Вечное Лето, том IV: Звёздная Пыль

No time for rest, no pillow for my head Nowhere to run from this, no way to forget

       — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — уже, наверное, в десятый раз повторяет Блэр Холл, глядя в глаза дочери. Грейс смотрит в ответ, не мигая. Алистер держит жену за похолодевшую ладонь, рискуя получить перелом пальцев — Грейс сжимает его руку почти так же сильно, как сжимала, мучаясь родовыми схватками.        — Ты всё прекрасно понимаешь, — бросает Грейс. — Что ты знаешь о деятельности Эверетта Рурка?        — Я не знаю ровным счётом ничего, — холодно отвечает Блэр.        — Ты работала с ним.        — Я поставляла ему оборудование, не более того.       С губ Грейс срывается фальшивый смешок. Алистера передёргивает.        — Я должна поверить в то, что ты вслепую торговала своими изобретениями? Продавала их кому-то ради неизвестной тебе цели? Мама, не лги мне. Я не верю ни единому твоему слову.        — Грейс Тамара Холл, — с расстановкой произносит Блэр, и Алистер кривится: тёща сознательно упустила вторую часть фамилии. — Ты врываешься в мой офис и обвиняешь меня во лжи? После всего, что я для тебя сделала?        — А что ты для меня сделала? — холодно спрашивает Грейс. — Заявилась на крестины своей единственной внучки с расспросами о том, как продвигаются наши исследования на Ла-Уэрте? Ах, да, за это я должна тебе объявить благодарность. Письменную. От лица всей «Rourke Industries» — твоему поганому «Mansingh International». Так ведь?       Блэр издаёт короткий смешок, но её взгляд остаётся таким же ледяным.        — Пошла прочь, — цедит она, — ты и твой никчемный муж. Видят боги, я старалась наладить отношения, Грейс. Но сначала ты позволила своей подружке разговаривать со мной в таком тоне, будто бы я — нищая попрошайка, пришедшая на твою выставку ради банкета. А теперь заявляешься сюда и смеешь обвинять меня во всех смертных грехах! Чарльз! — Блэр нажимает на кнопку на настольном телефоне. — Проводите наших гостей!       Спустя несколько секунд в кабинет входит молодой человек — совсем ещё мальчишка — приятной наружности, и Грейс заливается смехом.        — Очередной миньон? — сквозь истерический хохот произносит она. — Да, матушка, ты не могла пасть ещё ниже в моих глазах, — с этими словами Грейс разворачивается на каблуках и выходит из кабинета матери. Алистер следует за ней, напоследок бросив на тёщу подозрительный взгляд.       Она врёт. Конечно, врёт. Эти ужимки, эта манера держаться — всё это Алистер уже видел много лет назад. У своего отца.        — Грейс, — Алистер ловит жену за руку, когда она нажимает на кнопку лифта. — Ты ведь знаешь, что она лжёт.       Грейси поднимает на него тёмные глаза, и Алистер с ужасом видит, что они наполнены слезами.        — Знаю, — шепчет она. — Я знаю, любимый. Но она ни в чём не признается. А у нас… У нас нет доказательств. — Да, их нет. Зара прошерстила все базы данных ещё раз. И теперь Алистер изучал файлы вместе с ней. Всё действительно настолько чисто, комар носа не подточит, такой идеальной бухгалтерии Ал не видел ни разу в жизни — а уж он управлял «Rourke Industries», и то, что досталось ему от отца, было тщательно подтасовано и вычищено. — Я не знаю, что делать, — продолжает Грейс, когда лифт начинает движение вниз. — Никогда в жизни не чувствовала себя настолько бессильной.        — Мы найдём выход, — обещает Алистер, не вполне уверенный в том, что в праве давать такое обещание.       Грейс прижимается к нему и едва не падает со своих четырёхдюймовых каблуков. После ночного перелёта в Лондон она валится с ног от усталости, впрочем, как и сам Алистер. Диего в столице они уже не застали — разминулись буквально на несколько часов. Так что кому-то ещё предстояло сообщить ему о том, что Марикета… Что она снова исчезла.       Это даже мысленно сложно произнести, не то что вслух. Алистер всегда испытывал вину перед друзьями за то, что произошло из-за его отца — и за то, что он сам бросил их в критический момент. Суды, компенсации… Ничто на свете не могло унять этого мерзкого чувства вины, хотя Грейс и убеждала Алистера в том, что он сделал то, что считал нужным, когда бросил их в комплексе «МАСАДА»… И что нельзя винить себя в том, что сделал Эверетт Алистер Рурк Первый.        — Это сделал он. Не ты.       Больше всего на свете Ал боялся, что станет таким же, как он. Иногда, когда ему присылали результаты очередных исследований на Ла-Уэрте, он ловил себя на азарте и каком-то злом удовлетворении от того, что ему открываются неизвестные никому доселе тайны мироздания. Но рядом всегда была Грейс, которая направляла результаты открытий в нужное русло — чета Холл-Рурк никому не сообщала о своих настоящих целях. Грейс загорелась этой мыслью ещё тогда, в Элистель, когда Сердце острова исцелило Куинн от неизлечимой болезни. И то, что теперь они привлекают лучших учёных, чтобы из остатков инопланетной энергии на Ла-Уэрте извлечь эссенцию, способную исправлять непоправимое… В этом Алистер признаться не мог бы. Слишком уж это напоминало «благие» цели Рурка-старшего. И хотя Грейс неустанно напоминала, что они ни за что не зайдут так далеко, иногда Алистера мучила совесть.       