Украдено у вора

Это был действительно, довольно красивый день — заметил Киллуа, прогуливаясь по залитым солнцем улицам. Было почти стыдно испортить его другим. По обе стороны от него возвышались здания, мягко золотистые, какие бывает только у городских фундаментов в конце дня. Погода была контрастной смесью солнца и ветра. Несмотря на то, что в воздухе чувствовался вкус приближающейся зимы, тротуар под его ногами был почти теплым. Вздрогнув, он еще глубже зарылся в потертый синий шарф, когда сильный порыв ветра ударил ему в лицо Здесь пахло сном. Преступление, решил он про себя на ходу, лучше всего совершать тихо, а само действие оставить незамеченным. Об убийстве, хотя оно и было его очевидной специализацией в прошлом, не могло быть и речи. Кроме того, убийство, без всякой причины — является бесполезной тратой времени, а разнюхивание Йоркшинской полиции было не тем, в чем он нуждался — как несовершеннолетний гражданин, он наверняка привлек бы излишнее внимание. Хм. А избиение кого-нибудь подойдет? Или, может быть, вандализм в Мэрии с некоторыми вульгарными граффити? (Его картина из пульверизатора была на самом деле довольно интересной) Ботинки Киллуа прочертили дорожку, ведущую в парк. Место было отвратительно причудливым и прекрасным одновременно: акры деревьев, проливающих красно-желтый свет и пламенеющих на мягком ветру, ни одного куска пластика, который можно было бы найти в траве, срезанной одинаково в одном дюйме от земли, каменные скамейки, стратегически расположенные под защитой больших дубов. Даже воздух здесь был свежим. В центре стояло величественное озеро, занимавшее почти половину всего парка, тишину его нарушал лишь бесшумно скользящий по воде след заблудившегося грациозного лебедя. Мало кто нарушал такую мирную сцену. Собака дремала на земле рядом с иссохшим стариком. Даже дети здесь, игравшие тихо, казались слишком хорошо воспитанными, чтобы быть громкими; в них чувствовалась какая-то официальность. Что, вероятно, так и было. Но как только Киллуа мельком увидел человека, располагающегося в одиночестве на одной из каменных скамеек, в его голову начала закрадываться мысль. Киллуа незаметно приблизился к ближайшей озеру скамейке, на которой теперь сидела его следующая жертва. Со стороны Киллуа разглядел, что это был парень — определенно слишком молодой, чтобы его можно было назвать мужчиной. Он выглядел (очень кстати), примерно как и сам Киллуа — лет на 17, максимум 18. Хотя возраст и не имел для него значения — он мог стащить носки с чьих угодно ног на виду. Да, Киллуа прибегал к воровству. Подайте на него в суд. Изображая большой интерес к Лебедю, взъерошившему свои перья, Киллуа медленно подошел к скамье и остановился, едва не усевшись на нее. Притворившись, что стоять рядом с каменными скамьями —самое естественное занятие на свете. Киллуа понял, что не совсем уверен, как попасть в зону досягаемости карманника — начать разговор? Или же вывести человека из себя? Он стоял там, размышляя в течение нескольких минут, прежде чем веселый голос вытряхнул его из своих мыслей. — Ты же знаешь, что можешь сесть. Для этого и нужны стулья. Может Киллуа и потерял слух, но он мог бы поклясться, что это прозвучало совсем не снисходительно. Он искоса взглянул на парня, сделав двойной вдох и тут же снова уставился на него. Волосы первыми привлекли его внимание. Они дико торчали взъерошенными ветром шипами, но выглядели так, словно были искусственно устроены таким образом. Линия подбородка намекала на острые грани мужественности, но округлые щеки придавали этому красивому лицу забавное мальчишеское очарование. Рот скривился в одну сторону, казалось, он постоянно был на грани того, чтобы разразиться смехом. Неплохое лицо, — заметил Киллуа. Но его глаза были совершенно другими — оттенок опасно колебался между коричневым и золотым, был похож на саму землю. Киллуа казалось, что из этих странных, затравленных глаз, может вылиться пыль. Волосы — это одно, но одежда была почти такой