- С чего начинается любовь?

***

- С какой стати я должна навещать его в больнице? Мэй с недовольным, но холодным выражением лица, а также с привычной грациозной, но раздражённой походкой шла по направлению к госпиталю Намимори, где лежит Тсуна. По иронии судьбы – а возможно и нет – Вонгола попался под горячую руку Хибари и теперь на протяжении недели валяется в госпитале со сломанной ногой. Мать Тсунаёши – Нана - частенько навещала его в больнице вместе с Реборном и друзьями Тсуны. Однако ей пришлось уехать по делам на другой конец города, а Реборну на несколько дней нужно было вернуться в Италию, чтобы что – то лично обсудить с Дино. В итоге вместо того, чтобы послать в госпиталь кого – то из друзей Тсуны, Реборн выбрал на роль «няньки – сиделки» Мэй. Он среди ночи позвонил Мэй и сказал: «Всю оставшуюся неделю до выписки Тсуны ты будешь присматривать за ним». По тону малыша можно было догадаться, что выбора у принцессы и нет. Он ведь прекрасно знает, что его она не ослушается. Собственно Реборн был одним из немногих, кому гордая принцесса позволяла собой командовать. И теперь она с пакетами в руках идёт «на приём» к Десятому Вонголе. «Вот знает гад, что не смогу его ослушаться…» - Обречённо вздыхала про себя брюнетка, но в выражении лица не менялась. Девушка шла прямо к больнице, игнорируя смущённые взгляды прохожих. На ногах красовались чёрные капроновые колготки, синие туфли на небольшом каблуке, тёмно – синее платье – матроска с белым бантом красовалось на её тонкой и стройной фигуре, на шее неизменный чёрный чёкер, а на руках чёрные перчатки. Длинные и густые чёрные, как ночь волосы, были собраны в два низких хвостика, что спадали ей на тонкие плечи и что были повязаны белоснежно – белыми ленточками. Левая часть лица была всё также скрыта чёрной чёлкой, а правая продолжала блистать белизной и отсутствием макияжа, который собственно и не требовался. Бледная кожа, ярко – жёлтый, обрамлённый густыми и длинными ресницами глаз сверкал на свету подобно янтарю, бледные губы отдавали розоватым оттенком, а на щеках был практически незаметный естественный румянец. Гены Миядзаки давали о себе знать. Наконец, войдя в помещение, наследница Нагасаки уверенной походкой прошла к регистратуре, где дежурила одна из мед. сестёр. Заметив Мэй, что явно собиралась пройти без пропуска, она намеревалась остановить девушку. Мэй буквально почувствовала, что это тот тип мед. сестёр, которые тычат всем в «правила» больницы или, что те мешают. В общем, такие мед. сестры любят подпортить людям настроение. Но разве Мэй это остановит? Брюнетка вынула из кармана платья бумагу – разрешение на приём – и, пройдя мимо женщины, тыкнула этой бумажкой ей в лицо, проходя к лестнице. Губы Мэй дрогнули в ехидной, но незаметной усмешке, как только она услышала «оскорблённое и ущемлённое» негодующее фырканье мед. сестры, что – скорее всего – с гордо поднятой головой поспешила слиться в другой коридор, стуча тонкими каблучками. Мэй никогда не любила таких людей, поэтому с удовольствием и даже с ликованием ставила их на место, как это было с тем учителем, который чуть не исключил Тсуну и Хаято. Так что да. До палаты Вонголы девушка дошла в уже относительно приподнятом настроении. Остановившись у двери палаты, Мэй как – то неуверенно протянула кулак к твёрдой поверхности двери. В голове вновь стали хаотично проноситься самые разные мысли и эмоции, что при одном только упоминании имени Тсуны, вызывало светло – розовый румянец на кукольно – бледном личике юной принцессы. Девушка, в конце