Слабым утешением служило то, что у них по-прежнему ничего не получалось.       Слишком мало всего этого осталось на Ла-Уэрте. И слишком многое зависело от Ваану. Хотя остров остался в том же виде, что до его исчезновения, новых аномалий не происходило.       После того, как Алистер узнал о работе Сайласа Прескотта, он принял решение закрыть исследовательскую лабораторию. Конечно, он ещё не успел сообщить об этом Грейс — оба были слишком заняты новым приключением, если это вообще можно так назвать. Но, во всяком случае, Ал пришёл к однозначному выводу: если и продолжать исследования, так вдвоём. Никто со стороны не должен в этом участвовать.       А теперь Алистер уверен на сто процентов в том, что Блэр Холл занималась чем-то схожим. Да только нет никаких доказательств.        — Стойте! — внезапно окликает их мужской голос, когда Алистер и Грейс приближаются к выходу из здания. Алистер оборачивается, изумлённо глядя на запыхавшегося молодого человека, того самого, который зашёл в кабинет Блэр, чтобы «проводить гостей». — Подождите, — с трудом переводя дух, бормочет он. — Вы ведь… Вы дочь мадам Холл? — Он с двенадцатого этажа пешком спускался, что ли? Бегом? — Я… Слушал… Ваш… Разговор, — выговаривает молодой человек. — Мы… Можем… Поговорить? — Глаза Грейс изумлённо расширяются, и она находит в себе силы только кивнуть. — Нужно… Спокойное место, — бормочет молодой человек, — и… после семи вечера. Хорошо? Не могу сейчас уйти. Но у меня есть для вас информация.       Алистер достаёт из кармана блокнот и ручку и быстро пишет адрес их лондонской квартиры. Молодой человек прячет лист в карман и, кивнув, убегает в сторону лифта.        — Ты считаешь, что это разумно? — взрывается Грейс, едва они садятся в машину. — Алистер! Ты пригласил в наш дом незнакомого человека! Человека, который работает на эту… на мою мать! Ты в своём уме?       Алистер только пожимает плечами. В упрёках Грейси есть рациональное зерно, но что-то в облике молодого человека — как там Блэр его назвала? — заставило думать, что ему можно доверять. Впрочем, время покажет. В конце концов, в квартире ждут Зара и Крэйг, и ещё вопрос, кому стоит опасаться этой встречи.        — Не нравится мне это, — равнодушно бросает Зара, закинув обутые в ботинки ноги на дорогую обивку кресла, — вообще. Всё это, — она ведёт рукой, будто на самом деле ей не нравится квартира Алистера и Грейс.        — Успокойся, Z, — фыркает Крэйг, — ну, что, мы с одним мудаком не справимся?        — А если он придёт не один? — резонно спрашивает Грейс.        — Как будто кто-то его пропустит, — ворчит Алистер. — У нас в доме консьерж, помните?        — О да, — закатывает глаза Зара, — это, конечно, предотвратит любое вооружённое нападение.       Алистер пожимает плечами. Да, об этом он не подумал.       Однако опасения себя не оправдывают. В половине девятого раздаётся звонок на городской телефон, и консьерж вежливо интересуется, ждёт ли мистер Рурк гостя. Алистер просит консьержа описать прибывшего, и это описание совпадает с внешностью молодого человека, встреченного ими в офисе «Mansingh International».       Ещё спустя несколько минут в дверь раздаётся звонок. Открывать идёт Крэйг, откинувший полы толстовки так, чтобы было видно «глок» за его поясом.        — Д-добрый вечер, — молодой человек, опешив от вида агрессивно скалящегося Крэйга, заикается и пятится. — Я… Я Чарльз Рейнольдс, м-мы с миссис Холл-Рурк и её мужем…        — Крэйг, пропусти его, а то он сейчас обделается, — фыркает Зара. Чарльз переводит на неё взгляд и нервно сглатывает.       Для полного комплекта не хватает Эстеллы с её ножичками. Или Майка с его бионическим глазом. Но у этих двоих сейчас другая миссия — Маккензи.       Когда Алистер об этом вспоминает, у него пальцы холодеют.        — Итак, мистер Рейнольдс, — произносит Грейс, сидя напротив гостя и буравя его суровым взглядом. Таким, что даже Алистеру хочется сбежать куда-нибудь подальше и не показываться на глаза жены денёк-другой. — С чем вы к нам пожаловали?        — М-миссис Холл-Рурк, — Чарльз по-прежнему заикается, — вы спрашивали Мадам о… кристаллах… и острове…       Что-то в том, как Чарльз произносит это почтительно-вычурное «Мадам» настораживает Алистера.        — Моей матери ничего не известно, — с неуместной улыбкой отвечает Грейс. — Что, в этом случае, может быть известно вам, мистер Рейнольдс?        — Дело в том, что Мадам и я… Мы…        — Господи! — вдруг восклицает Грейс, и с неё слетает напускная холодность. — Фу. Фу! Какая гадость! Сколько тебе лет, Чарли?        — Д-двадцать три, мэм.       Зара изображает рвотный позыв. Крэйг переводит растерянный взгляд с Чарльза на Грейси.        — У моей матери любовник моложе, чем я, — качает головой Грейс. До Алистера запоздало доходит: то, что она сказала Блэр в офисе, было всего лишь попыткой её оскорбить, но на деле оказалось правдой. — Но это ничего не объясняет. С чем вы пожаловали, мистер Рейнольдс? — она снова возвращает себе самообладание и говорит с той же ледяной вежливостью.        — Мадам… Занимается нехорошими вещами.        — Избавь от интимных подробностей, малыш, — встревает Зара, уставшая, по-видимому, изображать рвоту.        — Я не… Я не в этом смысле, мэм, — пугается Чарли. — То есть… Понимаете, Мадам вам соврала. Она знает об острове и о кристаллах. У неё есть… Подпольное предприятие. Оно оформлено на подставное лицо. Это… лаборатория в Колумбии. Понимаете, — снова говорит он, — я был с ней в Колумбии и слышал просто ужасные вещи. Я не могу сообщить об этом властям.        — Почему? — спрашивает Крэйг.        — Я боюсь, — просто поясняет Чарльз, — дело в том, что мой… Предшественник… Он улетел с Мадам в Колумбию и больше не вернулся.        — И что в этом такого? Ну, уволился, может, — замечает Зара, — и вообще, может, ему надоело пёхать эту твою «Мадам»…       Грейс бросает на Зару такой взгляд, что Алистер невовремя вспоминает: вообще-то, они сейчас говорят о его тёще.        — Он не уволился, — качает головой Чарльз, — он умер. Мне сказали, когда я… Когда устроился на работу, в общем.        — Люди часто умирают, — бросает Зара, доставая планшет. — Как, говоришь, звали этого предыдущего?        — Руперт Льюис, мэм.       Зара кривится от этого обращения и яростно тычет пальцем в экран планшета. Спустя несколько минут, в течение которых Грейс буравит Чарльза испытующим взглядом, а Крэйг нервно стучит ногой по полу, Алистеру кажется, что этот ритмичный стук отдаётся в его черепе.        — Нашла, — сообщает Зара, — «несчастный случай на производстве». Ни слова о Колумбии, — она вопросительно смотрит на Чарльза.        — Мэм, — голос Чарльза вновь дрожит, — вы ведь можете найти всё, что угодно?       Зара польщённо улыбается.        — Допустим.        — Компания называется «Stargaze Facility». Поищите. Я уверен, что… Вы поймёте, о чём речь.       Зара кивает и снова утыкается в планшет.        — Я всё-таки не понимаю, — медленно произносит Грейс. — Почему ты решил её сдать? Что бы она ни делала, ты ведь понимаешь, что при должном подходе… Ты мог бы иметь всё, Чарли. Она ведь очень влиятельна.        — Сомневаюсь, — губы Чарльза искривляет невесёлая улыбка. — Я слишком поздно понял, что Мадам из себя представляет. Она опасная женщина, мэм. Опасная и безумная. К тому же, сэр, — он переводит взгляд на Алистера, — прошу простить мне моё любопытство, но я навёл кое-какие справки. И узнал, кто вы. Вы ведь уже имели дело с такими, как Мадам. С вашим отцом, я имею в виду.       Алистер глубоко вздыхает.        — Да, — признаёт он, — мой отец был точно таким же. Может быть, вам стоило связаться с нами раньше, мистер Рейнольдс.        — Найти контакты дочери Мадам очень сложно, — признаётся Чарльз, — я, правда, пытался. Но, кроме ваших имён, ничего не удалось обнаружить.        — Плохо искал, — изрекает Зара, — всё. Я всё нашла. Ал. Взгляни-ка…       Она протягивает Алистеру планшет. Ал быстро пробегает по данным на экране — и чувствует, как его конечности холодеют.       «Mansingh International» в роли инвестора исследовательской лаборатории. Предмет исследования — альтернативные источники энергии. Какая-то несусветная чушь про космическую радиацию… Про лунные камни… Всё бы это действительно было сущей ерундой, если бы Алистер когда-то не видел точно таких же записей о деятельности компании отца.       «Объект X» обозначен, как источник неизвестной на Земле энергии. Целью исследования стоит изучение призматической структуры объекта. Изучение с целью дальнейшего воспроизводства.        — Грейс, — зовёт Алистер, не узнавая собственного осипшего голоса, — ты была права. У неё действительно есть кристалл.        — Я так понимаю, мы собираемся в Колумбию? — равнодушно разглядывая ногти, произносит Зара.       В этот момент телефон Алистера издаёт трель. Ал, не глядя на экран, отклоняет звонок. И тогда звонит уже телефон Грейс — она тоже не заботится о том, чтобы посмотреть на имя абонента, но берёт трубку.       Ничего не говорит, только слушает. Стремительно бледнеет.        — Ал, — зовёт она, отложив телефон в сторону. — Это сообщение от Имоджен. Вторжение на Ла-Уэрте. Ей… ей не удалось опознать, кто это.        — Может быть, сбой? — с надеждой спрашивает Алистер, пытаясь голосом не выдать моментально захватившей паники. — Это должен быть Диего, они с Вэйрином… Может, она не опознала пилота, который их привёз? Грейс?        — Нет, — качает головой Грейси. — Диего и Вэйрин прибыли несколько часов назад. Так что это точно не они.        — Значит, всё-таки не Колумбия, — с тем же безразличием в голосе констатирует Зара.       

