Её выбор

Даже созданиям великого Хаоса иногда приходится пользоваться услугами более сильных существ. Тем более, когда дело касается любви — магии ещё более сложной, чем одиночное создание ментальной бомбы. Почему-то так происходит, что именно способные на самые великие деяния оказываются безоружными перед порывами своего сердца. Ну, или сердец — у кого их сколько. В такую же запутанную ситуацию попала и Абелот — Мать, Обладательница Силы, Несущая Хаос и так далее, и тому подобное. Много-много лет назад она умудрилась влюбиться в селестийца — представителя таинственного и опасного народа, поработившего всю Галактику. Ради него она отказалась от своего имени, от родных и друзей, стала Слугой на забытой планете. Многие годы она — тогда ещё молодая девушка — довольствовалась таким положением вещей, ловила редкие проблески взаимности. И даже стала матерью тех, кого позже стали называть Божественными близнецами. Не матерью — Матерью. Наравне со своим возлюбленным Отцом и детьми — Сыном и Дочерью. Но они отказались от неё. И за что — она всего лишь не хотела потерять их. Ведь она была не Небожителем, а обычной смертной женщиной, которой было суждено состариться и отойти в мир иной рядом со своей вечно молодой Семьёй. Она не хотела уходить. И сделала то, что было запрещено. Её не простили. Теперь пришло время исправить это, и поможет ей не Сила, на которую так надеялись все селестийцы, а один из непобедимых Древних Демонов. Потоки огня и воды кружились вокруг трав и цветов, выложенных в виде иероглифа, подсказанного Силой и одним старинным фолиантом. Медленно смешиваясь, они вплетались друг в друга, опаляя жаром и неведомыми запахами чувствительные ноздри Абелот. Удушливый приторный дым расходился в разные стороны и, казалось, заполняли собой всё пространство. Но были в нём и знакомые нотки — айгулма, афродизиак с её родной планеты, и ещё что-то неуловимо понятное — острые нотки страсти. Постепенно дым сконцентрировался над травами и приобрёл форму женского тела с минимально необходимой одеждой. Изящно изогнутые рога доказывали принадлежность существа если не к демонам, то к чертям точно. Существо задумчиво огляделось и, тяжело вздохнув, уставилось на Абелот. — Чего надо? Она поморщилась от грубости вызванного черта, но тут же приняла своё обычное выражение холодного спокойствия. — Я тебя вызвала, а потому... Существо прокашлялось. — Вас. — Что? Существо присмотрелось к земле и, решив, что на неё все же можно наступать, спустилась с ещё тлеющих трав. — К незнакомым демонам положено обращаться на «Вы». Абелот слегка вытаращила глаза. Существо же радостно улыбнулось, уселось напротив неё и кивнуло, разрешая продолжить разговор. — А ты... вы кто? — Асмодей. Отвечаю за всякую, — существо хихикнуло, — любовь-кровь-морковь. И, прошу запомнить, я женского пола, а потому заигрывать со мной не надо. А, ладно, ты и так не будешь, — оно вытащило из воздуха приличный том и открыло в самом начале, — Абелот делла Мацьерч, родилась... — оно вытаращило глаза и сунуло нос в книгу, — Не важно. Этой планеты всё равно уже нет. Абелот нахмурилась. — Я бы предпочла уже перейти к делу, а не обсуждать моё происхождение. Существо высмотрело что-то ещё в книге и громко расхохоталось. — Так, ты не из Небожителей! Давай, рассказывай, — существо отложило книгу в сторону и приготовились слушать. — Я полюбила Небожителя, — Абелот тяжело вздохнула и продолжила, — но он отказался от меня. Быть может, в чём-то она приврала, а где-то приукрасила, но именно так Абелот — Мать видела всё произошедшее. Не замечая всего, что сотворила сама, но до последнего помня каждое мгновение, проведённое рядом со своим любимым. И детьми. Тёмным, яростным мальчиком и светлой, сдержанной девочкой. Абелот искренне дорожила своей Семьёй. Только вот демоны всегда знали, где им говорят правду, а где лгут. — Это не всё. Ты совершила преступление. Именно поэтому они покинули тебя. Наклонившись голову вперёд, Абелот нахмурилась. Крепко сжимая кулаки, она сдерживала порыв броситься на этого наглого черта — именно так она поступала многие миллионы лет, проведённые на этой планете. — Скажи мне, чего ты хочешь? — Вернуть их. Существо медленно поднялось на ноги и подошло к Абелот. Сейчас нужно было найти в её обезумевший душе — вернее, в том, что от неё осталось — хотя бы каплю искренней и настоящей любви. Тогда она сама поймёт, чего желает настоящая Абелот. — Прошлое нельзя сделать настоящим, на то оно и прошлое. Иногда даже бессмертные уходят туда, откуда нельзя вернуться. Во всяком случае, таким, каким был всегда. Абелот замерла на мгновение и тут же бросилась к существу. — Что с ними?! Что с моей семьёй?! — она в испуге вглядывалась в лицо демона, — Они ведь не... — Я была там, — оно вздохнуло. — Они действительно умерли? — Да. Абелот медленно опустилась на землю, не замечая, что тлеющие травы вот-вот потухнут, а значит, исчезнет и демон, принёсший столь печальные вести. И уйдёт всякая надежда на возвращение Семьи, смысл её существования превратится в пепел на поляне в единственном живом месте на её планете. — Я могу вернуть их. Не совсем такими, как были, но это будут они. Абелот вздрогнула и повернулась к демону. Потухший было огонёк надежды вновь загорелся в её чёрных, как сама антиматерия, глазах. Существо подошло чуть ближе и, легко взмахнув рукой, создало иллюзию. По лесу, тихо беседуя, шли Абелот и её любимый. Они держались за руки. Он смотрел на неё не холодно, как это было на протяжении многих тысяч лет, а нежно, влюблённо. Она улыбалась, а в тёмных глазах чувствовалась жизнь. Та самая, короткая, от которой Абелот отказалась ради любви. Но фантазия рассыпалась на сотню капель росы, отметивших то место, где только что шли Мать и Отец. А спокойный голос Асмодея прервал и то, что продолжалось в голове у Абелот. — Но что ты готова отдать за это? Она выдохнула: — Всё, что угодно.

