Per aspera...

В выходной утро должно начинаться ближе к полудню. С ленивых потягиваний в кровати, чашечки ароматного кофе, сигареты (не обязательное условие) и осознания того, что сегодня ты целый день можешь провести в своё удовольствие. Можно даже отключить телефон, чтобы уж точно быть уверенным в том, что шеф с работы тебя внезапно не побеспокоит. Вдруг он такой общительный? Но даже если и забыли об этом, ни в коем случае не берите трубку. Притворитесь, что вас нет. Ну там внезапно с утра пораньше решили к родственникам уехать или поехать подарки выбирать в преддверии Нового года. В Тулу, к примеру. Пряники. Придумайте что-то оригинальное, неординарное. Можете потом с коллегами устроить конкурс «Самая лучшая отмазка месяца». Главное — оправдать себя в понедельник. Шеф поверит, он у вас очень тупенький и доверчивый, поверьте. Но, если уж и этот пункт вы не смогли соблюсти, то пинайте на себя. Не быть вам партизаном. Вот и Леше тоже не быть. Не открывая глаз мужчина лениво шарил на прикроватной тумбочке в поисках устройства, мелодия из которого сейчас раздражала больше, чем сверлящие соседи в пять утра. Рука что-то нащупала, но это «что-то» тут же упало вниз с жутким грохотом. Полностью игнорируя это, Алексей наконец-то нашёл телефон, и, на автомате приняв вызов, поднес телефон к уху. — Да, я слушаю, — произнес мужчина, имитируя самый бодрый голос, на который он был способен на данный момент. Секундное молчание, будто кто-то на том конце провода не верил в то, что ему ответили. — О, Воронцов! Как хорошо, что ты ответил! — послышался слишком радостный голос Михаила Илларионовича, и Леша едва сдержал страдальческий стон. — Как выходной? Надеюсь, ты выспался? Слушай, я звоню не просто так. " — А ты когда-то звонишь просто так чтоб поболтать?» — подумал Алексей, но вслух добавил: — Да, хорошо. Вы чего-то хотели? — Да. В общем, сегодня должна прилететь делегация с Калистоги, и твоя задача… — Встретить их? — перебил Илларионовича Леша, лениво потягиваясь. Он только проснулся, но уже устал. Шеф вдохнул побольше воздуха. Если он хотел, чтобы хоть кто-то вышел на работу в свой законный выходной, то ему следовало бы быть покладистей. — Нет, что ты. — Воронцов почему-то представил, как начальник улыбнулся. — Твоя работа совершенно в другом. — Отчёты? Послышался ещё один вздох. — Нет. Твоя задача проще простого, — и, не желая чтоб его ещё раз перебили, шеф добавил раньше, чем Леша успел вставить свое предположение, — всего лишь присмотреть за отпрысками делегатов, пока я буду обсуждать с ними вопросы сотрудничества. Воронцов окончательно проснулся, внезапно осознав, на что негласно подписался, просто ответив на звонок. — И что вы прикажете с ними мне делать? — повернувшись на бок, Алексей поднял с пола упавшую ранее вещь. Это были часы. Стрелка показывала начало восьмого. — Господи, Воронцов, покажи им город, сходите на городскую ёлку посмотрите, в кино своди. Не знаю, придумай. Ты же смышленный парень. — В голосе шефа проскальзывали все более заметные нотки раздражения. — Так когда тебя ждать? — Ну-у… Сейчас нужно встать, покормить кота, поставить стирку, приготовить завтрак, собраться. — Где-то к одиннадцати можно. — Хорошо. Жду тебя через час. — Тоном, не терпящим возражений, сказал Михаил Илларионович, и сбросил вызов. Едва сдерживая себя, чтобы не бросить в стену телефон, обрекший его на муки в этот холодный декабрьский день, Воронцов положил его на тумбу. Мужчина продолжил лежать, пока в голове разрабатывался новый план действий. В первую очередь нужно вызвать такси. Свою машину он вчера успешно забыл на стоянке. *** Их было трое: один постарше, нареченный Ксотлем, и братья-двойняшки Аотль и Шолотль. Они мало чем отличались от людей по строению тела. Правда, у них не было носа. Точнее, нет, он был, но располагался над глазами и представлял собой три дырочки. А ещё их череп был слегка вытянутый. И кожа бледнее. И пальцы тоньше. Но сейчас, под слоями одежды, надетой не сколько в целях маскировки, сколько с желанием согреть их, ибо температура их тел была ниже, чем у землян, и зависила от среды. Младшие сидели, что-то увлечённо обсуждая между собой на незнакомом Алексею наречии, а старший