Часть 1
24 сентября 2019 г., 21:59
Спустя шесть тысяч пятьсот семьдесят два дня ты обнаруживаешь на стекле маленькую трещину.
Ничего страшного не происходит: в аудитории по-прежнему горит свет, голоса не меняют свою тональность, за окном месят шинами грязь автобусы. Дверь, ведущая в подсобку, по-прежнему заперта. Но на одном из ее стеклянных окошек ты обнаруживаешь трещину.
Ты не знаешь, пользовались ли подсобкой хоть когда-нибудь. Дверь заперта, сколько ты себя помнишь. Стеклянные окошки неизменно говорят, что там, дальше, царит темнота.
Никто кроме тебя не обращает внимания на трещину, и ты решаешь, что все в порядке.
Наверное, тебе только кажется, что вокруг стало немного темнее.
Шесть тысяч пятьсот семьдесят два дня подряд ты без перерывов и выходных открываешь дверь этой аудитории и проходишь к своему месту.
Ты не каждый раз обращаешь внимание на дверь подсобки: часто лекция увлекает тебя настолько, что ты едва замечаешь громкие разговоры вокруг.
Но, наверное, этот момент всегда был неизбежен. Каждый день ты слышишь одно и то же, и спустя шесть тысяч пятьсот семьдесят два дня маленькая трещина на стеклянном окошке двери, ведущей в подсобку, увлекает тебя больше выученных практически наизусть слов.
Чем больше ты всматриваешься в эту дверь, тем более живой кажется царящая в подсобке темнота.
Еще через триста шестьдесят пять дней ты замечаешь вторую трещину. Еще через тридцать — третью.
Ты понимаешь, что точка невозврата пройдена, когда каждый новый день начинает приносить больше одной трещины.
Ты больше не слушаешь лекцию: твой взгляд неотрывно следит за темнотой, которая начинает медленно просачиваться в аудиторию. Тебе кажется, что ты можешь расслышать тихий, угрожающий звон. Голос лектора сливается в монотонный, начинающий раздражать звук. Тебе хочется стиснуть виски руками, чтобы больше никогда его не слышать.
Ты смотришь на темноту за окошками двери, ведущей в подсобку, и эта темнота кажется тебе живой.
Возможно, она хочет до тебя добраться.
И она добирается — еще спустя семьсот тридцать дней. Стекло рассыпается мелкой крошкой — и тьма затапливает аудиторию.
Ты больше не можешь видеть, ты больше не можешь слышать.
Тебя больше нет.