* * *

              — Маккензи. — Ничего. Никакой реакции. Эстелла садится рядом с другом на пол. Бессознательно копирует его позу, точно так же откидываясь на стену. — Маккензи, поговори со мной. — Он не отвечает. Даже голову не поворачивает. Похож на труп — если бы плечи не приподнимались от дыхания, можно было бы подумать, что он не дышит. И моргает редко, тупо глядя прямо перед собой. — Не делай этого снова, — Эстелла почти ненавидит себя за эти умоляющие нотки в голосе. — Не закрывайся от нас, Джейк, пожалуйста. Мы… Мы что-то придумаем. — И снова он даже не подаёт вида, что слышит хотя бы слово из сказанного. — В этот раз мы знаем, куда она могла исчезнуть. Мы найдём способ, я обещаю тебе…        — Обещаешь? — он говорит так тихо, что Эстелла сначала думает, что ей показалось. — Меня заебали эти тупые обещания. Она тоже обещала.        — Джейк…       Эстелла осекается, не зная, что сказать.       Ещё несколько минут проходит в гнетущей тишине. Такой же давящей на мозги, как всё, что произошло, как то, что Марикета снова исчезла чёрт знает куда — Эстелле хочется грохнуть её за это, если честно. Но слепая ярость вперемешку с раздражением, захватившая её в первые часы после произошедшего, уступает место боли и тоске.        — Я понимаю, почему она это сделала, — Эстелла знает, что у Маккензи есть все основания возненавидеть её за это, но слова вдруг сами слетают с губ, будто она не способна контролировать собственную речь. — Я правда понимаю. После всего, что она узнала о себе… На её месте я сделала бы то же самое. Я бы тоже хотела доказать себе, что от меня может быть какая-то польза. Её создали буквально для Диего и всех нас. Буквально, Джейк! Для того, чтобы она помогла нам восстановить Ваану. Чтобы сумела остановить конец света. Но теперь это не нужно. Понимаешь ты это? Марикета, возможно, единственный человек, который точно знает, в чём смысл её жизни. Там, на Ла-Уэрте, у неё была миссия. А теперь этого не стало. Она просто вернулась. Я хорошо себе представляю… Слишком хорошо представляю себе, каково это — не знать, где твоё место. Не знать, что делать дальше.       Горло режет от сухости после этой длинной речи, так что, когда она останавливается, чтобы сглотнуть, Джейк переводит на неё опустевший взгляд.        — Обещала, — шипит он. — Она обещала мне, что всегда будет рядом. Там, в Элистель. Помнишь такое? И она уже дважды нарушила это обещание.       Лучше бы он орал и злился, как Мишель. Лучше бы опрокинул в себя бутылку виски, как Майк. Лучше бы бился в истерике, как Куинн. Что угодно — только не этот безразличный полушёпот.       Все пять прошедших лет он разговаривал именно так, когда слышал имя Марикеты.        — Мы вернём её, — твёрдо говорит Эстелла. — Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Ты думаешь, что не знаю, — она повышает голос, видя, что Маккензи собирается возразить, — но пять лет назад я потеряла первого человека, которого когда-либо называла другом. Ты не имеешь ни малейшего понятия, Джейк, что она значит для меня! Для всех нас! Ты считаешь, что только ты любишь её достаточно, чтобы вести себя так, но ты ошибаешься. А теперь, Маккензи, собери, блядь, яйца в кулак. Если мы хотим её вернуть, нам предстоит много работы.        — И каков план? — Джейк вскидывает брови, но по всему видно, что речь Эстеллы не сильно его впечатлила.        — Грейс и Алистер отправились в Лондон, чтобы расспросить Блэр Холл о кристалле. Зара и Крэйг полетели с ними. Думаю, они уже там. А тебе сейчас нужно перестать быть размазнёй. Мы летим на Ла-Уэрту. Отправимся прямиком в Разлом, может быть, найдём хоть один самый захудалый кристалл… Если всё началось оттуда… И, в конце концов, остров большой, должно же быть хоть что-то…        — И ты правда надеешься, что что-то получится?        — Надежда — всё, что у нас есть, Маккензи. Всё. Если понадобится, я отломаю каждый кристалл из Пещеры Драгоценностей. И каждый из них проверю. Но я не сдамся, пока не найду способ вернуть Марикету. Не понимаю только одного… Почему ты-то сдаёшься так легко?       Что-то мимолётно загорается в глазах Джейка, но тут же потухает.        — Я вам не нужен, — бросает он. — Справитесь без меня. Я не полечу на этот чёртов остров.        — Полетишь, — возражает Эстелла. — В конце концов, нам нужен частный самолёт, чтобы перевезти этот клятый телепорт на Ла-Уэрту. А у Алистера и Грейс только один, тот, на котором они улетели в Лондон.        — Класс. Найдите кого-то другого.        — Маккензи… Никому другому я так не доверяю, как тебе.        — Пусть Майк сядет за штурвал. Мне всё равно. Отбирайте мой самолёт, делайте, что хотите, но…        — Нет, — перебивает Эстелла. — Представь себе, что будет, когда мы вернём Мари. Думаешь, ей понравится, если тебя не будет рядом?       В этот раз Джейк не находит, что возразить.       

