Инфандинс

      Мужчина, находящийся перед Чонгуком, стоит на коленях.       Его белая рубашка небрежно выправлена из брюк. Она застенчиво скрывает молодость прелестного тела. Лишь двоеточие ключиц выдается из распахнутого ворота.       Тонкие и густые волосы прячут чарующие глаза, широкие крылья бровей и сладость губ, словно певучий водопад пещеру самоцветов. Их идеальный блеск выглядит столь дорого, что Чонгук только лишь за них готов засунуть своему гостю парочку хрустящих купюр за пояс.       Ким Тэхен стоит на коленях.       Сам Чонгук сохраняет дистанцию. Он совсем не обращает внимания на двух рослых мужчин, которые держат Кима с обеих сторон, не позволяя свободно двигаться.       Когда пленник поднимает голову, на глазах у него оказывается очаровательный шелковый платок, снятый, видимо, с его же длинной жилистой шеи.       Ах, эта шея…       Ощущая полное бессилие перед собственной похотью, Чонгук поднимается с обитого кожей трона, проходится по дубовому паркету и взмахом руки выдворяет своих людей прочь.       На этой долгожданной встрече недопустимо присутствие кого бы то ни было еще.       Мужчина проходит мимо своего связанного пленника, который дикой кошкой прослеживает это движение поворотом головы. Он не может видеть, не может свободно двигать руками – собственное тело ему не подвластно, но…       Слышится короткий стрекот металла об металл. Теперь они одни. Никто не придет сюда, не потревожит, пока на то не поступит приказ.       Идеальный момент для откровенного разговора.       Чонгук оборачивается. Становится позади. И смотрит.       Это гипноз. Профессиональные гипнотизеры дурманят, истощают, травят словами человеческий разум.       Ким Тэхен ослеплен, связан по рукам, он хранит молчание все время, пока находится в комнате. Так, когда?       Ким Тэхен баснословно красив. Он сражает наповал с первого неосторожного взгляда, оглушает рациональное босыми ногами в холодное лето, унижает любой запрет беззаботной походкой – опасен.       Ким Тэхен опасно сексуален. Он дерзит соблазнительной улыбкой, развращает легким наклоном головы, лжет покорно опущенным взглядом – очарователен.       Ким Тэхен очаровательно невинен. Он согревает чистым взором, смешит детскими повадками, влюбляет обаятельной уязвимостью.       Это и есть гипноз.       - Поднимись.       Чонгук чувствует себя полностью одурманенным, изведенным и отравленным.       На его веки будто упали золотые монеты, и теперь он не может полностью открыть их. Голова забита дымом, таким горячим, что виски намокают от пота. Звук собственного голоса пускает рябь по пространству комнаты. Картинка перед глазами волнуется, из-за чего Тэхен будто бы падает, будто бы пьяный. Вполне возможно, что падает сам Чонгук.       Но нет. Это всего лишь его самообладание уносит взрывом сверхновой.       - Поднимись, - повторяет он.       Тэхен медленно выдыхает так, будто до этого вдыхал зимнюю стужу. Он встает на ноги и выпрямляется.       Чонгук делает единственный шаг вперед.       Прикосновение.       Тэхен ежится, мурашки бегут вдоль его позвоночника, когда он ощущает осевший на затылок жар – дыхание.       Чонгук отрывается от чужого тепла, чтобы захватить руками концы шелкового платочка, завязанного узелком прямо перед его носом. Он ведет их к лицу Тэхена, затягивая новый узелок, пряча его прямо во рту своего гостя.       Пленник не выражает и капли протеста.       Чонгук самыми кончиками пальцев проводит по шее вниз, хватаясь за плечи.       Так чувственно это выглядит.       Так чувствительно Тэхен реагирует, на мгновение открывая свое горло и снова зажимаясь после резкой перемены между югом и севером.       Сердце тяжелеет в груди, когда его толкают назад, удерживая за плечи. Он шагает, шагает быстро и неловко, пока не падает, сбитый с ног и с толку.       Чонгук тащит Тэхена через весь кабинет к дивану, нетерпеливо, почти зло толкает свою жертву, отпускает в полет, чтобы в последствии оставить одного.       Гость слышит отдаляющиеся шаги, пытается перевернуться, хоть как-то спасти себя от лающей боли в руках и спине. Но тело стремительно цепенеет, когда внезапно раздается треск, помноженный на грохот. Тэхен старается тише дышать, но все равно срывается на хрип. По его щеке вниз сбегает слюна, тело успело намокнуть и разгорячиться.       В одиночку ему не сбить этот жар.       Чонгук подходит к своему трону, оставляя на нем снятый с плеч пиджак. Он смотрит на смешно свисающие с подлокотника дивана ноги, как они нелепо дергаются, когда Тэхен пытается перевернуться.       Мужчина одним движением руки сбрасывает со стола все, что стояло и лежало на нем, а потом снова берет в руки пиджак и любовно застилает им прохладу лакированного дерева.       - Иди ко мне, - приказывает Чонгук, снова наблюдая за тонким искусством, таящимся в попытках Тэхена встать, будучи связанным. Ему это все же удается. Он осторожничает, когда наощупь идет прямо к Чонгуку, то есть наискось и на метр левее.       Чонгук ловит его сам.       Развязывает несложный узел, за спиной сковывающий руки гостя, а после снова связывает, но на этот раз спереди. Сжимает в ладонях крепче, когда опрокидывает Тэхена на пиджак. Бросает его прямо вместе с собой, будто это вовсе не прелюдия, а прыжок с парашютом.       