концов, глубоко вздохнула и постучала в дверь. Услышав в ответ короткое «Войдите!», Мэй взялась за ручку двери и прошла в палату, не забыв закрыть за собой дверь. Прикрыв дверь, Мэй осмотрелась и поняла, что в палате нет никого кроме самого Тсуны, на которого она тут же перевела взгляд. Выражение лица Савады выражало смешанные эмоции: удивление, шок, счастье, смущение, даже небольшой испуг. В конце концов, лицо Тсуны приобрело смущённо – красноватый оттенок, а сам он робко посмотрел на девушку. - М – Миядзаки – сан? Что ты тут делаешь? – Удивлённо спросил он Мэй. - Реборн попросил присмотреть за тобой. – Коротко и ясно ответила брюнетка, подходя к кровати Тсуны и ставя на тумбу у кровати 2 пакета. – Здесь вещи и продукты. - А, с – спасибо! – Благодарно улыбнулся он ей, из – за чего сердце девушки предательски пропустило удар. Однако прокашлявшись, она посмотрела на ногу Тсуны, что была в гипсе и спросила: - И как тебя угораздило? – Скептически изогнув бровь, спросила она Саваду, скрестив руки на груди. - Нуу… - Неловко протянул Тсуна, почесав затылок своей «колючей» русой шевелюры. – Просто оказался не в том месте, не в то время… - Кёя? – Скорее утвердительно нежели вопросительно произнесла брюнетка. - Просто он был не в настроении… - В капле протянул Тсуна, а затем дёрнулся, вспоминая, как попался под руку в ярости выскочившему из собственного кабинета Хибари, который случайно столкнул его с лестницы. - Странно, что ты не позвоночник, а ногу сломал. - Приземлился немного удачнее… - Снова дёрнулся Тсуна. Что – что, а позвоночник ломать – последнее дело. - Ясно всё с тобой… - Вздохнула Мэй, прикрыв глаза, а затем взяла недалеко стоящий стул и села возле кровати Савады, доставая из пакета одну из книг и принимаясь за чтение. - Извини… - За что? – Не отрываясь от книги, спросила принцесса. - За то, что пришлось тащиться сюда… - По просьбе Реборна, я присматриваю за тобой. Так что так или иначе я или косвенно или на прямую всё равно бы пришла к тебе. - В – вот как… - Смущённо улыбнулся Тсуна, опуская взгляд на свои сжатые от смущения кулаки. – А почему Реборн попросил тебя присматривать за мной? - А вот это тебе знать не обязательно. – Сказала, как отрезала. Тсуна снова поник от строгого и холодного голоса девушки. Но он был очень счастлив, увидеться с ней. Они снова достаточно долго не виделись после того, как она с друзьями перевелась в Намимори. Сейчас каникулы, так что спешить особо некуда. Внезапно Тсуна достал полотенце и начал вытирать пот с лица и шеи с недовольным выражением лица. Подобный жест не укрылся от внимательного взора принцессы. Она первым делом посмотрела на окна. Они были открыты. Затем на кондиционеры. Выключены. - Ты чего? – Поинтересовалась она у Савады. - А? – Не понял её вопрос Тсуна, но когда она бросила взгляд на полотенце, то понял. – А это… Я просто терпеть не могу жару… - Смущённо посмеялся парень. – Попросил мед. сестру окно открыть, да толку мало. - А кондиционеры включить? – Изогнула она бровь. - Они не работают… - Тяжело вздохнул Тсуна. Мэй немного посмотрев на него, отвела взгляд в сторону. На дворе действительно жарко. + 30 градусов. Однако Мэй этой жары не чувствовала. У рода Миядзаки существует такая особенность организма как постоянное охлаждение организма. Пламя Ледяного Неба, которым обладает Мэй, берёт своё начало внутри организма человека. Холодное пламя распространяется по всему телу и не даёт ему нагреваться, то есть охлаждает и по этой причине Мэй не чувствует сильной жары. Разве что на улице будет