***

На Корусанте смеркалось. Тёмные облака полностью заслоняли все источники света, а потому многие жители поспешили вернуться по домам, не желая провоцировать ночное население Корусанта. И даже бесстрашные джедаи сократили все необходимые процедуры Совета, лишь бы не отвлекать мудрейших из мудрейших от охраны хрупкого мира в самом центре войны. В комнате своего падавана заснул Энакин Скайукер. Крепко обнимая небольшого плюшевого медвежонка, он дожидался возвращения девушки, надеясь, что разрушения будут не слишком катастрофических масштабов. И в мечтах о новом двигателе для истребителя он незаметно задремал. Появившись в комнате будто бы из ниоткуда Асока мрачно поджала губы, заметив, как некто нагло пользуется её любимой игрушкой. — Мишку верни. Энакин поморщился и открыл глаза. Сдерживая желание зевнуть, он сонно спросил: — Ты куда-то уходила? — Пришлось наведаться к одной подруге, — Асока на мгновение остановилась, но все же уточнила, — Будущей подруге. Энакин сел на кровати и выразительно посадил медвежонка в угол. Асока едва заметно усмехнулась и, подойдя ближе, забралась к нему на руки — точнее, на ноги — обступив его бёдра с двух сторон. Слегка наклонилась вперёд, сильно приблизившись в его лицу своим. И... — А как твой отчёт? Энакин довольно закатил глаза и тихо мурлыкнул, обнимая девушку за талию руками, спуская их всё ниже и ниже. — Всё просто прекрасно, чертёнок.