откровенно скучал, рассматривая серо-белые пейзажи за окном машины. Пока все шло как нужно. Снова начался снегопад, и теперь снежинки, сбиваясь в небольшие комки, облепливали лобовое стекло, снижая видимость. — А что это за горящие яркие огоньки на веревочке развешаны везде? — подал голос с заднего сидения Ксолотль, устав от компании самого себя. — Это праздничные гирлянды. — Не поворачиваясь, пояснил Леша. — Гирлянды? А что у вас за праздник? — едва ли проявляя интерес к беседе, спросил мальчик. — Новый год. — Уже предчувствуя вопросы о том, что это и как празднуется, Воронцов поспешил продолжить. — Этот праздник проводится каждый год тридцать первого декабря и первого января. — А потом мужчина понял, что эти разъяснения вряд ли что-то дали юному гостю. — В общем, в эту ночь к хорошим детям приходит добрый землянин Дед Мороз и оставляет им подарки под елкой… Так как это были все же дети, Воронцов решил подойти с традиционной стороны — Так, погоди. — Ксотль недоуменно уставился на Лешу. — Кто такой этот Дед Мороз вообще? — Ну это добрый старичок, который оставляет подарки детям… — Повторил одно и тоже Леша, попутно обгоняя машину. — Это я понял. Но почему он это делает? — не унимался мальчик. — Потому что они были хорошими весь этот год. — А откуда он знает, что они были хорошими? Он за ними следит? А ему кто-то дарит подарки? — генерировал вопросы дитя с Калистоги. — Нет, не дарят, потому что… — Алексей запутался. — Потому что он добрый, наверное. И у него много вещей. — Тогда он их не дарит, а просто раздаёт то, что ему не нужно. — Подвел итог Ксолотль. Мальчик подсел ближе к водительскому креслу, сместив своих братьев ближе к окну. Воронцов молчал. Он уже было протянулся сделать радио чуть громче, как малец снова задал вопрос. — Ну так откуда он знает, что дети были послушными? Тяжело вздохнув, Леша было протянулся за сигаретой, но тут же одернул себя. Не сейчас. — Ему говорят родители. — А почему именно в одну ночь? Неужели этот Дед Мороз не может дарить подарки на протяжение года? И как он тогда успевает за одну ночь раздать их всем хорошим детям? На Земле, папа говорил, больше семи миллиардов. Хороших детей так мало? Но и в этом случае… Мужчина не любил болтливых детей, неважно к какой цивилизации они принадлежали. Но если на земных можно рявкнуть и они замолчат, то проделывать подобное с детьми инопланетных делегатов было нежелательно. Можно даже сказать, опасно. — Деда Мороза нет. Вместо него подарки кладут родители. — Оборвал речь мальчика Алексей. Тот замолчал, но ненадолго. — Тогда зачем ты мне все это рассказывал? И почему родители дарят подарки от лица несуществующего существа? — Чтобы те верили в сказку? — мужчина чувствовал себя как-то некомфорто, оказываясь в разговорном тупике, и от этого начинал злится. — Но зачем? — прозрачные глаза Ксолотля горели огнём интереса. — Да не знаю я! — в чувствах прикрикнул мужчина, от чего Аотль и Шолотль даже перестали перешептываться. — Так принято. Обижено надувшись, Ксолотль снова вернулся на прежнее место, уставившись в окно. Алексей удовлетворенно выдохнул. Обогнав очередной автомобиль, мужчина чуть сбросил скорость, заняв место в колоне из машин. Через пару дней должен был состоятся праздник, о котором недавно шла речь, а в холодильнике кроме кошачьего корма завалялась только банка консервов. И по этому поводу Леша откровенно нервничал: если все же он будет его отмечать, то немешало бы при купить хоть немного продуктов. Сразу же после того, как он распрощается со своим временным постом няньки для пришельцев. — А что такое Рождество? — увидев надпись на биллборде, сразу же поинтересовался Ксолотль. — Ну это… День рождения одного человека. — Нет, он все же закурит. Нужно только припаркрваться. — Вы и его празднуете? — Да, и его. — А как? — все ещё не унимался малец, от чего Леша чувствовал себя как на допросе. У мужчины был выбор сейчас придумать какую-нибудь историю с празднованием или сказать правду, что спровоцировало ещё бы больше вопросов. И он задумался, но ничего путного в голову не лезло. И Воронцов выбрал правду. — Мы накрываем стол и ходим друг к другу в гости, поздравляя с Рождеством. А молодежь поёт песни о… — То есть вы