Мужчина, который любит мужчин

Через три дня после того, как Легасов прибыл в Чикчу, на пороге их с Борисом дома появилась Ульяна Хомюк. Она постарела и выглядела нездоровой, но была полна энергии и счастливо улыбалась, обнимая обоих ликвидаторов. – Мне врачи ещё лет семь дают, плюс терапия конечно, постоянная, – оптимистично сообщила она. – Твои кассеты у меня, Легасов. Я займусь их распространением, когда придёт время. Так что не волнуйся. Учёное сообщество от твоего имени рано или поздно добьётся того, чтобы реакторы были перестроены. – Спасибо, Хомюк, – искренне ответил Валерий, наливая ей чаю. – Я рад, что на тебя можно положиться. Теперь я верю, что ничего в жизни не происходит зря. Они просидели втроём до вечера, разговаривая обо всяких пустяках, а потом Хомюк уехала обратно в Тюмень, где у неё был снят номер в гостинице. Она провела в городе ещё пару дней как турист, чтобы не вызвать подозрений, прежде чем снова уехала к себе в Беларусь. Борису тоже приходилось наведываться в Москву, чтобы сохранить их общую с Валерием тайну. Он продолжал работать, как партийный деятель, хоть и брал значительные перерывы в работе в связи с ухудшающимся здоровьем. Он даже не смог отказаться от миссии в Армении, куда его послали для ликвидации последствий очередной катастрофы, и это были долгие и тяжёлые месяцы для них обоих, ведь они даже не могли переписываться или созваниваться. КГБ официально признал Валерия Легасова мёртвым (Кирилл мужественно завершил свою миссию по спасению опального учёного, прожив остаток дней в его квартире и в его облике, и там же повесился, в день второй годовщины аварии). Однако, вернувшись в деревню, Борис с облегчением узнал, что Валерий не сидел без дела. За время отсутствия Щербины учёный подружился с соседкой по имени Акджан. Несмотря на то, что СССР было атеистическим государством, в глухих татарских деревнях были очень сильны мусульманские обычаи. Акджан была праведной мусульманкой лет сорока, бездетной вдовой, которую многие в деревне считали за бездетность проклятой Аллахом. С ней мало кто общался – большую часть времени женщина была предоставлена самой себе и своему хозяйству, и, наверное, именно поэтому так быстро нашла общий язык с Легасовым, который очень хорошо знал, что это такое – жизнь в изоляции. Их общение началось с того, что учёный починил ей радио и старую заводную куклу, доставшуюся ей от старшей сестры Ильмиры, которая её любила и часто навещала, хотя сама работала в Тюмени. Легасов впервые в жизни был абсолютно счастлив, в этом маленьком деревенском доме среди соседей-татар и с надёжным Борисом Щербиной, его любимым и самым важным человеком. Они с удовольствием гуляли по густым хвойным лесам, благодаря свежести которых даже кашель Бориса отступал, даря минуты блаженного спокойствия. В Чикче Валерий впервые попробовал самый вкусный в своей жизни хлеб. Вечерами они с Щербиной читали друг другу стихи, сидя на диване и согреваясь теплом от деревенской печи, ночами – терялись в обоюдной страсти или просто посвящали время перед сном нежным объятиям и поцелуям. Возраст и радиация брали своё, и здоровье обоих быстро ухудшалось, но они проводили отпущенное им время так, чтобы потом не жалеть ни о чём. Иногда ругались и ворчали друг на друга, как пара сварливых муженьков, но быстро мирились, помня о скором конце. Акджан по доброте душевной всегда угощала мужчин свежим молоком, овощами со своего огорода и вкусной выпечкой по своим, мусульманским праздникам. Она помогала Борису ухаживать за Валерием, когда тот стал совсем плох и с трудом поднимался с постели. До последних дней жизни Легасов был окружён заботой и любовью. Его похоронили на небольшом татарском кладбище, и правоверная Акджан настояла на соблюдении всяких мусульманских обычаев, потому что «такой добрый человек заслужил жить в лучших чертогах Аллаха», а Борис не стал с ней спорить, позволяя ей провести все ритуалы самостоятельно. Это случилось в начале 1990-го года, и, хотя Щербина знал, что очень скоро оба они умрут, но всё равно был раздавлен горем. Спустя месяц после смерти Валерия Легасова Щербина поехал в Москву по очередным партийным делам, и уже больше не вернулся в деревню. Но, умирая, он знал, что сделал всё что мог. Что подарил лучшему человеку на этой земле жизнь, которую он заслуживал и сам познал радость последней любви. Любовь не может быть неправильной, любовь не может быть преступной. Даже если это любовь мужчины, который любит мужчин.