же странной, потому как Киллуа задавался вопросом, где же можно раздобыть темно-зеленые джинсы. Куртка такого же цвета плотно сидела на парне; она выглядела дорогой. Простая черная рубашка и безупречно белые кроссовки довершали образ. Киллуа уловил какое-то движение — мальчик склонил голову набок, в его голосе зазвучали странные веселые нотки. Он понял, что это было развлечение за счет того, чтобы поймать пристальный взгляд своего собеседника. Желая, чтобы его мозг выплюнул столь же остроумный ответ, очевидно, проверив этого (объективно) привлекательного человека, лучшее, что Киллуа мог придумать: — Скамейка. Невесомые волосы упали на него смущенный взгляд. — Прошу прощения? — Это скамейка, — ответил Киллуа. О, он знал, что был мудаком, но сейчас, вероятно, был не самый подходяший момент, чтобы показать это, если он ещё придерживался своего плана. — скамейка, а не стул. Вместо гневного, возмущенного ответа, которого он ожидал, Киллуа мог только смущенно наблюдать за тем, как мальчик со странными глазами откровенно смеется, будто грубость Киллуа ни на йоту не смутила его. Этот простой, почти детский звук тяжело давил парню на грудь. На мгновение он вспомнил такой родной смех Аллуки, пузырящийся из вишневых губ. — Ладно, извини. Просто я весь день был в отключке. И пью это, чтобы привести себя в порядок. — Мальчик смущенно засмеялся, держа в руках чашку с нелепо дорогим логотипом какой-то сети кофеен, заклейменный спереди. В воздухе витали запахи кофеина и горечи. Что-то сверкнуло на пальце мальчика, чего Киллуа раньше не замечал — серебряная лента с большим зеленым камнем, вставленным в нее. Он выглядел очень ценным. Действительно, очень ценным. Мальчик похлопал по месту на скамейке-не-стуле рядом с ним. — Ты и дальше просто будешь стоять и пялиться на меня, может, всё-таки сядешь? Киллуа моргнул. — Не льсти себе, — проворчал бывший убийца, но все равно сел. Незнакомец снова весело рассмеялся, словно назло Киллуа. Это уже сильно отличалось от его первоначального плана, но он не собирался позволять колючей прическе взять инициативу в свои руки. — У тебя есть имя? — Небрежно спросил Киллуа, не глядя на парня, сидящего рядом. — Ну да, а у тебя разве нет? Киллуа почти слышал усмешку в голосе мальчика — это заставило его собственные губы дернуться в попытке не улыбнуться. — Да хорош, умник. — Фыркнул Киллуа. — Черта с два я назову себя первым. Парень повернулся, чтобы посмотреть на него, подтверждая подозрения о скрытой усмешке. — Меня зовут Гон. Гон Фрикс. Затем он протянул руку и Киллуа осторожно пожал ее. — Киллуа.— Ответ бывшего убийцы был намеренно краток. — У тебя разве нет фамилии, Киллуа? — Гон приподнял бровь. — Нет. По крайней мере, не та, о которой тебе следует знать — подумал про себя беловолосый юноша. — А почему нет? — Надавил Гон, наклоняясь ближе. Его рука приземлилась всего в нескольких сантиметрах от руки Киллуа, почти задев мизинцы. Кольцо сверкнуло от этого движения, соблазняя Киллуа просто сорвать его с пальца, но затем Гон снова переместился и Киллуа вдруг осознал, что смотрит в эти странные глаза. Намеренно или нет, но лицо Гона было слишком близко, чтобы он мог чувствовать себя комфортно. — Разве ты не должен быть в школе? — Киллуа прищурился. Смена темы никогда не было его сильной стороной. Однако это, казалось, не обеспокоило Гона. — А ты? — Рассмеялся Гон. — Не твое дело, — ответил Киллуа так добродушно, как только мог, вспомнив, что ему все еще нужно быть милым. — Тогда почему ты считаешь, что то, хожу я в школу или нет — это твое дело? — Тон Гона звучал легко, но его глаза были полны огня и кремня. Лежащая в основе жесткость характера Гона и то, как быстро он перешел от дружелюбного соседского парня к умнику уровня Киллуа, слегка встревожило Золдика. От этого у него по спине пробежала странная дрожь. Но Гон был прав. Киллуа пожал плечами, признавая свое поражение. В воздухе повисло тяжелое, неловкое молчание, так непохожее на игривое подшучивание, которое заполняло пространство между ними раньше. Если Киллуа собирается заполучить это кольцо, он должен быть милым. Однако сейчас, он был почти так же "очарователен", как и Иллуми, после провала своего "задания". — Я уже провел в школе десять лет из моих семнадцати, — неуверенно произнес Киллуа, выдавливая слова сквозь зубы, надеясь еще раз привлечь внимание собеседника. Так оно и было (и Киллуа не знал, почему он почувствовал такое облегчение). — и не собираюсь возвращаться туда в ближайшее время. — Некоторым людям требуется больше времени.