поздравляете друг друга с тем, что кто-то родился? Но ведь каждый день кто-то рождается… И вы каждый день поздравляете друг друга? А виновника? — чем больше мальчик узнавал, тем больше вопросов у него появлялось. — Ну виновник уже давно умер… — И вы до сих пор отмечаете день его рождения, хотя он давно умер?! Это же нелогично! — Ксолотль развел руками. — Зачем? А с датой его смерти вы тоже друг друга тоже поздавляете? Алексей замялся, уже жалея, что начал эту тему. — Ну нет, но вообще-то да. Впав в некое состояние прострации, малец сел и почти не двигался. До его инопланетного мозга не доходила большая часть услышанного, а услышанная не связалась с канонами логики. Но зато он наконец-то замолчал, дав Воронцову тоже возможность поразмыслить над дальнейшими планами. Наконец-то поток машин поредел, и Алексей, ведомый на поводу привычки, вырулил на обочину, заглушив мотор. — Мы уже приехали? Но здесь ниче… — Тссс! — Дела приложил палец к губам, призывая мальчика замолчать. — Мы здесь на пару минут. Вылезая из машины, Леша на ходу доставал сигареты вместе с зажигалкой. Морозный поток ветра обжег мужчине лицо сразу же, и он попытался прикрыться рукой. Перчатки он всегда успешно терял, так что руки замерзли практически моментально. Леша оперся о машину, облегчённо вздохнув. Сигарету удалось поджечь с трудом, но когда это свершилось, Воронцов судорожно вдохнул, чувствуя, как дым приятно царапает горло. — Что ты делаешь? — раздался голос практически возле него. Мужчина дернулся, от неожиданности вдохнув слишком резко, и тут же согнулся пополам от приступа кашля. — С тобой все в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Ксотль, подойдя практически вплотную и глядя на мужчину снизу вверх. В ответ Леша только показал большой палец. — Норм… Нормально. Мальчик смотрел на Алексея осуждающе. — Зачем ты это делал? Это же вредно. — Покачав головой, малец посмотрел на свои облаченные в варежки руки. Во всем этом маскараде он был похож на обычного земного ребёнка, коего мать укутала в слои одежды и разрешила пойти гулять с ребятами. — А тебе-то какая разница? — раздраженно рявкнул Алексей. Малец его уже откровенно бесил. Почему он не может сидеть как его братья — тихо и отстранённо? — Неужели тебе так нравится себя убивать? Но ведь если ты хочешь умереть, то есть куда более быстрые и менее мучительные способы. К примеру,… — Ты можешь замолкнуть наконец? — оборвал Ксотля мужчина. Мальчика такое поведение отнюдь не напрягло. — Если я тебя раздражаю, то так и скажи. — Спокойно и совершенно недетским взглядом вперившись в Алексея, говорил малец. — У нас на планете не принято скрывать свои чувства. Если что-то не нравится, то мы говорим сразу. А ты не сказал, вот я и подумал, что тебе интересно говорить со мной. Мужчина почувствовал укор совести, и злость тут же куда-то пропала, уступив место раскаянию. Складывалось впечатление, что это не Ксотль ещё ребёнок, а сам Алексей. — Я… — Он виновато поступил взгляд. — Я могу тебя понять. Ты и сам запутался во всем этом, или просто не интересовался всем этим раньше. Мама говорит, что чем не увереннее чувствует себя существо, тем оно злее. — Прозрачные глаза мальчика глядели прямо на Алексея, но в то же время куда-то вглубь него. — Вы и правда странные. И традиции у вас странные. Но если вам нравится, то это хорошо. Главное — это чтобы нравилось. Закончив разговор, Ксотль развернулся и зашагал к двери, утопая в снегу чуть выше щиколотки. Ещё какое-то время постояв на морозе, стыдясь самого себя, Алексей все же взглянул на часы. Пора было возвращаться. «И все же далеко людям до иных цивилизаций. — Думал Воронцов про себя. — Если даже ребёнок понимает, насколько все это нелогично, то что уже говорить о более взрослых особях? А ведь он даже и не углублялся в суть всего остального». — Хочешь ещё что-то узнать о нас? — повернув ключ зажигания, Алексей завёл машину. — А ты больше не будешь злиться? — недоверчиво спросил Ксотль, подсаживаясь ближе. — Честно не буду. — Впервые за время поездки улыбнулся мужчина. — Ну так что? — Расскажи мне ещё о ваших странных традициях. — Ну начнём с Пасхи… Алексей знал, что в этот раз разговор получится более увлеченным и неодносторонним.