Лисьи повадки

Концепция одиночества, когда разумное существо перестает насыщаться только собой и начинает нуждаться в компании других, претила Ганнибалу. Он чувствовал себя комфортно последние полвека, хотя иногда, конечно, пересекался с другими братьями и сестрами, но в целом не считал своё пребывание в мире одиноким. И всё же, оно таковым являлось. Его последняя спутница, Алана, своей чудовищной выходкой (она нашла себе женщину и даже подумывала о ребенке!) внесла в душу Ганнибала ещё больше смуты. Так, смотря на ее открытку — незабудки на алом фоне — он думал: можно ли позволить себе кем-нибудь увлечься? Вдруг в стране, где полукровки легко сосуществовали с людьми, и он сам, Ганнибал, подобно паучихе-Алане сможет найти себе компанию более чем на несколько лет? Дела его обычно с мыслями расходились редко. И вот, приняв облик представительного мужчины — доктора Ганнибала Лектера, он отправился в сторону США. Там его согласилась встретить давняя подруга и бывшая любовница, ныне успешная примерная жена — Алана Вёрджер, в девичестве Блум. — И что, позволь узнать, привело тебя ко мне? — перекатывая слова на языке, спросила Алана, встречая Ганнибала в аэропорту. — Не верю, что ты, перелетев полмира, решил испортить свою мирную жизнь, скажем, расстройством моего брака. — Дорогая моя, — взяв её хрупкие, но такие опасные ладошки в свои руки, тонко усмехнулся Ганнибал, — если бы я хотел вернуть тебя себе, то воспользовался бы менее открытым способом. — Например, приготовил ужин и пригласил меня с сыном попробовать новый рецепт? — изящно выгнув бровь, уточнила Алана. — Не буду говорить, что никогда не позволил бы себе такой дерзости, — усмехнулся Ганнибал. — Я пригласил бы всю твою семью, моя дорогая. И у тебя уже есть сын? Так, в процессе взаимного обмена остротами, Алана узнала, что Ганнибал прибыл её навестить с одной очень простой целью — последовать схожему пути и найти спутника, ну или спутницу. Это было настолько несвойственно её другу, что на какое-то время она не могла подобрать слов. — Что так удивляет тебя? — вдоволь налюбовавшись растерянностью на чужом красивом лице, сжалился Ганнибал. — То, что я решил вылезти из скорлупы и обзавестись семьей или то, что я прибыл именно к тебе? — Думаю, оба варианта сразу, — взяв свои эмоции под жесткий контроль, нашлась Алана. — Знаешь, что самое прекрасное, мой дорогой лис? У меня на примете есть один мальчишка, как раз в твоем вкусе. — Страстен в спорах и в постели? — Смазлив, неуравновешен и поддается чужой харизме, как летящая на свет мошка, — отбила Алана. — Я его лечащий врач, слежу за психологической стабильностью на работе. Могу по-дружески передать пациента грамотному специалисту, сам понимаешь. — И как же зовут это, несомненно, очаровательное творение природы? — Уилл Грэм, — обнажив в приятной улыбке заострившиеся зубки, поведала Алана. — Он, к тому же, ханъё. Дитя человеческого мужчины и баку, которая была убита сразу после родов. Ребенка оставили отцу, силы, вроде как, заблокировали, но ему уже двадцать пять и печать скоро спадает. — Проникает в чужие кошмары ночами? — Лучше, — с нескрываемым торжеством в голосе воскликнула Алана, — наяву! Люди дали этому прекрасное название: «эмпатия», и практически умоляют меня передать Уилла для исследований, но я пока держу оборону. Так что только попроси — и он весь твой, — она кокетливо дернула плечом, призывая не медлить и согласиться на сделку. — Признаться, — после минутного молчания начал Ганнибал, — я думал, что ты сведешь меня с братом своей супруги и мы сможем породниться хоть так, через людей. Но на твоего ханъё я посмотреть хочу. — О, ками, — скривилась Алана, — это недоразумение, по ошибке все еще существующее на нашей планете — я про брата Марго, разумеется — не стоит и шерстинки с твоего хвоста. Я все дожидаюсь удобного момента, чтобы убить его без сожалений, пока он барахтается в моей паутине. — Не буду предлагать помощи, — они остановились у машины Аланы. — В твоей охоте я буду только мешать своей жадностью. — Спасибо. Но, знаешь, — доставая ключи и открывая двери, задумчиво сказала Алана, — от ужина из пронизанного насквозь чувством страха и ужаса, терпкого мяса я бы не отказалась. Как и моя дорогая супруга. — Буду ждать приглашения на кухню, — согласился Ганнибал.