— Добродушное настроение Фрикса полностью вернулось, он снова ослепительно ухмыльнулся. Киллуа задумался, есть ли у этого парня еще какие-нибудь эмоции. — Например сейчас, я буду торчать в выпускном классе, а потом начну путешествовать. — Вы богатые люди, — усмехнулся Киллуа. — Не богач, — поправил его Гон. — у моей семьи достаточно средств, чтобы безбедно жить, вот и все. Киллуа пристально оглядел его с ног до головы, задержавшись на дорогом костюме. Гон пожал плечами. — Ну, — продолжал Киллуа, — а есть какие-нибудь реальные, скромные амбиции? — Конечно, а разве не должны быть? — усмешка Гона стала хитрой и озорной, сердце Киллуа ёкнуло. Какого чёрта? Парень, явно источал обаяние, а Киллуа был слишком восприимчивым, чтобы не заметить этого. — Просвети меня, — сухо ответил Киллуа, скрестив руки на груди и устраиваясь так удобно, как только можно устроиться на каменной скамье. Просветить меня? Почему он сейчас говорит как какой-то болван из 17-го века? Может, Гон подсыпал ему какой-нибудь наркотик? Вперемешку с паром от кофе, который он вдохнул? Киллуа определенно нужно было заглянуть в Гона Фрикса. Для сканирования потенциальных угроз, конечно же. — Ну, для начала, — Гон повернулся к Киллуа боком, закинув одну руку на спинку их общей скамейки, — я собираюсь путешествовать, чтобы найти своего отца. Теплый солнечный свет заливал их место жидким золотом, отгоняя холод надвигающегося вечера. Сняв шарф, который теперь казался ему колючим, Киллуа инстинктивно повернулся лицом к теплу, его глаза затрепетали, и он почувствовал, как холод покидает его тело. Когда он открыл глаза, то увидел такое зрелище, от которого на его лице появился жар. Гон пристально смотрел на него. Глаза парня были переполнены огнём и — Восхищением? — Он что, заблудился? — Киллуа кашлянул и отвернулся, продолжая разговор. Он даже и не понял, почему вообще смутился; Гон ведь был единственным, кто наблюдал за ним. — Даже не знаю. Я имею в виду, можно ли назвать человека заблудившимся, если он сделал это намеренно? — Гон небрежно пожал плечами, казалось, он даже не смутился своим признанием. — Значит, исчез, — рассеянно заметил Киллуа и поспешно отступил назад, не желая повторения прежнего грубого сценария. — прости, я ... — — Все в порядке. — рассмеялся Гон, отмахиваясь от обеспокоенного собеседника. — Это ведь правда. Он ушел, чтобы сосредоточиться на своей работе. Так сказала Мито-сан. — Мито-сан это...? — Киллуа заинтересованно поднял бровь. — Моя тетя — ответил Гон улыбнувшись. — Значит, у тебя нет родителей? — Удивился бывший убийца. — Но ты все еще хочешь его найти? — Думаю, да, — пожал плечами Гон. — Ты собираешься затеять с ним драку? — Нет. — Тогда чего ты хочешь добиться, отыскав своего отца? — Он понимал, что был чересчур любопытен, но уже ничего не мог с этим поделать. — Просто я хочу спросить у него, что такого потрясающего в его профессии, если ради неё он оставил что-то столь важное, как семья. — Слова, слетевшие с губ Фрикса, прозвучали решительно, тон же его был спокоен. Киллуа мог бы даже восхититься им, если бы полностью проигнорировал тот факт, что его логика была, мягко говоря, странной. В отличие от Киллуа. — Ты чудик — он покачал головой и вздохнул. — Мне часто об этом говорят. — Гон смущенно рассмеялся — Но не те, с которыми ты только что познакомился, я полагаю. — Хм, нет — согласился Гон. - С другой стороны, я не рассказываю историю своей жизни людям, которых только что встретил. — О.