под + 55, тогда она начнёт потеть. Однако эта «особенность» имеет некий «недостаток». А заключается этот недостаток вот в чём: благодаря постоянному охлаждению организма Мэй не может получить солнечный удар или загар, то есть и от заболеваний кожи она тоже застрахована. Во время сильных морозов Мэй тоже чувствует себя комфортно. Ясен пень. Как человек с силой холода может испытывать холод? Но нюанс состоит в том, что Мэй не застрахована от вирусных заболеваний вроде гриппа. Она не получит его из – за переохлаждения, но с уверенностью в 200% получит при заражении от кого – либо. Также у такой способности есть такая особенность как вечно холодные руки и ноги. Из – за того, что Пламя Ледяного Неба циркулирует по телу Мэй, у неё из – за этой циркуляции ладони и ступни ног всегда холодны как лёд. Это собственно одна из причин, по которой она носит перчатки. Не только потому, что это её «оружие» и вещь, скрывающая её тату, но и потому что не каждому – а точнее многим – приятно держать за руку человека с такими ледяными ладонями. Мэй перевела задумчивый взгляд на один из кондиционеров. В этот самый момент пришла мед. сестра, которая позвала Тсуну на разговор с врачом. Как только они оба удалились, а Мэй осталась в плате одна, девушка вновь посмотрела на кондиционер. Её ярко – жёлтый глаз всего на несколько секунд приобрёл ярко - красный демонический оттенок и в этот самый момент оба кондиционера в комнате заработали, наполняя комнату прохладным воздухом. Мэй стремительно достала из кармана белый платок и тут же стала откашливаться. Отняв платок от своих губ, она увидела на них кровь и снова прокашлялась. Затем, вытерев губы от собственной крови, она выбросила окровавленный платок в мусорное ведро. Брюнетка села обратно на стул и в этот самый момент в её голове пронёсся голос демона её печати: «Снова будешь отрицать свой интерес к этому мальчишке? ~» - Послышался в голове у Мэй задорный и нежный женский голос с небольшой усмешкой. «Заткнись, Шина» - Приказала демонессе Мэй. «Ах, как грубо! Я лишь хочу помочь своей любимой хозяйке ~» «5 лет назад помогла, спасибо» «Слушай, Мэй. Мы это уже обсуждали. Это работа каждого демона печати – я испытывала тебя, как и требовали законы рода демонов, принадлежащего роду Миядзаки. Это моя работа» - Немного обиженно отозвалась демонесса. «Да понимаю я. Просто сама не понимаю, почему мне хочется уберечь этого чудака» «Хи – хи – хи ~» «Я сказала что – то смешное?» «Глупенькая малышка… Придёт время и ты сама всё поймёшь ~» Голос в голове девушки пропал. «Ушла…» - Тяжело вздохнула Мэй. В этот момент мед. сестра вернула Тсуну обратно в палату и помогла ему усесться в кровать, после чего поспешила удалиться к другому пациенту. Шатен облегчённо вздохнул, но потом почувствовал, что в комнате стало прохладнее, а над головой у него слышен странный звук. Подняв голову, он увидел, что кондиционеры были в рабочем состоянии. - Разве они не были сломаны? – Удивлённо спросил он. - Скорее всего, пульт заклинило. Включился с третьей попытки. – Как ни в чём не бывало пожала плечами Мэй. – Теперь не настолько жарко? - Нет! Всё отлично! – Подобно ребёнку широко улыбнулся Тсуна. Сердце Мэй вновь пропустило удар, а сама она поспешила отвернуться и скрыть своё розовый румянец с «обыденной» фразой: «Ну хоть ныть больше не будешь». Пока Тсуна неловко улыбался, а Мэй в мыслях колотила себя за такую грубость, над парочкой витала чёрная демоническая тень Шины, что своими красными глазками с любопытством и довольством смотрела на двух подростков.