***

На вкус Ганнибала, Уилл Грэм действительно был хорош. Волосы его слегка вились, аккуратными волнами укладываясь в неряшливую прическу, голубые, практически синие глаза смотрели на мир невинно и так чисто, что Ганнибал на мгновение устыдился желанию забрать этого мальчика себе. Но потом он увидел огонек жажды и надлома в них. И пропал. — Есть что-то, что беспокоит вас больше всего? — жестом предложив устроиться в кресле напротив, спросил Ганнибал, надевая амплуа доктора Лектера. — Почему Алана… я хотел сказать, доктор Блум* решила передать меня вам? — прямо начал Уилл. — Она отказывала всем прочим, но воспользоваться вашими услугами предложила сразу, почти не интересуясь моим мнением. — Но и вы согласились, не думая, — с легкой улыбкой кивнул Ганнибал. — Мы с доктором Блум давние друзья. Можно сказать, что она пригласила меня в гости, познакомиться с семьей, а психологическая практика — приятный бонус. — Бонус? — Я несколько отошёл от дел, пока находился в Японии, — прищурившись, рассказывал Ганнибал. — Тамошняя культура несет в себе чарующий оттенок спокойствия и всепоглощающего единения с собой. Мне довелось изучить немало методик, но использовать — нет. Алана допустила мысль, что моё нетрадиционное мировоззрение в некоторых вещах может помочь в вашей ситуации. — И она рассказала, что… — Уилл сглотнул и Ганнибал не мог не проследить взглядом за движением его кадыка. От хищной улыбки и порыва облизнуться его остановил здравый смысл. — Она поделилась, что это за проблема? — Нет. — Нет? Растерянность на по-юношески молодом мужском лице выглядела очаровательно. Ганнибал мягко улыбнулся и встал, чтобы налить немного вина своему гостю-пациенту. Этот сбор нёс в себе не только соки винограда, но и несколько видов трав. Они способствовали ослаблению цепей, сковывающих сознание. Именно то, что так было необходимо Уиллу. Ганнибал чувствовал взгляд Грэма: он застыл меж лопаток и не смещался ни на дюйм, двигаясь вслед за ним. Это будоражило. — Я отказался, — передав бокал на тонкой изящной ножке Уиллу, пояснил Ганнибал. — Доверие между нами не может появиться на пустом месте, а рассказанная чужими устами личная история — не самый лучший способ это доверие заслужить. — Вот как, — только и сказал Уилл, пригубив вина. Он явно наслаждался вкусом и вниманием. Ганнибал с одержимым удовольствием следил, как алая жидкость окрасила губы, он практически видел, как она стекла по горлу внутрь, как Уилл языком облизал губы и зажмурился, не скрывая восторга. Ганнибал позволил себе улыбку и вольность, созерцая. Он очертил фигуру Уилла от самых носочков его потрёпанных кроссовок до кромки очков, что так успешно скрывали жаждущий взгляд. Ганнибал ловил лишь отголоски внутренних демонов, что сидели внутри Грэма за толстым слоем внешней тюрьмы. Он до боли в пальцах хотел проникнуть под кожу, провести коготками по трепыхающемуся сердцу и слизать кровь с открывающихся ран. Девять алых хвостов распустились сами по себе, но Ганнибал не беспокоился. — Порой я вижу то, чего не может быть в этом мире, — уронил слова Уилл, на мгновение, скользнув взглядом по