— Киллуа поднял бровь. — И что же тогда мне делать? — Ты — особенный. — Гон подмигнул. Киллуа почувствовал, как по его лицу пробежал легкий румянец. Он смущенно приподнял шарф, чтобы спрятать его. С ним ещё никогда раньше не заигрывали. — Этот милый пикап может подействовать на двенадцатилетних девочек, но не сегодня, и не на меня. — Киллуа закатил глаза так саркастически, как только смог. — Ты считаешь, что это было мило? Гон засмеялся — Удивительно приятный, застенчивый звук. Это еще больше смутило Киллуа, так как он не знал, что теперь делать с Гоном Фриксом. И то, что Киллуа ненавидел больше всего, было непониманием. Ему не нравился опасный магнетизм этого парня и его истинная природа, которая постоянно ускользала от дедукции Киллуа. Трудно было определить, были такие люди настороже или нет. Это был намек на то, что ему пора уходить. Киллуа встал. — Вообще-то, нет. Спасибо, что разрешил мне сесть. — Он вытянул руки над головой, чувствуя, как удовлетворительный треск резонирует в его костях. Может быть, ему повезет больше со стариком и его собакой, всего в нескольких метрах отсюда. — Куда это ты собрался? — С любопытством спросил Гон, греясь в тени беловолосого парня. — Никуда. — Киллуа гадал, будет ли его следующий разговор с жертвой таким же интересным, как этот. — Это из-за того, что я сказал? — Крикнул Гон. — Увидимся позже. — Киллуа небрежно поднял руку на прощание, заставляя себя не оглядываться. Он успел отойти от озера всего на несколько шагов, прежде чем резко остановиться. Он забыл свой шарф. Разворачиваясь обратно к скамейке, Киллуа вдруг наткнулся на камень, лежащий под ногами. Почти отшатнувшись назад, инстинкт заставил его вытянуть руки, чтобы удержать равновесие, но там, где должен был быть пустой воздух, пальцы Киллуа ощутили сильные плечи. Его взгляд встретился со слегка скривившимся ртом. Ему не нужно было смотреть вверх, чтобы понять, чье это самодовольное лицо или чьи руки сжимают его талию, чтобы удержать равновесие — это было очевидно по слишком хорошо сидящему на нём зеленому пиджаку и худощавому телу. Киллуа гадал, что же, черт возьми, нужно сделать, чтобы избавиться от Гона Фрикса. А так же, почему он не возражал против близости их лиц? Или то, как он слегка отклонился назад, вынуждая Гона наклониться над ним? Тонкие лучи света вырвались из-за облаков и омыли обоих мальчиков, и, к большому сожалению, Киллуа решил заглянуть Гону Фриксу прямо в глаза. У Киллуа перехватило дыхание. Волосы Гона были огненно очерчены, кожа бронзовая и теплая. Киллуа был не прав, приписывая глазам Гона один особый цвет, потому что в одной его радужке были тысячи оттенков, все фракталы солнечного света кипящие с интенсивностью. Пропитанное кофем дыхание заставило челку Киллуа трепетать, а сердце Гона бешено колотилось. Киллуа был почти уверен, что ему не померещилось тяжелое желание в скрюченных пальцах Гона вокруг его талии; все это опровергало его прежнюю небрежность. К чёрту. Киллуа вздернул подбородок, и это было все, что потребовалось Гону, чтобы упасть головой вперед в небесно-голубые глаза. Позже, Киллуа будет отрицать, что у него не было привычки целоваться с незнакомцами в центре почти безлюдного парка. Но прямо сейчас он вздохнул у рта Гона, когда тот прижал его к ближайшему дереву, ощупывая руками стройную мускулистую грудь перед собой. Ловкие пальцы парня впились в локоны Киллуа, губы ни разу не прервали контакт с его губами, двигаясь с одинаковым пылом. Обычно, в такие моменты его защитные инстинкты срабатывают, но сейчас он определённо не чувствовал угрозы. Киллуа не понимал почему. Возможно, виной тому был язык Гона, который так хорошо управлялся во рту Киллуа, что тот напрочь потерял голову. — Еще, — прошептал Киллуа, когда Гон просунул колено между его ног. Более того, Гон издал горловое рычание, когда Киллуа прикусил нижнюю губу, его руки прошлись по бицепсам Гона, стальным, покрытыми волнистыми мышцами и