***

Прошла неделя. Тсуну, наконец, выписали из больницы и теперь он преспокойно может ходить на обеих ногах. Поскольку оценки Тсуны могли ещё больше испортиться за «каникулы безделья», он попросил Мэй помочь ему с заданиями на лето. Девушка всё же согласилась, не видя в этом ничего такого, а потому предложила Саваде позаниматься у неё дома, так как дядя со своей женой и дочерью собрались на курорт. 3 дня назад они с Мэй договорились о том, что завтра в 12 утра они встретятся у неё дома. По телефону принцесса продиктовала Саваде адрес и «попросила не опаздывать». Парень был рад тому, что она согласилась помочь ему, тем более, его очень радовала мысль о том, что он снова проведёт с ней время. Занятия только завтра, поэтому парень решил забежать в кондитерскую и купить несколько пирожных и шоколад для Мэй в благодарность за то, что она навещала его в больнице. Тсуна буквально светился от счастья и потому чуть ли не вприпрыжку бежал к кондитерской под улыбающиеся взгляды прохожих, которые то и дело шептали: «Эх, молодёжь!». Добежав до кондитерской и войдя внутрь, Тсуна тут же подошёл к прилавку и стал выбирать сладости, которыми завтра он мог бы угостить принцессу. Конечно, мысль о том, что она именно принцесса его напрягла. Но не в плане того, что она наследница самого сильного и великого клана. Его волновало то, что она может не видеть в нём даже человека… Многие при упоминании фамилии Миядзаки или же названия семьи Нагасаки, уже дрожа от страха были готовы склонить головы. Но этими многими были в основном те семьи, которые жаждали заполучить власть и величие великого клана. Все остальные же преклонялись перед их величием, принимая ту мощь, что исходит от людей этой семьи и в частности от принцессы, что за эти 4 года «правления» смогла восстановить чуть больше половины былого величия. А это неизменно было внушающим фактором. Тсуна не знал всех подробностей мира мафии, да и не хотел. Он всё ещё был не в восторге от того, что ему придётся стать полноценной частью этого мира. Однако перед глазами постоянно всплывал образ Мэй. Первой мыслью при воспоминании о ней были те слова, когда – то сказанные ему Дино о том, что наследнику Нагасаки пришлось потерять семью. От мысли о том, что Мэй лишилась семьи, Саваду бросало в дрожь, но он не видел перед собой сломленного жизнью человека. Он видел перед собой необычайно сильную и гордую девушку, которая для всех остальных подобна закрытой книге, которую так и хочется прочесть. Только будет ли её содержание таким же прекрасным? Второй мыслью было «осознание». Тсуна стал часто ловить себя на мысли о том, что когда дело касается его друзей и Мэй, то он готов стать частью мафии, если это поможет защитить любимых ему людей. Возможно ли, что одной из причин такой мысли было то… Что он хочет стать для неё героем? Тсуна отогнал от себя ненужные мысли, встряхнув головой, и снова стал выбирать пирожные. «Интересно, а она любит пирожные с белым шоколадом?» - Подумал про себя Савада, однако мысли его были прерваны знакомыми голосами: - А! Тсуна – сан! - Доброе утро, Тсуна – кун! Тсуна обернулся и увидел перед собой Кёко и Хару. - А – а… Привет… - Немного растеряно поздоровался с ними Тсуна, явно не ожидая встретить их здесь. - Ты тоже пришёл за пирожными? Как удачно! Поешь их с нами? – Мило спросила Кёко, подходя к Тсуне со смущённым выражением лица. - Ну… Я вообще – то… - Пытался произнести Савада. - Тсуна – сан! А ты любишь пончики? Мы решили сегодня закупиться ими и попробовать разные начинки! – Воодушевлённо говорила Хару. - Пойдём с нами! – Также воодушевлённо улыбнулась Сасагава, схватив Тсуну под руку и потянув за собой на кассу. «Кажется, мой план по покупке пирожных пошёл коту под хвост…» - Обречённо подумал Тсуна, выдавив улыбку. Он не имел ничего против посиделок с Кёко и Хару, особенно с Кёко. Но часть его всё же изо всех