месту, где блуждали освободившиеся хвосты лиса-Лектера. Именно такой реакции и добивался Ганнибал. — Например? — Вы знаете, что я работаю в ФБР? — чужие глаза двигались в такт движения хвостов, не выпуская их из вида, но говорил Уилл не о том, что видел сейчас, а о том, какие видения его волновали. — Я не вправе делиться подробностями, но… Уилл замолчал, обдумывая что сказать. — Вас преследуют призраки? — допустил Ганнибал, когда пауза затянулась. — Иногда это просто мертвецы с пустыми глазницами, — посмотрев на макушку Ганнибала, продолжил Уилл. Теперь он очертил взглядом контур торчащих ушей с кисточками, невозмутимо прошелся по изгибу лица, так и не встретившись с глазами, и остановился на границе воротника и шеи Ганнибала. — Иногда это полные странных образов сны. Иногда — вязкая, липкая тишина, окутывающая меня посередь бела дня. — Вы хотите избавиться от этого? — тихим шелестом прозвучали слова Ганнибала. Уилл все смотрел на мелькающие огоньки-хвосты, на затуманивающеюся черным дымом комнату и думал: меня опоили дурманом? — Я хочу контролировать это, — из последних сил выталкивал на свободу свои самые искренние слова Уилл. Он не хотел проваливаться в очередную иллюзию без своего согласия, но чертов лис-психолог, похоже, затолкал его туда силой. — Уилл, — чувствовал он дыхание у самого уха, — Уилл, идите на мой голос. Уилл честно пытался понять, как и куда ему стоило идти. Его окружала тьма и ласкавшие его разум слова — очередной обман образов, подмена реальности. А руки, державшие его на весу — прихоть тела, подсунувшее ощущения там, где не следовало бы. — Расскажите мне, Уилл, — горячее спокойное дыхание переместилось с уха на висок, его — Грэм был уверен, это мурашки — коснулись губы, собравшие испарину. Уилл сглотнул, чувствуя, как встают маленькие незаметные волоски на загривке: он или спит, или плывет в океане разбившихся иллюзий. — Что ты чувствуешь? Слова давались с трудом, запутывались между зубов, вылетая кашей звуков и чередой всхлипов. Какой он отчаянно жалкий и слабый. Ему, наверное, должно быть стыдно, но Уиллу слишком хорошо в уютном коконе из лисьих хвостов. Перед глазами, наконец, прояснилось, и он увидел расплывающиеся лицо Ганнибала с лисьей улыбкой. — Что вы мне дали? — жалобно простонал Уилл, наплевав на все. — Что со мной было? — Вы выпили вина, Уилл, — мягко ответил Ганнибал и так же погладил его по волосам. Уилл потянулся за этим прикосновением, он хотел продлить минутную нежность, оставить ее в своем памяти навсегда. — Я и не знал, что вы так плохо переносите алкоголь. — Я тоже не знал, — уронил Уилл и сфокусировался на кончике носа Ганнибала. — Много времени прошло? — Уже за полночь. Я устроил вас в одной из гостевых комнат, — непринуждённо сказал Ганнибал. — Раздевать вас или переодевать не стал, просто уложил в кровать и был рядом. Вам лучше, Уилл? — Я бредил? — Вы молчали. Улыбка Ганнибала вышибла дух из Уилла. Он хотел вспомнить мелькавшие в дурмане образы, он хотел поцеловать человека напротив, он хотел спать. Последнее желание пересилило любое другое. Он провалился в блаженную тьму сновидений.