Чонгук наблюдает, как слюна, полностью пропитав платочек, скатывается маленькими ручейками по подбородку Тэхена, по его щекам к мочкам ушей и дальше, будто шея – лавовое плато, омываемое настойчивым ливнем.       Охотник склоняется над своей жертвой неспешно, вдыхает аромат парфюма придирчиво, дразнит горячую кожу сквозь одежду злорадно. Пальцы пружинят по ткани брюк вдоль раскрытого бедра к колену и обратно.       Ким Тэхен сочиняет песню страсти своим телом: связанные запястья изящно рисуют линии, бегущие по ширинке, огибающие всё ещё застегнутые пуговки, теснящиеся меж ключиц. Они замирают на груди, расслабляются. Позволяют. Гипнотизируют.       Чонгук надвигается, словно стихийное бедствие, его дыхание оседает близ шеи, вынуждая свою жертву остро чувствовать кожей незавершенные касания губ, ждать, в жарком трепете сжимать бедра, задерживать дыхание, сминать цветы-узоры в непослушных пальцах.       Первый стон знаменует горячая рука, накрывшая запретное до неприличия крепко.       Чонгук играется. Он губами пересчитывает вены на тыльной стороне ладони пленника, пробует языком роскошь золотых колец на его пальцах, своими сжимая сосредоточие чужой страсти еще сильнее.       Тэхен сводит бедра, тревожит захваченные территории, ощущая краденные крохи удовольствия.       Чонгук сжимает губы, растирает ими пальцы своей жертвы, согревая. Его глаза прикрыты, он опускает голову, втягивает щеки, и ладонью выжимает из Тэхена скулеж, будто мощь из спортбайка. А потом он поднимает голову и поворачивает рукоять. Пленник успевает вдохнуть, и все повторяется вновь.       Чонгук расслабляет губы и выпрямляется, вновь находя забаву в играх с чужим телом. Тэхен сжимается, защищается, но охотник вырывает замочек из молнии, расстегивая его брюки, делает больно, спешно добираясь до сокровенного, а как только мокрая ладонь горячо сжимается, достигнув цели, он грязно целует свою жертву, языком вытаскивает узелок из ее рта, занимая его сам.       Чонгук падает на стол, рядом с Тэхеном, поворачивает его на бок и прижимается, трётся, метит яростно. Его брюки стремительно намокают, руки следуют невидимому зову, трогая и трогая, присваивая и присваивая, пока пленник не бьётся головой о столешницу обессиленно, едва ли дыша.       Но Чонгук не чувствовал удовлетворения.       Он встал напротив, спустил брюки со слабого Тэхена ниже, вынудил задохнуться, с силой сложив его пополам.       Охотник перезаряжает оружие, желая добить раненную безвольную жертву.       Он придвигает Тэхена ближе, наваливается на него, развинчивает гайки, еле держащие большое тело целым.       Чонгук двигает тазом вслепую, с каждым разом сводя чужие колени теснее, себя же возвышая до невозможного.       На шее вздулись вены, кожа Тэхена горячая и скользкая, он напрягает внутренние мышцы бедер, смыкается на пределе сил. Его ягодицы каменеют от напряжения, и он кричит, когда Чонгук с блаженным стоном окунается в трепещущий жар внезапно, неожиданно, распаляя сильнее.       А после делится на части.       - Вы кончили в меня на последнем этаже офиса, где на все сто пятьдесят метров в высоту нет ни одной душевой кабинки. Спасибо, блять, - прохрипел Тэхен уязвленно.       - Тебе неприятно? – заботливо поинтересовался Чон, застегивая свою и чужую ширинку, - а я думал, что это ты недавно обкончал мне пиджак.       - Давайте вспомним, кто довел меня до этого, - фыркнул в ответ Ким.       Чонгук следит за неподвижным лицом, которое охватил катаклизм, и крепко поцеловал, с лёгкостью расплетая красивый бант на прижатых к груди ладонях. Чон берет одну из них, заводя себе за шею, но Тэхен одергивает руку и разрывает поцелуй.       - У меня между ягодиц будто слизняк прополз, а вы хотите обнимашек? Совсем совести нет?       Чонгук не считает нужным отвечать, хватая Тэхена за талию, приближаясь к жилистой шее, чтобы попробовать ее бесподобный вкус.       - Я требую компенсации, - заявил Ким, - возьмите на себя ответственность.       - Чего ты хочешь? – жарко выдохнул Чон на ухо своему добровольному пленнику.       - Заберите все, что оставили мне,- вкрадчивым шепотом молвит Тэхен в губы босса, укрощенные длинным аккуратным пальцем.       - Как? – целует живую преграду Чонгук.       - Отсосите мне слизняка.       Пауза затягивается узлами между их пылающих взглядов. Ресницы черные - ресницы длинные. Родинка прямо между ними – великолепные складочки во внешних уголках глаз.       - Секретарь Ким, - елейно выговаривает Чон, - ты думаешь, я сделал это просто так?       Тэхен молчит, чувствуя свое скорое поражение.       - Я сделал это, чтобы получить тебя, - Чонгук легко убрал ладонь Тэхена от своего рта, подбираясь ближе, - чтобы ты даже не думал отказываться от моих поцелуев.       Чон отстраняется, прячет руки за спину, но все так же продолжает смотреть на чужие уста, желать их.       - Бери своего слизняка и пойдем. У нас важное совещание, а мы все ещё здесь, - деловым тоном осведомляет Чонгук.       - В следующий раз, когда тебе захочется разнообразить нашу половую жизнь, пожалуйста, предупреди меня, чтобы я успел опустошить все твои счета и пуститься в бега.       - Теперь мне даже интересно, как далеко ты сможешь убежать со слизняком между ягодиц.       - Негодяй! – вскрикнул Тэхен, в обиде выбегая за дверь.       - Все таки автоматическую защёлку на двери стоит заменить, - пробормотал большой босс Чон Чонгук, спеша вслед своему шикарному секретарю Ким Тэхену.