* * *

              — Почему там по-прежнему перебои со связью? — недоумевает Радж, когда изображение на экране в очередной раз идёт рябью.        — Какие-то там электромагнитные поля, — нетерпеливо говорит Куинн. — Диего, ты нас слышишь?        — Слышу, только не вижу, — отвечает Диего. — Я… Алистер позвонил, я в курсе всего, что произошло. Но тут кое-что ещё, ребята.       На несколько секунд изображение приходит в норму и тут же застывает. Диего бледен, под глазами залегли глубокие тени, а губы кажутся сизыми.        — Что там такое, Диего? — спрашивает Эмили. — Чёрт, вообще ничего не слышно.        — На острове кто-то чужой! — орёт Диего. — Ал дал распоряжение не выходить за пределы Элистель, но скауты Вэйрина уже прочё…        — Да ебать его в рот, — стонет Мишель, отбирая телефон у Раджа и встряхивая его, будто это поможет.        — …сывают джунгли, — с опозданием доходит окончание речи Диего. — Насколько знаю, Анахронисты тоже вышли на тропу войны. Но если… бираете… лучше быстрее, — качество связи стремительно ухудшается. — Кристалл… в …мбии, так что мы вер… Нужен план. Как толь…       Раздаётся жуткий скрежет, и связь обрывается.        — Мне всё меньше и меньше нравится эта ситуация, — произносит Келе в наступившей тишине.       

* * *

              — Слушай, — ворчит Марикета, — ну я же видела, как ты летаешь. Почему не можешь сейчас?        — Не знаю! — огрызается Меланте. Теперь она пробирается по выбранной тропе с достойным мула упрямством, а Мари тащится за ней. — Это получилось бессознательно, ясно? Ты свои воспоминания тоже не контролируешь!        — Да, это имеет смысл, — вздыхает Мари. — Ладно, это… Не важно, на самом деле. Мы же идём…        — Сколько уже можно идти, — всплескивает руками Мэл и останавливается так резко, что Марикета едва не впечатывается носом в её затылок. — Этот остров что, бесконечный?       Мари не находит, что на это ответить.       Единственным, пусть и слабым, утешением сейчас кажется то, что на этот раз солнце ведёт себя нормально. Никаких неожиданных закатов и восходов. Но вот мысль о том, что прошло уже две ночи, а они так никуда и не вышли — и так и не сообщили о своём местонахождении — отдаётся в голове глухим стуком. Мари пытается отвлечься от этих мыслей, но монотонный кросс через джунгли никак не способствует отвлечению.       Проходит ещё довольно много времени, прежде чем джунгли заканчиваются. Мэл и Мари неожиданно выходят к обрыву, с которого открывается вид на побережье. Марикета замирает от внезапной перемены пейзажа, и блеск солнечного света на морской глади вдалеке вдруг словно проникает под кожу, словно с этого расстояния можно почувствовать запах солёной воды… Это так сильно, что Мари на несколько секунд забывает, как дышать.       Встряхнув головой, чтобы отогнать наваждение, она вглядывается в окрестности, пытается сориентироваться или хотя бы воскресить в памяти эти места, но всё тщетно. Тогда она переводит взгляд на точно так же замершую истуканом Меланте.       И не сразу понимает, что что-то не так.        — Мэл, — осторожно зовёт она, — пожалуйста, повернись ко мне. — Меланте вздрагивает, но послушно оборачивается. На её лице написано чистейшее недоумение, и Мари протягивает ей руку. — Подойди-ка поближе.       Мэл вскидывает брови, но делает, как велено. Мари притягивает кузину к себе, и только после этого позволяет себе выдохнуть с облегчением.        — Марикета, что…       Мэл осекается. Видимо, в этот момент до неё доходит. Она опускает глаза вниз — на то, как её ноги парят в футе над землёй, изумлённо вскрикивает, и тут же падает, цепляясь за Марикету.       Мари приходится приложить усилия, чтобы удержать её, и, когда спустя несколько секунд Мэл более или менее приходит в себя, хватает её за руку, просто на всякий случай.        — Спокойно, — Мэл явно говорит сама с собой, — всё хорошо.        — Ты не понимаешь, как это делаешь, да? — с тоской спрашивает Мари.        — Нет. Не понимаю. Но… Мари, как нам отсюда спуститься?        — Боги, Мэл, ты же не думаешь…        — А вдруг сработает?        — А если нет, ты же в лепёшку…        — Но не расшиблась же сейчас!        — Мэл, это такая тупая идея, что даже я на это не пошла бы.       И Меланте вдруг заходится смехом, выпуская руку Мари.        — Если я что-то понимаю, ты сделала то же самое, когда запустила телепорт.        — Но с обрывов я не шагала!        — Не дрейфь, — Мэл с каким-то неуместным весельем скидывает с плеч рюкзак и подходит к краю обрыва. Мари хватает её за руку.        — Не смей этого…       Она даже не успевает закончить — Меланте стряхивает с себя её ладонь, оборачивается и озорно подмигивает, прежде чем шагнуть с уступа.       И с визгом исчезнуть из виду.       