***

Утро наступило для Уилла неожиданной приятностью. Он проснулся сухим, с ясным разумом, без побудки лапами или звонками. Внезапная правда прошлого вечера настигла его, вместе с ворохом мыслей и желаний. — Уилл, вы проснулись, — в отведенную ему комнату заглянул Ганнибал. — Я приготовил вам сменное белье, полотенце для душа и… Не беспокойтесь о своих питомцах, я созвонился с Аланой и сообщил о сложившейся непредвиденной ситуации. — Спасибо, — выдавил смущенный Грэм, словно он — подросток которого застукали за дрочкой. Хотя, конечно, прикрытая одеялом и одеждой эрекция не могла быть видна. — Как закончите, спускайтесь, я приготовил нам завтрак. И был таков. Уилл со стоном откинулся на подушку, думая о том, как он оказался в этой ситуации и что делать. Приняв душ, стараясь не допускать вольности в мыслях и фантазиях, Уилл как можно быстрее закончил приводить себя в порядок, удивившись запасной зубной щетке, которую ему так же любезно выдали. Ну и спустился на кухню, следуя за запахом и интуицией. Спина Ганнибала, упакованная в белую рубашку, приковывала взгляд. Уилл вновь зацепился за движение лопаток, словно они были лишь частью крыльев. Забыв как дышать, он медленно приблизился к большому столу, что стоял в центре кухни. — Английский завтрак, не возражаете? — не оборачиваясь, спросил Ганнибал. — Я всеяден, — облизнул пересохшие вмиг губы, сказал Уилл. — Это просто замечательно. — Улыбка Ганнибала ощущалась теплым ветром на губах. Уилл против воли улыбнулся в ответ, решаясь не сопротивляться и очаровываться. Хотя бы одно утро он позволил себе притвориться желанным. Наблюдать за готовкой Уиллу довелось не долго. Он не успел ни насладиться моментом, ни расстроиться из-за того что нельзя было растянуть мгновения подольше. Ганнибал уверенными жестами подхватил две тарелки и пригласил следовать за собой, в столовую. — Вчера… — не зная как завязать разговор, решил по старой тактике начать Уилл. — Вам не о чем волноваться, — заверил его Ганнибал и бокалом обозначил тост. — За знакомство и пережитую в мире ночь. — Да, — сглотнул Уилл, думая, что так он сопьется, если будет разрешать себе по утрам бокал вина, а вечерами — виски. Но Ганнибал его удивил. — Сок? — Безусловно, после вчерашнего, — немного укоризненный взгляд заставил Уилла задержать дыхание. Он еще не знал, как назвать чувства, охватывающие его, но он определенно не против. — Была ли это единичная реакция или систематическая — проверять утром перед работой, вашей, разумеется, я нашел неприемлемым. — Спасибо. Продолжили они завтрак в тишине. Уилл рассеянно наблюдал за отточенными движениями Ганнибала и думал: какого это — проникать в мысли не-психопата. Нормально ли такое вмешательство в чужую личную жизнь? А что на счет съедающего его душу любопытства и азарта? На мгновение Грэм подумал, что именно так могла бы ощущаться влюбленность, но он откинул эту идею как несущественную — увлечение мужчинами за ним не наблюдалось. Раньше. Почему он так подумал? Вилка замерла напротив сжатых губ. — Что-то не так, Уилл? — спросил его заинтересовавшийся Ганнибал. Он ел как ни в чем не бывало, словно не его разглядывали так пристально и циклично. Уилл заприметил маленькую родинку на веке, длину прозрачных ресниц и малозаметный шрам у левого виска. — Вы гей? — против воли вырвалось у Уилла, и он тут же ужаснулся прозвучавшим словам. Так бестактно! — Простите, я не, в смысле, это не важно, но я… мне… — Важен ли пол в рамках чувств? — не дрогнув, задумчиво спросил Ганнибал, рассматривая отблеск света в бокале вина. — Вы гомофоб? — Нет, — сипло выдавил Уилл, запихивая в себя остатки завтрака, чтобы хоть какое-то время молчать. — Значит, остальное не имеет значения, — кивнул Ганнибал. На этом Лектер решил, что тема исчерпала себя. Вот только Уилл теперь не мог смотреть на Ганнибала и не думать. О рамках чувств.

***

— Ты рассеян, — укорил Уилла Джек. Уилл находился в комнате с бордовыми стенами, камином, дубовым столом и двумя креслами. В руках у него был бокал вина, а напротив — сидел Ганнибал. Они молча смотрели друг другу в глаза, потому что в словах не было необходимости. Уилл наслаждался атмосферой томительного ожидания и видом мужчины напротив. То, что на самом деле он был в комнате с белыми стенами, оборудованием, трупом и кучкой малознакомых людей — расстраивало. Приходилось возвращаться к пустым разговорам и необходимому социальному взаимодействию. — Я сосредоточен, — оспорил Уилл. — Мне нет нужды быть тут. Все что я мог сказать — я сказал. — И все же… — Улики тебе все расскажут, Джек, — резче, чем хотелось, рубанул Уилл. — У меня еще лекция, проверка малограмотных курсовых и… личные дела. Если действительно буду нужен — ты знаешь номер. Уилл максимально быстро ушел из-под взгляда-фонарей Джека Кроуфорда. Он ни словом не солгал на счет дел, возможно, преувеличил масштаб, но у него и впрямь были студенты-тугодумы на очереди. И их писанина. По дороге к аудитории Уилл встретил пять целующихся парочек, три из которых были однополые. Он никогда раньше не замечал проявления чужих отношений, скорее всего, потому что сам не интересовался этим. А сейчас вот за ним по пятам следовала бессмысленная любовь. Даже на лекции его отвлекали шепотки, летающие записки и переглядки разного уровня заинтересованности. Уилл с ужасом понял, что несколько студенток строили ему глазки, а одна — открыто флиртовала, задавая вопросы по теме. Ужас от осознания пророс в нем ветвистым деревом, пуская корни в сердце и выпуская листву в мозгах. Его же асоциальность сыграла с ним в плохую игру — все, что могло пройти мимо носа Уилла Грэма — прошло. Кроме Ганнибала Лектера.