сил тянулась к мыслям о юной принцессе, из – за чего внутри происходил настоящий бунт. На протяжении всего «дигустирования» Кёко проявляла к Тсуне ранее незаметный интерес, хоть этот интерес отличался от того, который испытывала Хару. Подсознание Тсуны буквально разделилось на двое: первая половина считала такое внимание со стороны девушки странным, так как она никогда не видела в нём парня, а вторая буквально хваталось за каждое её двусмысленное слово или взгляд. С чего бы? Она всегда считала его лишь другом. Она всегда в открытую говорила, что видит в нём только хорошего друга и это воспоминание врезалось в голову Тсуне. Но он ничего не почувствовал. Не было ни обиды, ни подозрений, ни тем более каких – либо надежд. Он больше не испытывал того обожания к Кёко, что было у него раньше. Он давно понял, что был в числе тех самых поклонников Кёко, которые считали её идеалом настоящей девушки: милая, кроткая, застенчивая, отзывчивая, любящая все дела по – хозяйству и никогда не перечащая. Однако после той «косвенной» встречи с Мэй, а затем и прямой Тсуна начал понимать, что чувства к Кёко были не более чем обожанием. Что касается Мэй, то уже тогда Тсуна понял, что она противоположна образу «типичной» японской девушки. Да она женственна и грациозна, но она также непокорна и упряма, горда и принципиальна. Уже понятно, что просто так под кого – то подстраиваться она не намерена, а если попытаешься ограничить её свободу, личное пространство и уж тем более свободу мнения и слова, то пиши письма мелким шрифтом. Она никому так просто не позволит собой командовать. Хочешь, чтобы она была с тобой ласковой, покорной и готовила тебе вкусные ужины? Делай для неё тоже самое. Будешь требовать от неё многого, а сам ничего не будешь делать – вылетишь из её жизни прежде, чем придумаешь хотя бы одно оправдание или извинение. Возможно, именно по этой причине она приглянулась Тсуне. Однако с каждой встречей это чувство возрастало и начало превращаться во что – то особенное. Во что – то, чему он ещё не спешил давать названия. Погрязнув в собственных мыслях, Тсуна уже не слышал щебетаний Кёко и Хару, а когда понял, что и без того сильно засиделся, извинился и поспешил домой. Вернувшись под вечер, он понял, что так и не купил сладостей. Было уже поздно и потому Тсуна решил встать намного раньше, чтобы успеть в магазин. А пока Тсуна сидел с Кёко и Хару, дома у Мэй произошёл «конфуз». - 38 и 9… - Скептически посмотрела на градусник Мэй. Мэй сидел на кровати в своей комнате и раздосадовано смотрела на градусник, который отображал её температуру «38 и 9». - Сестрёнка больна! – Испуганно воскликнул сидящий рядом с Мэй Сейджи. – Тебе нужно лечь в кровать и выпить лекарство! Я скажу дяде Изаму! – Произнёс блондин «строгим» голосом. - Не волнуйся, Сей. – Мягко провела она ладонью по волосам брата, а второй прикрыла рот, громко чихнув. – Простуда ещё никому не мешала. – С этими словами обрюнетка поднялась с кровати и стала доставать учебники для подготовки к занятиям с Тсуной. Однако Сейджи не дал ей это сделать. Попытавшись сделать хмурое лицо, которое было больше похоже на обиженное, он выхватил у старшей сестры учебники, кинув их на стол. Затем Сейджи стал толкать её к кровати. Не взирая на шок и возражения сестры, мальчику удалось уложить Мэй в койку и накрыть её тремя одеялами. - Лежи тут! Я за Изаму и Анитой! – Крикнул Сейджи и выбежал из комнаты. Где – то вдалеке послышалось: - Не смей умирать!!! - Дурачок… - Усмехнулась брюнетка. – От простуды ещё никто не умирал… - Широко зевнула Мэй. Громко чихнув, а затем, удобно устроившись в своей постели, принцесса быстро и глубоко заснула, пока Сейджи вместе с остальными копашились на кухне. 