Где-то... 14

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Близкие друзья

Пэйринг и персонажи:
Джастин Тейлор/Брайан Кинни
Рейтинг:
R
Размер:
Мини, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU Нецензурная лексика ООС Пародия Фантастика Философия

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Где-то, в параллельной вселенной...

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Шалость удалась))
19 сентября 2019, 10:00
      Где-то в одной из вселенных, четко печатая шаг люксовыми «крокодилами» от Луи Виттон, средних лет мужчина раздраженно отмерял коридорные ярды. Щурясь и кусая пухлую нижнюю губу, отбрасывал падающую на глаза рваную челку, поправлял разлохмаченные волосы и совсем не обращал внимания на несущуюся следом помощницу.       — Джастин, да подожди же! — помощница хватала ртом воздух, едва не падая на высоченных шпильках за каким-то хреном напяленных с утра пораньше, но мужественно оскальзывалась на поворотах, чудом избегая столкновений с выступающими поверхностями.       — Что? — мужчина остановился так резко, что девушка почти влетела ему в спину.       — Куда ты так несешься?       — А ты сама как думаешь? — синие глаза заледенели до абсолютного минимума. Этим взглядом, которого так боялись не только работники галереи, можно было замораживать кубики для льда. Ну или целые океаны — чего добру пропадать? — убивая все живое.       — Я еще не научилась читать мысли, — пробурчала девушка себе под нос, но так, чтобы ее услышали.       — Хм… — мужчина задумался и посмотрел на нее чуть более заинтересованно, чем пару минут назад. — Разве я недостаточно тебе плачу?       — Э… — девушка сделала шаг назад и вопросительно приподняла подбородок. — Саймон?       — Именно, Синтия, — ее сорокадвухлетний начальник — большой босс и гроза всей галереи «Либерти-Централ», могущественный человек из сильных мира сего и далеко не последний голос в высоких кругах, удовлетворенно кивнул. — Именно. А ты быстро учишься.       Та даже не успела покраснеть — легкий, как перышко, Джастин сорвался с места.       Таким сердитым Синтия его еще не видела — за все шесть лет ее работы Джастин Тейлор срывался пару раз, и то его гнев был вполовину, если не в четверо раз меньше нынешнего. И чем ему насолил этот гребаный Касвелл? Начал плохо сосать? Или гульнул налево, пока Джастин организовывал свою очередную выставку?       Проклиная себя за желание выебнуться новой покупкой, Синтия наморщила хорошенький носик и бросилась следом, почти вслух матеря чертовых дизайнеров, создающих такие потрясающие вещи, но не придумавших, как в этих вещах бегать.       Пролетев еще пару поворотов, Джастин покосился на серебристую табличку с логотипом «Киннетика» и толкнул двери из матового стекла.       — Блядь! — прокомментировал его внезапное появление высокий темноволосый парень, отодвигаясь от придавленного к письменному столу мужчины. — Стучать не научили?       Столкнувшись со взглядом насмешливых карих глаз, Джастин на мгновение растерялся, как всегда терялся в присутствии этого блядского парня. Слишком молодого для того, чтобы быть владельцем самого дорогого, модного и известного не только в Питсбурге рекламного агентства.       Растерялся, но тут же справился с растерянностью. Долгие годы научили его держать лицо, и даже самый внимательный наблюдатель не заметил бы этого столь крохотного мгновения.       Ни один, кроме этого гребаного Кинни.       Демонстративно натянув спущенные джинсы, тот одернул задранную до сосков шелковую майку без рукавов и вопросительно поднял брови.       — Чем обязан, мистер Тейлор?       Притихший Касвелл, отсвечивая смазкой на круглой белой заднице, перестал дышать.       — Я недоволен вашим новым слоганом, мистер Кинни, — Джастин отвел взгляд от этой задницы, в которую вдалбливался еще сегодня ночью и которая так легкомысленно поддалась на провокацию стоящего перед ним мальчишки. — Что еще за трансцендентальная хрень?       — О, — Кинни усмехнулся и облизал пересохшие губы кончиком языка.       Подошел ближе, почти вплотную, так что Джастин увидел зеленоватые точки на светлеющей к зрачку радужке. Вперился взглядом в его губы, отчего в тех моментально закололо от прилившей крови. Выдохнул свежестью мятной жевательной резинки, смешанной со смутно знакомым ароматом парфюма. Армани? Чуть склонил набок тяжелую голову с прилипшими к вискам прядями влажных волос.       Джастин почувствовал, как в брюках становится тесно, и мысленно поблагодарил Синтию, заставившую его этим утром надеть дурацкий костюм с длиннополым пиджаком вместо привычных драных джинсов и футболки.       — Хотите, чтобы я вам все объяснил лично? — Кинни улыбнулся, и от этой блядской полуулыбки-полуусмешки Джастина повело так, что он качнулся вперед, не осознавая, что творит.       — Хочу, — выдохнул в горячие губы прежде, чем заткнуть этот наглый дразнящий рот хоть ненадолго.       Воспользовавшись моментом, пятясь и на ходу пытаясь запихнуть непослушную рубашку в брюки, позабытый всеми Касвелл рванул к выходу.       С облегчением выдохнув, выскочил в коридор и натолкнулся на Синтию, которая в этот момент с таким наслаждением закатила глаза, держа в руке одну туфлю и касаясь босой ступней холодного мрамора, что снова почувствовал шевеление в только что застегнутых штанах.       — Бля-ядь… — Синтия застонала в голос и только потом открыла глаза. — Блядь, Саймон, ты меня напугал до чертиков!       — А я думал, ты тоже кончаешь, — съязвил мужчина и указал взглядом на двери, из-за которых доносились вполне недвусмысленные звуки.       — Нет, не сейчас… — Синтия сдернула вторую туфлю. — Ох, да… вот сейчас точно кончаю!       — Ненормальная! Такая же ненормальная, как и…       — Знаешь, Саймон, — растекшийся взгляд Синтии внезапно стал тяжелым и ледяным. — На твоем месте я бы сейчас свалила куда подальше. Например, в Австралию.       — С какого хуя? — Касвелл сглотнул, нервно одергивая пропотевший воротник рубашки.       Этот вопрос можно было и не задавать — то, что Джастин закрывал глаза на его похождения совсем не делало того слабовольным идиотом. Идиоты не отстраивают миллиардную империю, позволяя своим любовникам крутить хвостом. И Касвелл прекрасно понимал, что ходит по самому краю. В свое время это их и сблизило — оба любили пограничье и опасность в чистом виде, весь этот адреналин, от которого лопаются вены и кружится голова.       Но сейчас он, кажется, слишком заигрался…       — С такого, — Синтия пожала плечами и ухватила туфли за тонкие, словно стилетное жало, каблуки. — Джастин не жалует предателей. А ты слишком заигрался.       — Можно подумать, он сам святой, — парировал Касвелл, чувствуя подступающее желание сходить в туалет, и даже вовсе не потому, что не успел кончить в отличие от этого чертового Брайана.       — Не святой, — Синтия улыбнулась. — Но у всего на свете заканчивается терпение, Саймон. И теперь ты не на первых ролях. Заказать тебе билет?       — Засунь его себе сама знаешь куда!       Синтия усмехнулась, провожая взглядом Касвелла, с которым Джастин прожил почти пятнадцать лет, которому доверял и прощал все на свете. И присвистнула, услышав явственный стон из-за дверей.       — О-ля-ля!       Этот мальчишка, который чуть ли не в сыновья Джастину годится, подходит ему куда лучше сбежавшего бесхребетника. И у обоих та-акой темперамент, что аж завидно становится.       Завернув какого-то парня с плотным рулоном баннера под мышкой, с любопытством прислушивающегося к доносящимся звукам, Синтия скрестила руки на груди. Что ж, теперь, когда она наконец сняла эти проклятущие — но мой бог, какие же прекрасные! — туфли от Дольче, ни один человек не войдет в демонстрационный зал, пока она не позволит.       Мстительно усмехнувшись и придав этой усмешкой скорости побледневшему парню, Синтия оперлась спиной об стену, совершенно не представляя, что в этот момент похожа на всесильное и потрясающе красивое божество.