***

— У вас есть виски? — с порога заявил Уилл, буквально врываясь в дом к Ганнибалу. — На него у меня точно нет аллергии, столько лет пил и еще столько же буду. А мне крайне необходима доза этанола. — Что у вас случилось, Уилл? — закрыв дверь, стойко принял чужую нервозность Ганнибал. И поправил полотенце. На бедрах. Нелепость ситуации доходила до Уилла, как до жирафа. Если его день мог стать еще хуже то вот оно — дно. Стыдливый румянец разлился по его щекам, норовя спуститься ниже и ниже. Уилл с самого детства если и краснел, то всем телом сразу. Перестать пялиться или произнести извинения за вторжение Уилл не смог. Он смотрел как с темных от влаги волос маленькие капельки падали на плечи и продолжали свой путь вниз, к границе полотенца. Там вода впитывалась в край махровой ткани, а глаза уже искали, за что бы вновь зацепиться. Уилл проследил взглядом путь вверх: подтянутый живот с четкими кубиками пресса, не лишенная волос грудь, ключицы, кадык, губы. Грэм остановился, боясь смотреть выше — нормально ли вообще так буквально пожирать глазами другого мужчину? — Виски в баре, располагайтесь, — невозмутимо предложил Ганнибал, словно все было в порядке вещей: и засмотревшийся Уилл, и голый (полотенце не в счет!) хозяин в доме. — Я скоро спущусь. — Спасибо, — прохрипел Уилл, натужно прокашлявшись после. Это не его голос. Ганнибал прошел мимо, в сторону лестницы, что вела на второй этаж. Уилл не хотел, но все же провел взглядом уходящего мужчину. Острые лопатки, не скрытые тканью, манили. Россыпь родинок на спине складывалась в звездное небо, и Уилл почти пропустил момент, когда полотенце соскользнуло с крепких бедер. Вот только оно не упало на пол, а обернулось вокруг головы Ганнибала — тот специально стянул его, чтобы вытереть волосы. Небольшая татуировка на копчике — свернувшийся клубком пес — немигающим взглядом нарисованных глаз смотрела на Уилла. «Черт подери, — пришла ему в голову мысль, — меня соблазняют». Оставалось лишь понять: против он был такого расклада или нет. Виски в баре был дорогим. Дорогущим настолько, что Уилл мог позволить себе попробовать такой только на своих же похоронах. Потому что покойникам всегда наливают самое лучшее. Грэм старался не задумываться о стоимости алкоголя сейчас, а просто пил, как привык. Не смакуя вкус на языке, не перекатывая жидкость по небу, не наслаждаясь послевкусием. Ему нужна была хорошая доза ничегонедуманья и все, что содержало в себе спирт, — подходило просто идеально. — Я ожидал вас чуть позже, — спустившись в гостиную, сказал Ганнибал. — Приношу извинения за свой внешний вид, мне не стоило… — Все нормально, — перебил его Уилл. Он не хотел, чтобы неловкая ситуации стала еще более неловкой. Мысли о соблазнении не покидали черепную коробку Грэма, поэтому он решил пойти ва-банк. — Ганнибал, мне кажется это не самой лучшей идеей. Сказал и посмотрел. Лектер спустился к нему в домашнем: футболка с вырезом открывала вид на ключицы, а светлого тона штаны держались на бедрах. При движении, Уилл сглотнул, жар все не сходил с его