4 часа спустя. Тсуна второпях бежал к дому Мэй. Он, как и планировал, встал раньше для того, чтобы купить сладости, но по закону подлости там была очередь за дешёвым шоколадом. Так что ему пришлось ждать полчаса и теперь он опаздывает на 10 минут. Добежав до нужного места, Тсуна согнулся, чтобы перевести дыхание, однако стоило ему поднять глаза на дом, как это самое дыхание у него пропало. Перед ним за белым каменным забором стоял двухэтажный бежевого цвета коттедж. Дом выглядел достаточно богато, что уже говорило о внушительных финансах проживающих в нём людей. «Я, конечно, понимаю, что в мафии много денег, но… Разве он не выделяется на фоне остальных?..» - В капле подумал Тсуна, но всё же прошёл за калитку и подошёл к двери дома. Подойдя к двери, Савада нажал на звонок и стал ждать, когда ему откроют дверь. За дверью послышались чьи – то споры, а затем и шаги, приближающиеся к двери. Дверь распахнулась и перед лицом Тсуна предстала женщина с длинными шоколадными волосами и металлически – серыми глазами. Она удивлённо посмотрела на Тсуну, а потом сказал: - Ой! Ты, наверное, Савада, так? - А, да… - Немного растерялся Тсуна. – А Вы?.. - Я Анита. Приятно познакомиться. – С улыбкой на губах протянула она ему ладонь. - Взаимно. – Ответил Тсуна, пожимая ладонь женщины. - Извини, но Мэй вряд ли сможет позаниматься сегодня с тобой. – Виновато улыбнулась Анита. - Почему? – Ещё больше удивился Савада. - Дело в том, что сегодня утром у неё повысилась температура. В общем она сильно простыла и мы теперь не знаем, что делать. - В каком смысле? - Мы с мужем и дочерью хотели съездить на пляж дня на 3, а Сейджи эти 3 дня будет на соревнованиях по футболу. Друзья Мэй разъехались на каникулы, поэтому оставить её не с кем. Скорее всего придётся отменить поездку. – Вздохнула шатенка. - Так давайте я за ней присмотрю! - Ты? – Удивилась Анита. - Да! Она присматривала за мной в больнице, так почему бы мне не сделать для неё тоже самое? – Спросил Тсуна. - Это очень мило с твоей стороны, но ты вряд ли представлял себе каникулы в роли няньки. - Поверьте… Ролью няньки я занимаюсь весь этот год… - Усмехнулся Тсуна, вспоминая Ламбо, И – Пин и Футу. - Ну, я даже не знаю… - Приложила ладонь к щеке Анита. - Милая! Ты дала Мэй таблетки?! – Раздался откуда – то с кухни голос Изаму. - Да, любимый! – Ответила Анита. – Ох… Ты точно уверен, что сможешь за ней присмотреть? – Неуверенно спросила мальчика женщина. - Конечно! - Ладно… - Вздохнула она, пропуская его внутрь. – Проходи. Тсуна кивнул головой и прошёл в прихожую, откуда его вывели на кухню. Там, собирая свою четырёхлетнюю дочурку, стоял Изаму. Подняв глаза на дверной проём, он удивлённо воззрился на Тсуну. - А Десятый Вонгола что тут делает? – Спросил мужчина у жены. - Он будет присматривать за Мэй эти 3 дня. – Ответила Анита. Изаму какое – то время недоверчиво смотрел на неловко сжавшегося Саваду, но потом вздохнул и провёл «инструктаж» по тому, как надо лечить Мэй. Со слов мужчины, Тсуна понял, что несмотря на свои физические данные и спорт. подготовку, Мэй очень плохо переносила инфекционные заболевания. Так что была вероятность того, что она в таком состоянии не сможет самостоятельно встать с койки. Тсуна внимательно слушал слова мужчины, а затем проводил их до двери прихожей. Как только семейная пара вместе с Сейджи скрылись за дверью, Тсуна вернулся на кухню, взял свой рюкзак с учебниками и пирожными, а также взял со стола нужные лекарства, которые сейчас должна была выпить Мэй. Вспомнив расположение комнаты Мэй, парень поднялся на второй этаж и дошёл до самой последней комнаты в конце коридора. Постучав, но, не услышав ответа, шатен аккуратно вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. Он осмотрел комнату девушки, остановив свой взгляд сначала на лежащих в небольших кроватках трёх собаках, с которыми Мэй была во время их «официальной» встречи, а затем и на Мэй, лежащую на кровати. Девушка свернулась в клубочек, укрывшись тёплым одеялом, и тохонько посапывала себе под