Чтобы спустя несколько мгновений, в течение которых Марикете кажется, что её сердце рухнуло вниз, взмыть в небо. Визг превращается в восторженный, когда Мэл описывает круги над обрывом, а Мари чуть не рыдает от облегчения.        — Идиотка, — с трудом выдавливает она, когда Мэл грациозно становится на ноги рядом с ней. — Конченая. Идиотка.        — Марикета! — Меланте заливисто хохочет и в порыве обнимает Мари. — Ты… Представляешь? Это так здорово! Я будто… Будто… Что-то во мне встало на свои места! Это так… Так…        — Я знаю, — несмотря на то, что от испуга у Мари сердце до сих пор колотится, как сумасшедшее, губы растягиваются в улыбке. — Знакомое чувство. Лучше скажи… Видела что-то? Отель неподалёку, например?        — Нет, — энтузиазм Мэл чуть-чуть сдувается. — Но зато теперь нам не надо идти пешком.        — Погоди, что ты имеешь в виду? Если ты думаешь, что я с тобой куда-то поле… Да ёб твою мать!       Меланте даже не даёт её договорить — неожиданно самым наглым образом подхватывает её под мышки и взлетает. Несмотря на то, что за плечами у Мари по-прежнему рюкзак, кажется, что Мэл совсем не тяжело — но об этом Марикета как раз почти и не думает. Только спустя несколько минут, когда горло уже саднит, она перестаёт визжать. Нет ничего приятного в том, что под ногами нет опоры, да и вообще — Мэл заново научилась летать вот буквально почти только что, а вдруг что-то пойдёт не так и…       Мысленно Мари проклинает кузину всеми нецензурными словами, которые только знает, но какой в этом смысл — Меланте упорно продолжает тащить её в сторону побережья, и в конце концов Марикета немного успокаивается. Не можешь изменить ситуацию — измени своё отношение к ней.       И, по крайней мере, теперь она действительно отвлеклась.       Когда Мэл снижается, Мари сначала думает, что они падают — так резко Меланте ныряет вниз. Однако посадка получается мягкой, даром что Марикета не может устоять на ногах и плюхается на песок.        — Ну тебя, — с трудом переводя дыхание, произносит она, — с твоими полётами, Мэл. Я на это больше не подпишусь…        — Подпишешься, как миленькая подпишешься. Сейчас только разберёмся, где мы находимся, и полетим дальше. Что нам нужно? Отель, ты говоришь?        — Или Элистель, — Мари ложится, раскинув руки в стороны и глядя в кристально-голубое небо. — Это такое огромное дерево, в нём поселение ваанти…        — Кто такие ваанти? — Мэл садится на песок рядом с ней.       Мари коротко вводит её в курс дела, и Меланте смотрит на неё с недоверием.        — Что? На этом острове есть такое, что даже тебя может удивить, — почему-то скептический взгляд Мэл вызывает странную, неуместную обиду.        — Ла-адно, — протягивает Мэл, пальцами прочёсывая спутавшиеся после полёта волосы. — Отель или дерево. Я бы предпочла отель.        — А я — дерево, — Мари не сдерживается и показывает кузине язык.        — То, что ты — дерево, я уже поняла. Только девчонка с дубовой башкой полезла бы к этому чёртовому телепорту.        — Ладно… Уела.       Мэл ложится на песок рядом с ней, продолжая что-то бормотать, но Мари не слушает. Незаметно для себя Марикета, разомлевшая на ярком солнце и уставшая после очередного пешего кросса по джунглям, погружается в дрёму.       Только для того, чтобы проснуться спустя короткое время от чьего-то визга.       Щурясь на солнце, Мари приподнимается на локтях и натыкается взглядом на направленное в её лицо острие сабли.        — Да еб…        — Марикета? — раздаётся сбоку голос Мэл. — Кто это?       Мари косит глаза в её сторону и видит высокого светловолосого мужчину, направившего в голову Меланте мушкет.        — Марикета? — другой голос, женский, со стороны сабли. Мари осмеливается поднять глаза на его обладательницу, очаровательно коверкающую её имя, сглатывающую последний слог, так что получается что-то вроде «Ма’икетт». Так… знакомо. — C’est impossible!        Воспоминание проносится перед глазами, будто наяву — лодка ваанти, в которой стоит высокая красивая женщина, её густые каштановые кудри развеваются тёплым бризом, «я должна была догадаться, что капитан пошлёт кого-нибудь встретить меня», пистолет, направленный в лицо…        — Ивонн, — выдыхает Мари, — здравствуй.        — C’est impossible, — повторяет Ивонн. — Тебя нет! Они сказали, ты исчезла…        — Как видишь, я здесь, — Мари пожимает плечами, стараясь сохранить остатки самообладания. — Мал, пожалуйста, опусти пистолет.       Малатеста угрожающе щурится, но всё-таки убирает мушкет.        — Детка, — своим звучным голосом произносит он, — не объяснишь, что тут происходит?       Мари осторожно поднимается на ноги, стараясь держаться подальше от сабли Ивонн, и смотрит на старых друзей, не зная, с чего, собственно, начать.        — Я вернулась, — наконец, произносит она.       