щек, открывался вид на полоску кожи и, о боги, тазобедренные косточки. Мысли помахали ему на прощание и улетели в далекие дали. Лектер молчал, смотрел с выжиданием. Его лицо, казалось, не выражало ничего, но Уилл, с трудом переместив взгляд выше бедер, уловил оттенок печали в глазах. А улыбка, грустная, словно нарисованная случайным мазком, растеклась на губах Ганнибала. Уилл уже жалел, что начал что-то говорить, а не действовать. — Я вижу мертвецов, — не найдя никакого лучшего объяснения, сказал Уилл. Он пытался понять почему «нет» сказанное Ганнибалу его так расстраивает. И почему он не может выдавить из себя «да» хотя все внутри него стремится к этому ответу. Потому что все слишком быстро, вот что, — понял Уилл и успокоился. Ему нужно время на решение и он получит его. — А у меня есть уши и хвосты, но вас это не смутило, — весело, хитро щурясь, ответил Ганнибал. — Почему же меня должны спугнуть ваши видения? Уилл растерялся. Он действительно видел необычный звероморфный облик Ганнибала, но он не считал его… настоящим. Это было иллюзией подсознания, разве нет? — Что? — Что? Уилл порывался еще что-то сказать, но не смог подобрать слов. Эта была шутка? Или Ганнибал таким способом пытался ему рассказать правду о себе? Вместо того чтобы пытаться понять, Уилл допил виски и налил еще. Он слишком трезвый для этого диалога. Ганнибал, устав стоять на одном месте, направился к Уиллу, в сторону бара. Грэм, тяжело вздохнув, посмотрел в пол, потому что там-то точно нет ничего стоящего. Но взгляд уперся в голые стопы Ганнибала. Он шел мягко, буквально проваливался в ковер: тонкие шерстинки терялись меж пальцев, охватывая ступни ног. Аккуратные лодыжки, Уилл не мог остановиться и посмотреть куда-то вбок, заставляли буквально хотеть поцеловать их. А на левой — блестело тонкое почти неуловимое украшение. Его изящные звенья складывались в красивый узор и обхватывали ногу. Уилл прикусил губу и перевел взгляд на Ганнибала, подошедшего непозволительно близко. На его макушке вновь появились лисьи ушки. Одно из них было повернуто в сторону кухни, а второе смешно дергалось. — Уши, — выдохнул Уилл. Быстро, чтобы не передумать, он протянул руку и кончиками пальцев прошелся по краю. Шерстка была мягкой, хоть и короткой. А еще они были теплыми, очень горячими, таяли как воск под огнем. — Мне не показалось тогда? — Не показалось, Уилл, — не мигая, смотря внимательно, ответил Ганнибал. Уилл сглотнул и отметил, как хищно Лектер проследил движение его кадыка. А потом заметил — зрачки были узкие и вытянутые, а сам цвет глаз — сине-золотой. — Гетерохромия. Вау. — Это вас интересует больше, чем моя лисья сущность? — тепло улыбнувшись, спросил Ганнибал. — Я думал, что вы больше удивитесь. — А хвостов девять, да? — облизал Уилл пересохшие губы и опять отпил виски. Он начинает пьянеть и это хорошо, значит, скоро можно будет сделать глупость и сбежать. — Кицунэ? — Вы правы. — Распустил рыжие хвосты-огоньки Ганнибал, с любопытством следя за реакцией Уилла. Уилл качнулся вперед, легко касаясь Ганнибала поцелуем.

