Три часа в полете

До рейса оставалось еще полчаса. Времени было достаточно, чтобы купить кофе в большом стаканчике и теперь сидеть в кресле, листая ленты соцсетей. Заглянуть в интернет из-за съемок давно не удавалось, потому сейчас, читая важные или просто приятные, забавные сообщения, Лю Хайкуань легонько улыбался. А потом телефон пиликнул новым сообщением, и одного взгляда на иконку отправителя хватило, чтобы улыбка стала чуть шире. «Ты уже в аэропорту? Во сколько тебя ждать?» Вздохнув, он принялся писать ответ — да, уже ожидает вылета, самолет через полчаса, в аэропорт прибудет к семи вечера. Но следующее сообщение пришло раньше, чем он отправил свое. «Приезжай сразу ко мне». Он терпеливо покачал головой. К первому посланию добавилось еще несколько строк — сразу не получится, нужно забросить вещи, переодеться, совершить кучу звонков… а пока писал, телефон снова пиликнул. «Не приедешь — буду слать фото». Лю Хайкуань все же отправил сообщение, после чего открыл последнее пришедшее, снова поулыбался такому напору и начал писать ответ. «Ты и так их постоянно присылаешь. Впрочем, я не против». Он и сам выслал свое фото — благопристойное выражение лица, нежная улыбка, только взгляд вышел чуть усталым. Его не беспокоили довольно долго. Уже успели объявить рейс, Лю Хайкуань торопливо допил кофе и подхватил небольшую сумку, когда услышал характерный звук, и телефон в другой руке завибрировал. Полезть читать сообщение на ходу оказалось не очень удачной затеей. Чжу Цзаньцзинь, а переписывался он именно с ним, действительно прислал фото. На камеру он позировал, чуть приподняв голову, полностью открывая шею. Двумя пальцами же оттягивал ворот клетчатой футболки. Чувственный изгиб шеи, худые выпирающие ключицы — все это было отлично видно. Фотография коварно заставила застыть на месте прямо на ходу, отчего на него сзади налетели сразу двое человек. Извинившись, Лю Хайкуань убрал телефон, решив не доставать до того момента, пока не окажется в салоне самолета. А ведь там еще и подпись была. «У нас очень жарко. А твое фото было таким горячим, что я не выдержал». В автобусе до борта он все же напечатал и отправил ответ. «Включи кондиционер на комфортную температуру. Или прими душ». Так трудно было не улыбаться. Его сейчас нагло дразнили, и обычно это заканчивалось жаркой перепиской и довольно скорой встречей. Но сейчас предстоял трехчасовой полет, и связь скоро обрубит, потому время максимально неподходящее, чтобы его подначивать. «Мне больше нравится раздеться. Не полностью, разумеется, я уже догадываюсь, что ты себе напредставлял». «Только не заболей». «В шортах точно не заболею. Прислать тебе фото?» Поднимаясь по трапу в салон, Лю Хайкуань старательно сохранял серьезное лицо. Занял свое место, и пока рядом устраивались другие пассажиры, снова взял в руки телефон. «Я в салоне самолета. Скоро связи не будет». И снова едва отправил, как получил фото. В этот раз — ноги выше колен, обтянутые этими неприличными шортами. Он специально, что ли, еще и немного задрал их? Несколько секунд Лю Хайкуань смотрел на фото, отмечая такие детали, но потом со вздохом его закрыл и принялся строчить ответ. «В таких — заболеешь. Надень что-то потеплее и включи кондиционер». Губы снова расползались в улыбке, и Лю Хайкуань едва сдержал себя, чтобы не отправить в ответ что-нибудь пошлое. Бортпроводница уже рассказывала о правилах поведения в самолете, когда телефон, благополучно поставленный на беззвучный режим, завибрировал. «Такое? И прекрасного тебе полета!» В этот раз — снова фото ног, одна закинута на другую, и на нем… что это, черт возьми, такое вообще? Пушистые белые гольфы? Чулки? Они же женские… в сочетании со все теми же короткими шортами — едва ли не костюм из секс-шопа. Ужасно безвкусно, Чжу Цзаньцзинь не стал бы такое носить. Ужасно эротично, и эти ножки в пушистых гольфиках так и хотелось закинуть себе на плечи и расцеловать их до темных отметин, которые, разумеется, нельзя на нем оставлять. Лю Хайкуань стиснул зубы. «Это же женские гольфы, для школьниц. А ты — не ученица». «Как досадно, продавец сказал, что они унисекс! Значит, тебе придется приехать и снять их с меня». «Нет. Приеду — и выебу тебя в них». Написав это, Лю Хайкуань отключил телефон и достал книгу. Три часа в полете. С таким коллегой и близким другом выдержки нужно было все больше и больше. Нет, с таким коллегой и близким другом он ощущал себя восхитительно живым, причем живущим не только работой и немногочисленными увлечениями, на которые почти не оставалось времени. Даже усталость делалась какой-то фоновой, стоило получить пару таких сообщений, подумать об общем уик-энде, очередной поездке туда, где нет вездесущих камер, но есть теплые объятия по утрам и комната с огромной кроватью и задернутыми занавесками. Когда так вышло, что каждая шуточка, каждое подначивание стало бить столь метко, что даже двусмысленное выражение и почти невинное фото способны вызвать неудобный стояк и желание улыбаться? Три часа пролетели довольно быстро: Лю Хайкуань задремал. Проснулся лишь когда самолет заходил на посадку и делал первый круг над аэропортом. Телефон включил раньше, чем думал — борт уже сел, но пока продолжал двигаться по взлетной полосе, и через стекло пробивались теплые лучи заходящего солнца. Было уютно и приятно. Его ждали. А стоило вернуть телефону рабочее состояние, как посыпались звуки сообщений. Там было, конечно, много всего, по работе, от друзей, от родных, но в первую очередь он отыскал то, что написал ему Чжу Цзаньцзинь. «Ха-ха-ха, долго держался, да? Люблю, когда ты такой несдержанный, Хайкуань-гэгэ!» «Ужин с тебя! Иначе сам тебя завалю сразу с ходу!» «Ммм, я даже купил смазку с твоим любимым ароматом… нет, не бойся и не седей, фотографий не будет, я помню, где ты!» «Ладно, ладно, я уже готовлю ужин, но тебе придется съесть все! Тебе точно понравится, смотри. Угадаешь, что готовлю?» И снова фотография. Рука была перепачкана каким-то соусом, кажется, терияки, и Чжу Цзаньцзинь увлеченно вел языком по одному из пальцев, не отрывая взгляда от камеры. Вздох. И понимание, что он снова улыбался, да так широко, что на него уставилась стюардесса. Лю Хайкуань покачал головой и отделался коротким: «Уже еду». Об остальном лучше не писать. Это лучше самому сделать.