нос. Под одеялом она обнимала своего четвёртого пса - Рута, который согревал девушку своим теплом, а над головой у Мэй, на её подушке спала чёрная кошка с белыми лапками и грудкой. Лицо Мэй была всё таким же бледным, но из – за поднявшейся температуры её щёки приобрели достаточной яркий красный оттенок, а со лба скатывались маленькие капли пота. Тсуна невольно смутился такому беззащитному виду девушки, но потом успокоился и положил лекарства на рядом стоящий стол. Услышав звон склянок, Рут приподнял голову и устремил взгляд ярко – красных глаз на «гостя». Мэй, почувствовав движение своего пса, тоже проснулась и привстала на локтях. Немного проморгавшись, она смогла сфокусировать свой взгляд на стоящем у двери Тсуне. Её глаза удивлённо распахнулись, но она всё же спросила хрипловатым от кашля голосом: - Савада? Ты что тут делаешь? – Потёрла она сонные глаза. - Пришёл позаниматься. Мы же договаривались… - Смущённо почесал он затылок. - Точно… Занятия… - Мэй уже было собралась встать с койки, но Тсуна её остановил. - Куда!? Ты ж болеешь! - И что? – Безразлично спросила девушка. Тсуну явно задело то, что она так безразлично относиться к своему здоровью, а потому он уже строже и увереннее сказал: - Как «что»?! Надо выпить лекарство и отдохнуть! Мэй удивилась такому тону со стороны Савады и если бы она была в обычном для себя состоянии, то скорее всего, возмутилась бы такому обращению. Однако сил на споры у неё не было, а потому брюнетка лишь молча кивнула. Тсуна дал ей выпить таблеток, а затем подождал, пока ей полегчает. - Подай мне вон ту повязку. – Попросила Мэй, указав на стол. Тсуна повернулся и увидел на столе белую лечебную повязку на глаз. Он удивился, но не стал задавать лишних вопросов. Отдав ей повязку, Тсуна заметил, что даже пижама девушки закрывала большую часть её тела: белые гольфы ниже колен, чёрные свободные шорты, чёрная водолазка с длинным рукавом и воротником. На руках всё те же перчатки, на левом глазу, обычно скрытом чёлкой, теперь была белая повязка. Свои длинные волосы Мэй завязала в низкий хвост одной из своих белых лент, а на голову надела ободок. - Зачем тебе повязка, Миядзаки – сан? – Поинтересовался Тсуна. Мэй немного вздрогнула от такого вопроса, но соврала: - У меня ячмень. Всё веко опухло, но скоро должно пройти. - Оу, ясно. – Встрепенулся Тсуна. – Ты уверена, что можешь заниматься? - Да, мне лучше. Доставай математику. Тсуна с Мэй тут же начали заниматься. Невзирая на болезнь, девушка старалась как можно понятнее и доступнее объяснить Тсуне темы, которые ему было сложнее усвоить. После теории они приступили к решению задач, что оказалось намного труднее, чем знание теории. Провозились они около 5 часов, но потом решили отдохнуть и выпить чая с купленными Тсуной пирожными. Мэй даже не заметила, как ненависть и презрение по отношению к парню как будто испарились. Она не грубила, не язвила, не игнорировала его. Она пусть и была всё также холодна с ним, но была спокойно и не раздражена. Тсуна в тот момент даже не понимал, насколько он счастлив вот так просто общаться с ней. Непринуждённо, спокойно, без неясной ему неприязни с её стороны. Они просто разговаривали, пили чай и повторяли выученный Тсуной материал. Завтра они снова договорились встретиться и перед тем, как уйти, Тсуна проследил затем, чтобы Мэй приняла лекарства. Потом он отдал ей купленный шоколад и поблагодарил за помощь. Та спровадила его за дверь, а затем вернулась к себе в комнату. Подойдя к окну, она смотрела на то, как Вонгола удаляется в противоположную от её дом сторону с неясной радостью на лице. Опустив голову на пакет с шоколадом, Мэй достала его оттуда и усмехнулась: - Чудак… Я ведь терпеть не могу белый шоколад… - Сдержанно посмеялась она над Вонголой, но потом снова перевела взгляд на отдаляющуюся фигуру юноши. Возможно ли, что любовь может начаться с ненависти?