***

— А потом я сбежал, — развалившись на чужой кровати, подмяв под себя все подушки в радиусе доступности, жаловался Уилл. — Так, — цокнула его собеседница, — так. Ты пришел, выпил виски, залип на голого Ганнибала, поцеловал его и сбежал как шестилетка после признания? — Да, — простонал Уилл. — Алана, что мне делать? Ей очень хотелось ответить в рифму, но это было, мало того, что неприлично, так еще и слишком по-детски. Поэтому, допив вино, она отставила бокал в бок и упала рядом с Уиллом. Вот сплетничать о мужиках — это по-взрослому. — А задница у него классная, да? — Да, — смиренно согласился Уилл. — Ну, вот как можно оставаться натуралом, пока перед твоими глазами маячит самая идеальная задница тысячелетия? Ты понимаешь, — Уилл перевернулся на бок, чтобы видеть перед собой лицо Аланы, — я ведь и не думал даже. — Прекрасно понимаю, — перед ее глазами мелькнули картинки их первой встречи. Она тогда хотела убить помеху-кицунэ, а тот просто взял и нагнул ее. Беспардонно вломился, беря то, что считал по праву своим. — А сейчас как наваждение! — ударил рукой по кровати, воскликнул Уилл. Алана напряглась и незаметно переключилась на паучье зрение. Не то чтобы она допускала мысль об использовании Ганнибалом зелий или еще чего-то, ему хватало и собственного обаяния, но проверить лишним не бывает. В ауре Уилла Грэма переливалась чистейшая влюбленность, какая бывает только у подростков. — Влюбленность так и ощущается, знаешь ли, — успокоившись, что ее друга не опоили, она вернула себе беззаботный тон. — Вот сравни: какого целоваться с Ганнибалом и с твоими бывшими? Уилл подозрительно замолчал, обдумывая ответ. Он нервно выдохнул, достал с кармана монетку и принялся пускать ее между пальцами. Алана не торопила, ей было интересно услышать честный ответ, а не то, что мог сказать Уилл под давлением. — Приятно, — неуверенно начал Уилл. — Не то чтобы я не любил целоваться, но знаешь, это же просто соприкосновение губ… Он опять замолчал и как-то подозрительно расплылся в довольной улыбке. — И?.. Уилл хмыкнул и облизался, прикусив губу. Он выглядел таким сытым и жаждущим, что Алане перехватило дух. Она неожиданно посмотрела на Уилла со стороны: изящный росчерк бровей, прямой нос, острые скулы и ямочки на щечках при улыбке. Легкая небритость делала его старше своего возраста и добавляла шарма. А синие глаза? Алана не удержалась и опрокинула Уилла на спину, усевшись сверху. — Ты что творишь? — ошарашенно моргая, спросил Уилл. — Ты жената, женщина. — Тшш… — она приложила палец к его губам, заставляя замолчать, и продолжила смотреть. Разрез глаз — такой широкий, немного вытянутый, но правильный. А цвет не совсем синий — с вкраплением ультрамарина и небесно-голубые прожилки. От возбуждения наверняка темнеют. — Уилл, расскажи мне о Ганнибале. — У него знаешь, родинка на веке, — внезапно поделился Уилл, не сводя взгляда с Аланы, не спихивая ее с себя. — И руки… Он, когда обхватывает тонкую ножку бокала, мне хочется быть этой ножкой. А голос — он играет словами как музыкант, складывает свою мелодию и она проникает в самое сердце. — И походка, да? — Покачивает бёдрами, но не так пошло, как кокетливые девицы, а по-другому. Он просто идет, ступает мягко, совсем тихо и двигает весь как хищник. — И его вкус, — Алана зачарованно смотрела, как меняется цвет глаз Уилла. Вот они темнеют, глубина океана, дно бездны. — Безупречный, да? — Его костюмы, да. И просто… домашняя одежда. — Уилл, — Алана прищурилась, и сказала немного ехидно: — я о другом. — О, — смутился Уилл. Ему почему-то вспомнилось, как Ганнибал спрашивал о том, что он предпочитает есть. — О! Так вот что… Алана тоненько засмеялась, как девчонка, открывшая какую-то правду известную теперь не только ей. — И… Уилл? Он промычал что-то невнятное, но внимательно посмотрел в ответ, показывая, что слушать готов. Но его мысли, она видела, были где-то совсем не тут. — Иногда мне кажется, что Ганнибала Лектера хотят все, — потрепав Уилла по щеке, Алана уселась рядом, слезая наконец с чужих бедер. Ей вдруг захотелось предупредить его. — Я, знаешь, когда думаю о нем, вспоминаю этот томный внимательный взгляд, руки и, конечно же, задницу, и только больше убеждаюсь в его природном магнетизме и сногсшибательной харизме. — И что мне делать? — Мне вот кажется, что ты и сам знаешь что делать, — подмигнула ему Алана.