***

      — Фу, опять? — одна из сущностей презрительно дернула ложноножкой и демонстративно засветилась ярким голубым оттенком.       — А я что сделаю? — вторая подернулась золотистой рябью и свернулась в клубок, демонстрируя крайнюю степень обиды. — Они сами…       — Каждый раз одно и то же, — если бы у первой сущности были глаза, она бы подняла их к потолку. Но ни глаз, ни потолка в наличии не имелось, и потому ей пришлось всего лишь выпустить еще пару ложноножек. — Просто признайся, что тебе все это нравится. Признайся наконец, и закончим этот дурацкий эксперимент!       — Не нравится, — буркнула золотистая, осторожно высовывая кончик ложноножки из тугого сплетения золотистой спирали. — Они сами. Ты же знаешь…       — Бла-бла, — первая дернула уже шестью отростками, становясь похожей на защищающегося хиаекса, и перешла в нападение. — Глава шестьсот шестьдесят шесть части седьмой тома два триллиона… да и бенда знает, какого тома, гласит: «… никогда и ни в коем случае не проецировать собственную ментальную энергию, используя наилучшие степени защиты и…»       — Ага… — золотистая сущность распрямилась так стремительно, что контуры голубой на мгновение потеряли плотность и четкость границ от такой вспышки энергии. — Попробуй тут не спроецировать, когда ты постоянно над ухом нашептываешь! Джастин то, Брайан это! И вообще, откуда вообще взялись эти дурацкие названия?       — Хм… — голубая сущность смущенно побледнела, растекаясь пятнышком бирюзового облачка. — А мне нравится. Брайан. Сильно звучит. Джастин тоже ничего…       — Вот именно, что ничего! — золотистая сущность возмущенно собралась в плотный, почти непроницаемый шар яркого света. — Мне придется доложить кое-кому о твоей персонификации с объектами эксперимента. Пусть Сайнтис увидит, как ты пользуешься лабораторией в своих низменных интересах!       — И чего ты злишься? — голубая сущность примирительно потыкала в золотой шар.       — Того! — пробурчал шар в ответ. — Сколько можно играться? Тратить драгоценные секунды на эти дурацкие жизни? И какого бенда мой экземпляр циклично становится самкой? Неужели результаты последней серии тебя не удовлетворяют? Доказано же, что оба экземпляра должны относиться исключительно к одному полу. А не к противоположным!       — Но скажи, в этих случаях становилось еще интереснее, верно? — голубая сущность придвинулась к шару почти вплотную, касаясь его всеми ложноножками. — Так забавно…       — Ничего забавного! — шар вспыхнул еще ярче и принял первоначальную форму, позволяя голубым ложноножкам проникнуть за свои контуры. Совсем чуть-чуть.       — Забавно, — голубая сущность вытянула ложноножки, растекаясь по золоту и вспыхивая серебристо-голубыми искрами. — И вообще, когда ты злишься, я не могу себя контролировать.       — Ну вот, опять! — золотая попыталась отодвинуться, но как-то не слишком активно. Запульсировала, позволяя голубому почти раствориться в себе, задрожала расплывающимися контурами. — Эй, прекращай, у нас до окончания рабочего цикла осталось совсем немного, и…       — Тс-с, — голубая дернулась, погружаясь в самую глубину, туда, где пульсировал плотный, нежно-алый комочек света. — Не торопись… успеем… есть у меня одна идея…

***

      Он появился словно из ниоткуда. Вернее, вышел из плотного клубка вырвавшегося из сливного люка пара, подсвеченного золотом фар припарковавшейся машины.       В голубых джинсах и белой майке.       В расстегнутой клетчатой рубашке под распахнутой настежь тонкой курткой.       С отчаянной решимостью в голубых глазах.       Прислонился к фонарному столбу, растерянно оглядываясь по сторонам, и…       И вот тут это случилось.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.