Будто бы это на самом деле всё объясняет.       А потом принимается сбивчиво рассказывать, что произошло за последние дни. Малатеста и Ивонн обмениваются непонимающими взглядами, когда она произносит слова типа «портал», «телепорт», «кристалл» и всё такое, а Меланте упорно отмалчивается, с опаской рассматривая пиратов.        — Incroyable, — в конце концов резюмирует Ивонн. — Что ж, petite, ты и твоя cousine — желанные гости в нашем доме. Скоро стемнеет, так что, конечно, вы переночуете у нас, а утром мы сопроводим вас в Элистель.        — Хоть понятно стало, что эти синекожие забегали, — ворчит Малатеста.        — Синекожие? Ваанти? Забегали? — сбивчиво переспрашивает Мари.        — Oui, — Иви округляет глаза, — кто-то сказал, что на острове les intrus, так что они прочёсывают джунгли…        — Мне нужно к ним, — выдыхает Мари, — Диего должен быть с ними, мне нужно им сообщить…        — Успокойся, детка, — перебивает Малатеста, — утром отправишься, до нашего-то дома ближе, а я бы не советовал рыскать ночами по джунглям, когда эти ребята выходят на тропу войны…        — Я должна им сообщить, — упрямо повторяет Марикета, — Диего должен узнать, он скажет остальным… Они думают, что я снова исчезла… У него ведь есть телефон…        — Тефелон? — переспрашивает Мал. — Это такая штука? — И он достаёт из кармана древний кнопочный телефон. Мари смотрит на него, как на самое большое в мире сокровище, и чуть не вырывает телефон из рук пирата. Однако аппарат оказывается бесполезным. — Я… Возможно, поплавал с ним, — пожимает плечами Мал. — Так и думал, что надо было его достать…        — У нас есть рация, — вдруг сообщает Ивонн. — Дома. Мы связываемся через эту штуку с ваанти. Ты сможешь сообщить им, petite, что с тобой всё в порядке. Но солнце действительно садится, нам лучше спешить.       Мари тупо идёт за ними к оставленной неподалёку лодке. Её ведёт только одна мысль — рация, связь, нужно поговорить с Диего. Всё будет в порядке, как только остальные узнают, что она не на Рейда’ар, а здесь, на Ла-Уэрте.       К тому моменту, как лодка причаливает к берегам Острова Акульего зуба, солнце действительно садится. Иви провожает гостей в дом, и Меланте перехватывает ладонь Мари.        — Им точно можно доверять?        — Можно, — отмахивается Марикета. — Поверь, они не раз нас выручали.       Меланте не выглядит так, будто эти слова её успокоили, но кивает и идёт в дом.       Мари едва помнит это место, но ей кажется, что раньше оно было более ветхим и заброшенным. Впрочем, это не удивительно — тогда-то здесь никто не жил, а теперь Малатеста и Ивонн свили здесь своеобразное гнёздышко. Своеобразное — потому что во всём чувствуется дух пиратства. Даже в бардаке, который царит в холле. Особенно в этом бардаке.        — Вот, — Ивонн берёт с ближайшего столика, заваленного всяким хламом, рацию и протягивает её Марикете. Мари тут же нажимает на кнопку связи и только потом осознаёт, что не имеет ни малейшего понятия, у кого вторая рация.        — Эм-м… Привет?       Сначала в ответ доносится лишь шипение, а потом — щелчок и раздражённый женский голос — Мари узнаёт его обладательницу сразу же.        — Пиратка, если ты опять наткнулась на Т'Каала, я не буду зашивать твои раны!        — Серакса? — Мари буквально может видеть перед своими глазами суровую военачальницу ваанти с её причудливыми изумрудными косами. — Где Вэйрин? Он уже вернулся в Элистель?        — Кто это говорит? Ивонн, это же не ты?        — Нет, это… Это Марикета.       Рация снова издаёт шипение, которое затягивается, пока не раздаётся ещё один щелчок.        — Мари? — даже несмотря на то, что качество связи оставляет желать лучшего, Марикета слышит волнение в голосе Диего. — Господи, Мари! Как ты здесь оказалась? Ты в порядке?        — Всё хорошо, — торопливо отвечает Марикета, — я с Меланте, мы… Нас перенесло в Разлом. Иви и Мал нашли нас на пляже. Где все остальные? Диего, сообщи им, что я цела, они наверняка думают, что я снова исчезла.        — Думают, — соглашается Диего. — Послушай, утром я тебя заберу. Оставайся с Малатестой и Ивонн и не смей никуда идти сама, поняла? Мы ещё поговорим о твоей привычке лезть в пекло. Ребята должны завтра прилететь. Так что готовься к головомойке, твою мать, Марикета!       Мари улыбается, только сейчас замечая, что из глаз катятся слёзы облегчения. Всё хорошо. Завтра она увидит мужа и друзей и теперь-то уж точно никуда не полезет. Ни в какое «пекло». Потому что, на самом деле, хватит уже.       Теперь пора сдерживать данные обещания.        — Диего, не забудь сказать им, что Меланте со мной. В Нортбридже должны об этом узнать.        — Скажу, — усмехается Диего. — Ты только постарайся никуда не исчезнуть за эту ночь, договорились?        — Хорошо.       