***

Что делать Уилл, конечно же, знал. Он немного боялся, немного предвкушал, но в целом — не против. Опыта анального секса у него было немного и, честно признаться, он в те разы занимал не нижнюю позицию, но принцип един для всех полов. И под Ганнибала хотелось лечь, а не наоборот. Поменяться ролями они могут и потом как-нибудь, когда-нибудь. Однажды, в общем. Уилл нервничал, мельтешил внутри своего дома, перебирая в голове что делать и как. Иногда он останавливался и тяжело вздыхал, понимая и принимая, что отношения — это не только секс. Но ему хотелось. А вот убегать когда ситуация буквально летит в руки — не хотелось. — Уилл? — ответил ему на звонок Ганнибал сразу. — Что-то случилось? — Да, случились вы в моей жизни, — на выдохе сказал Уилл. — Я могу приехать? — Мои двери всегда открыты для тебя, Уилл. Грэм кожей чувствовал его голос на свое коже, он по шее прошелся ворохом мурашек, стремясь вниз, к копчику. Сбросив разговор, Уилл решил: подготовится он все же сам. Это ведь не может быть страшно? Оказалось что это было страшно возбуждающе. Вести машину в таком взвинченном состоянии Уилл не смог и вызвал такси, разумно решив, что уж ночь-то он проведет не в своей постели. А собаки… Алана обещала позаботиться о его четверолапых друзьях. Второй раз влетать в дом без стука уже не неловко. Вжиматься в Ганнибала — возбуждающе, хотя казалось куда больше. Чувствовать его руки на себе — ошеломляюще. Уилл не любил сдерживаться, ему нравилось показывать своим партнерам насколько ему хорошо и слышать в ответ такие же звуки. — Поговорим потом, да? Ганнибал вместо ответа заткнул его, целуя. Впивался клычками в губы, слизывал кровь и хрипло постанывал, когда руки Уилла нашли край домашних штанов и залезли внутрь. Сам Уилл уже давно был голым, раскрытым, просящим чтобы его не томили, чтобы взяли, прям здесь и сейчас. Они не дошли до спальни, остановились в гостиной, у стола, к которому Уилла и прижали сначала бедрами, а потом — развернули и нагнули. Ноги его дрожали, и он был рад стоять так, опираясь на стол, и разводить колени в стороны, как можно шире. Ему не было времени до страха или рассуждения: Ганнибал умел вышибать из головы всё лишнее, а его язык творил что-то невероятное, лаская подготовленный вход. — Я вижу, ты приготовился? — шепот обжег ухо и Уилл очнулся: Ганнибал теперь практически накрывал его собой. Он прижался грудью к спине, а его член головкой ласкал кожу задницы. Уилл прогнулся в пояснице и откинул голову вбок, давая доступ к шее, призывая укусить его до крови, до боли. Чтобы не осталось сомнений в том, кому он принадлежит. И, словно услышав это внутреннее желание, Ганнибал наклонился: укусил, зализал и вновь больно впился клыками в плечо. И поддался бедрами вперед, помогая себе рукой: вошел он гладко, почти приятно. Застонав в голос и подмахнув, скорее неосознанно, чем в действительности понимая, что он делает, Уилл пропал. Его поглотило чужое чувство: он словно плыл в океане, зная, что волны унесут куда надо. Член Ганнибала внутри двигался размеренно, ласкал собой, приятной болью проходясь по нервам. Уилл оперся локтями на стол и думал лишь о том, чтобы этот момент не заканчивался никогда.

***

— Джек, можно? — постучав для проформы, спросил Уилл. — Да, заходи, как раз жду тебя, — отвлекаясь от какой-то бумаги, пригласил его агент Кроуфорд. — Я, в общем-то, не совсем по делу, — замерев у стола, Уилл раздумывал садиться ли ему в кресло. С одной стороны — это значит задержаться в кабинете начальства дольше необходимого. С другой — показать себя расслабленным и приветливым. В итоге он решил остаться стоять. — Вот, заявление. Джек читал переданный ему документ, и лицо его не выражало ничего, но приловчившись настраиваться на других людей, Уилл понимал: тот был в прострации. Конечно, не каждый день к тебе приходит лучший в конторе агент и говорит, что он увольняется. — Но дело-то ты закончишь? — смог выразить интересующую его вещь Джек. — Конечно, — тут же согласился Уилл. — Мне полагается отработать две недели, думаю, за это время мы найдем нашего каннибала. А сам думал: хорошо, что Ганнибал не начал охоту в штатах, иначе они не уехали бы отсюда никогда.