кожей, затем спустились к его рукам, которые сейчас сжимали его талию. Талантливые пальцы Киллуа незаметно прошлись по его запястью, а после засунули в карман серебряное кольцо с зеленым камнем. После того как Киллуа позволил поцелую продлиться еще несколько секунд, он прервал его, прерывисто дыша. Однако Гон, казалось, не хотел этого делать, поскольку завис над его лицом на несколько безумных секунд, прежде чем тоже отодвинуться. Гон выглядел восхитительно — расстегнутая куртка сползла с одного плеча, глаза полуприкрыты, рот разбит и влажен, волосы взъерошены. Киллуа даже думать не хотел о том, как он выглядит сам — вероятно, сломленный и не такой привлекательный, как Гон. Парень украдкой бросил несколько взглядов за спину Гона, чтобы посмотреть, есть ли у них зрители. Как и ожидалось, на них уже пялилось довольно много людей — в основном шокированные женщины и пары. Но Киллуа, честно говоря, было бы все равно, даже если бы их увидел старик. А теперь разберемся с этим. — Хм, — начал Киллуа, но тут же съежился, когда его хриплый голос заполнил тишину. — Мне пора идти. Гон несколько раз моргнул, словно обдумывая слова Киллуа, а затем прочистил горло. — Ну да. Мне тоже. — Он неуверенно рассмеялся, проводя рукой по волосам и поправляя пиджак. Киллуа старался не смотреть на него, вспомнив про кольцо в переднем кармане джинсов. — Конечно, пока. Киллуа тут же пошел прочь, но прежде чем он успел уйти, Гон снова позвал его. — Киллуа! Бывший убийца напрягся, решив, что его все-таки поймали. Он медленно повернулся, ноги его были готовы сбежать. Гон поднял его потертый синий шарф. Киллуа снова шагнул вперед, но Гон уже сократил расстояние между ними идя ему навстречу. Прежде, чем Киллуа успел дотянуться до предложенного предмета одежды, Фрикс внезапно схватил его за запястье и притянул к себе. Киллуа напрягся, но тот лишь обернул шарф вокруг его бледной, обнаженной шеи. — Ты простудишься, — ухмыляясь, почти нежно проговорил парень. Сбитый с толку, Киллуа только и мог, что беспомощно таращиться на него, а кольцо в его кармане тяжело перевешивало что-то знакомое —чувство вины . Такого он не ожидал. Что-то в груди Киллуа дрогнуло — новая, сладкая боль, которую он не мог определить. Но прежде чем он успел сказать что-то еще, Гон провел кончиками пальцев по щекам Киллуа, затем резко повернулся и ушёл. Киллуа остался на месте, уставившись на заднюю часть зеленого пиджака, когда тот завернул за угол, а затем исчез. Ну, Киллуа внутренне пожал плечами, он не мог позволить одному человеку изменить свою изначальную цель. Теперь парк был менее пустым, люди приходили туда посмотреть на достопримечательности после окончания рабочего дня. Потенциальные жертвы, все до единой. Киллуа сомневался, что встретит такого же, как Гон. Это останется просто весёлым воспоминанием, когда он станет старым, одиноким и седым. Ну, по крайней мере, мало что изменится. Разве что возраст. *** Было уже около 5 часов вечера, когда Киллуа объявил свою маленькую миссию успешной. Сидя на их с Гоном общей скамейке ранее, Киллуа сделал мысленный контрольный список всех вещей, которые он "приобрел": Серебряный филигранный браслет от слишком возбужденной блондинки — в левом переднем кармане джинсов. Аметистовая брошь от дамы, чей вырез был удобно опущен, когда он завел с ней неохотный разговор — в одном из своих сапог. Полный бумажник от отвлеченного бизнесмена, в кармане для обратного звонка, левая сторона. И кольцо Гона, серебряное и простое, располагалось в правом переднем кармане джинсов. Пальцы Киллуа нащупали в кармане, он продолжал теребить его, как будто это была удача c — Киллуа замер. — Нет. Он не осмеливался посмотреть, но так же и не стал проверять, на месте ли они. Отсутствие тяжести на запястье было тем, что он должен был заметить раньше. — Черт возьми! Чувствуя, как что-то, похожее на ужас, сжимает его живот, Киллуа вытащил левую руку из кармана. Как он и подозревал, на нем отсутствовали часы. Наручные часы Аллуки.