* * *

             Диего просыпается незадолго до рассвета, осторожно выбирается из объятий супруга и выходит из их дома на деревянную платформу почти на самой вершине дерева. С этой высоты видно Остров Акульего зуба, и Диего долго смотрит на едва заметный с такого расстояния особняк.       Марикета… Его лучший друг, его названная сестра, оказавшаяся плодом его воображения, воплощённым в жизнь Ваану… Это по-прежнему кажется диким. Но ни в коем случае не умаляет того, как Диего относится к Мари: она действительно часть его, они на самом деле связаны, пусть немного не в том смысле, в котором ему казалось… Когда Эстелла позвонила и сказала, что Марикета снова исчезла, Диего подумал, что это конец. Потерять её во второй раз — и ещё и не быть рядом, когда всё это произошло, — оказалось куда больнее, чем пять лет назад. Ведь он-то считал, что всё наконец-то будет в порядке, теперь, когда она вернулась.       И слава Ваану — она оказалась здесь! Чуть ли не на расстоянии вытянутой руки. И это ответ на все вопросы — становится понятно, каких «посторонних» Имоджен засекла на острове, а значит, Ла-Уэрта по-прежнему безопасна. Никаких вторжений, никаких врагов.       Конечно, теперь у них есть задачка в виде лаборатории Блэр Холл в Колумбии, но, чёрт возьми, после всего произошедшего кажется, что это — совсем уж ерунда. Потому что, конечно, Блэр необходимо обезвредить. Но изначальной целью визита Алистера и Грейс в Лондон были поиски информации о кристалле — и способа снова запустить клятый телепорт, который ребята теперь везут на Ла-Уэрту. А теперь необходимость в этом отпала.       И Блэр Холл может идти в задницу. Во всяком случае, пока что.       Опомнившись, Диего возвращается в дом и берёт в руки свой телефон — так и не смог никому дозвониться накануне и просто отправил сообщение в общий чат. Диего чертыхается — сообщение не отправилось. Ну, на самом деле, на Ла-Уэрте всегда были перебои со связью — несмотря на то, что Алистер утверждал, мол, все вышки активны. Давно пора было обзавестись спутниковым телефоном, да только руки не доходили.       Что же, значит, возвращение Марикеты окажется сюрпризом для тех, кто сейчас на пути на Ла-Уэрту. С одной стороны, Диего бы предпочёл подготовить их к этому и унять их тревоги заранее, а с другой…       С другой стороны, это может быть по-своему забавно.       Через пару часов, когда Элистель оживает с восходом солнца, Диего готовится взойти на борт лодки в сопровождении Вэйрина.        — И почему я не могу отправиться с вами? — наверное, уже в восьмой раз спрашивает десятилетний мальчик, затягивая крепления паруса на лодке.        — Таари, — терпеливо отвечает Вэйрин, — ты успеешь ещё. Пока что Марикете не нужны лишние потрясения.        — Да, вождь, — фыркает мальчик, — вы-то, конечно, не будете для неё потрясением. Мисс Марикета — моя самая любимая кот-лидирующая, а вы не позволяете мне её увидеть!       Таари давно научился выговаривать слово «катализирующие», да и вообще ему нравилось учить английский с Диего, но он упорно продолжал говорить «кот-лидирующие».        — Таари! — окликает Серакса, подходя к береговой линии в сопровождении Т’Каала, — Ты остаёшься здесь, потому что так приказал вождь, — она слегка кривится, поскольку этот приказ распространялся не только на Таари, но и на неё саму. — Мальчик, в следующий фестиваль Ниала’рей тебя объявят совершеннолетним, а ты так и не научился уважать вождя.        — Уйду к Анахронистам, — фыркает Таари, — они не признают власти вождя. И они дали бы мне увидеться с мисс Марикетой!        — Но Анахронисты подчиняются Часовщику, — веско отвечает Серакса. — А теперь беги и не донимай меня. — Таари показывает ей язык и, спрыгнув с лодки, убегает в Элистель. — Невыносимый мальчишка, — пожимает плечами Серакса. — Мой господин, будьте осторожны.        — Серакса, — ухмыляется Вэйрин, — воды давно безопасны, с тех самых пор, как мы уничтожили Ситаса. А ты каждый раз просишь меня быть осторожным.        — Конечно. Ведь вы бываете таким безрассудным…        — И ты ещё учишь Таари, что он должен меня уважать! — поддразнивает Вэйрин. — Теперь становится понятно, почему он так себя ведёт.        — Не так давно вы были всего лишь воином под моим началом, мой вождь.        — Серакса, — вмешивается Диего. — До Острова Акульего зуба максимум час пути, ничего с нами не случится. — Серакса только качает головой, наблюдая, как Вэйрин и Диего забираются в лодку. — Ты должен объявить наследника, — замечает Диего, когда они отплывают. — Возможно, тогда она перестанет так волноваться.        — Наверное, — пожимает плечами Вэйрин. — Или, может быть, стоит дать ей отставку. В конце концов, Сераксе давно пора заняться собственной жизнью — да и остров стал безопасным местом.        — Когда решишь ей об этом сказать, позаботься, чтобы я был как можно дальше от Элистель, хорошо?       Когда лодка причаливает к берегам Острова Акульего зуба, дверь особняка распахивается, и из него выбегает незнакомая Диего девушка. Она кажется очень бледной, взлохмаченные чёрные волосы развеваются на ветру, и тут она поднимается над землёй — и через несколько секунд, в течение которых Диего безуспешно пытается поднять с песка упавшую челюсть, приземляется напротив.        — Ты Диего? — взволнованно спрашивает она, мельком взглянув на Вэйрина. Её зрачки расширяются от удивления, но она никак не комментирует внешний вид вождя ваанти.        — Да, — кивает Диего, — а ты — Меланте?        — Ага, слушай, — она начинает говорить очень быстро и бледнеет ещё сильнее. Диего чувствует, что у него от волнения сосёт под ложечкой. Что могло произойти за одну ночь? — Вчера, после того, как Марикета с тобой поговорила, она ушла гулять по острову. Сказала, что хочет побыть одна немного. Вернулась через пару часов, мы с Малатестой и Ивонн ждали, но… Она выглядела очень плохо. Я подумала, она просто устала, ну, после того, что случилось за пару дней. Так что она пошла спать. И… Не проснулась до сих пор. Я даже нашатырь нашла, но она никак не реагирует на попытки её разбудить, хотя Мал уже и тряс её, и что только не делал… Но она не просыпается.