заправлены в красные сафьяновые полусапоги с загнутыми носками. Камзол был подпоясан кушаком из узорчатого шёлка, обшитый по краям бахромой. Верхняя одежда, или фередже синего цвета, одетая поверх остального платья, с длинными, широкими, разрезными рукавами из шёлка, была подбита и оторочена дорогим мехом, имела отложной воротник, а впереди — шнуры и пуговицы.       Остановившись у одной из скамеек, за которой росли невысокие кусты сиреневых ароматных роз, девушка присела и пригласила гостя присоединиться. — Эдже, моя повелительница сердца, — нарушил молчание принц, глядя на стоящих недалеко от них сопровождающих янычар и дворецких. Он протянул свою тёплую, холёную руку, чтобы коснуться лица возлюбленной. — Харам! * — резко и холодно ответила она и оттолкнула его руку от себя. — Мы даже не помолвлены! Шехзаде́ Осман, Вы не имеете права даже прикасаться ко мне! Зачем Вы нанесли свой визит, если прислали своих ищеек для похищения? — вопрос озадачил шехзаде́, он явно не ожидал этого.       Его чёрные глаза искрились нежностью и любовью, как редкий самоцвет из-под густых, чёрных, изогнутых ресниц. Мужественное, исполненное покорением девушек лицо, представляющее собой алмаз, было немного омрачено прямолинейностью возлюбленной. Широкие чёрные брови контрастировали с немного пухлыми, выразительными, небольшими губами и прямым носом. Гладко выбритая кожа лица, которой коснулась опасная бритва, сияла на солнце.       Ни прекрасная погода, ни пение птиц, ни лёгкий, прохладный ветерок, который лениво играл одеждами всех, кто находился в саду, не могли подавить отвращение девушки к мусульманину. Даже самые прекрасные розы были не в силах растопить лёд сердца Эдже. — Просто хотел узнать, здесь ли моя любовь, вижу, что не ошибся. Поступите с янычарами по своему усмотрению, — ответил он, мягко взяв её за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — Всего-то одно мгновение и Вы бы были моей навсегда, как любимая женщина, а не наложница! Зачем за таким сложным узором скрываете от меня своё лицо? — Вы мне не нравитесь, шехзаде́ Осман! Оставьте свои попытки, Вы не покорите меня, — холодно и резко ответила Эдже и, оттолкнув руку принца, отвернула лицо. — Вода камень точит, я не отступлю от своего, — ответил шехзаде́, взял руку возлюбленной и поднёс к губам. — У Вас будет время подумать и решить! Я вернусь к себе, Вам нужно время и я дам его, но во второй раз я намерен вернуться с Вами!       Дворецкие кипели от злости, но скрывали это за бесчувственным выражением лиц. Янычары и маг разделяли их бесчувственность лиц. — Не тратьте своё время, лучше убейте меня, — красивые, сладкие губы красавицы дрогнули в демонической улыбке.       Сви́та облегчённо выдохнула, увидев, что госпожа освободила свою руку из обжигающей, аристократичной руки Османа. Поднявшись с садовой скамьи, хозяйка и гость пошли к замку, а янычары и сви́та шли сзади.

***

— Благодарю Вас, моя повелительница сердца Эдже, за тёплый приём, — подходя к походной карете, сказал Осман. — Арина, приведите турецких ищеек! — произнесла девушка, стоявшая как каменная фигура, находясь на расстоянии от своего обожателя с бесчувственным выражением лица у кованых дубовых ворот.       Арина поклонилась и исчезла выполнять приказ, а через время появилась, толкая янычар со связанными руками впереди себя. — Вот Ваши люди, увидимся в назначенное время, — холодным голосом произнесла девушка, указывая рукой на порядком выпачканных янычар, и послала воздушный поцелуй с подвохом шехзаде́. Презрительная улыбка расцвела на лице после воздушного поцелуя. — Удачно прибыть вам, шехзаде́ Осман!       Резко развернувшись, она пошла прочь, а гости отправились в путь. Освобождённые воины шли рядом с сопровождающими карету сына повелителя. Дворецкие маршевым шагом шли следом. На мгновение женщина-дворецкая остановилась и гневно посмотрела, обернувшись вслед исчезающим гостям, чтобы быть уверенной, что они не вернутся сейчас.       Маг и шехзаде́ Осман ехали в карете, когда неловкое молчание нарушил высокопоставленный гость. Чернокнижник вздрогнул и медленно поднял взгляд на господина. — Мехмед, сделай так, чтобы Эдже была моей, — красивый голос шехзаде́ прозвучал угрожающе и подозрительно для служителя магических сил. — Господин, если я приворожу Вашу возлюбленную, то она долго не проживёт. В магии совсем другие законы, — ответил побледневший от подобного предложения маг, перебирая колоду карт. — Хм, тогда я поищу другой способ. И ты поможешь мне в этом, — холодным взглядом смерив мага, сказал шехзаде́ с особой страстью в голосе. — Эдже должна быть моей! — маг вздрогнул и лишь поклонился, не смея перечить шаху. Сотник — офицерское звание в казачьих войсках, командующий сотней.