Гималайские маки

Где-то на Тибетском нагорье, пятница, 7:34 a.m. — Просыпайся, дочь Тибета, — тихий шепот на ухо. Ласковый и добрый. Чарующий. Колдовской. Линг открыла глаза. Бабочка тонкопряда вспорхнула вверх от ее уха и закружилась перед лицом девушки, едва не задев плечо Соула своими невзрачными коричневыми крыльями, а потом полетела дальше — вдоль зарытой в косматую ячью шерсть руки партнера. Линг наблюдала за полетом мотылька; нужно убить это ведьмовское летающее отродье — ведь не знаешь, что от него ожидать. Но повелительница медлила. Не хотелось выпутываться из теплого кокона попоны и обхватившей плечи руки Соула. Словом, нарушать такую идиллию на двоих. Тонкопряд кружил над спиной яка и никак не улетал дальше, поэтому девушка все же осторожно приподнялась и потянулась вперед рукой, стараясь не потревожить сопящего партнера рядом. Хотела схватить бабочку и раздавить, да только вдруг забыла про мотылька, а рука так и замерла на полпути. Взгляд повелительницы выхватил в черном ворохе шерсти переплетенные пальцы, и теперь она никак не могла найти в себе силы перестать на них смотреть, прекратить думать об этом и попытаться утихомирить накрывшую ее с головой лавину ревности. Линг смотрела. Смотрела и прислушивалась к себе. Что такого в этих пальцах? Соул ведь ее всю ночь обнимал, она спала на его плече, слышала его дыхание и чувствовала биение его сердца. Так почему какие-то чертовы сплетенные с Макой Албарн пальцы перечеркнули всю радость этой ночи рядом? Почему Линг видится в них больше нежности, интимности и доверия, чем в объятиях? Разве такое возможно? И почему ей так завидно? До злых слез обидно. Повелительница молниеносно схватила мотылька, а потом с яростью и почти садистским наслаждением раздавила тонкопряда в кулаке — выместила на нем всю клокочущую внутри злость. Затем высвободилась из-под руки Соула и попоны. — Ты встаешь уже? — партнер приоткрыл один глаз. — Да. Спи дальше, — тихо ответила Линг и направилась к горячему источнику, чтобы умыться, а заодно и успокоиться. Спускаться было легко, да и пройти всего ничего: какую-то сотню шагов вперед, потом вниз за острый край скалы, обогнуть еще один выступ, а потом влево по подобию ступеней, которые соорудила сама природа. Бьющую из-под земли струю в зеркале воды почти не было видно, да и еле заметный пар курился только над источником, но над ручьем уже пропадал. Девушка присела на корточки у края широкой ленты бойкого ручья и умылась, собираясь с мыслями. Настроение немного улучшилось, как это всегда бывает от солнечного утра в горах и воды — будто окружающий мир напитал тело умиротворением, а солнце рассеяло все тени в душе. Соул ведь дал обещание, пыталась успокоить себя повелительница, и никакая Мака Албарн не встанет на пути к счастью Линг Янг и ее оружия Соула Итера. Отражение ведьмы в воде девушка увидела не сразу и даже не знала, как долго старуха молча наблюдала за ней с противоположного берега, пока Линг наконец ее не заметила. Повелительница снова опустила обе руки в горячую воду, но уже не для того, чтобы продолжить умывание — ухватила со дна камень с неровными острыми краями и только после этого резко вскинула голову, чтобы в упор взглянуть на старуху снизу вверх. Гома-кьи стояла на берегу и тяжело опиралась на кривую палку. Дряхлая тибетка, которая уже вряд ли сможет обходиться без подпоры для своего древнего тела. Кажется, дунь на нее — рассыплется песком от старости. Правда, выцветшие светлые глаза еще не утратили искру жизни, а кривой от злой усмешки рот напрочь отбивал сочувствие к почтенной старости. А еще подтверждал одну из аксиом Академии: главное, не облик — главное, душа. Дышащее на ладан сухое тело ведьмы, может, и не казалось опасным, но вот ее душа — ее суть — таила в себе смертельную угрозу. Как же порой бывает обманчив внешний вид. Однако старуха сегодня явилась не одна. Нет, псевдодеда Норбу с ней не оказалось, зато у ног и за спиной ведьмы стелился белизной туман: пенился, клубился… и смотрел на Линг не меньше чем парой дюжин демонических глаз. Вытянутые зрачки в обрамлении кровавых радужек мигали, меняли размер и свое местоположение, хаотично перемещались по белой субстанции. Иногда сливались по два, а то и по три. Наблюдали за Линг. Возможно, ждали приказа ведьмы. — Не узнаешь, дочь Тибета? Ты уже встречалась с этим Цати, — прошепелявила Гома-кьи. — Не припомню, чтобы у Цати, которого я видела, были глаза, — спокойно ответила Линг. Камень в руке оказался горячим, как бы не обжечь ладонь. — О, у этого голодного бедолаги действительно не было ни глаз, ни души, но я его накормила сердцем дракона, которого юноша вчера оседлал с моей помощью. Цати больше не будет за ним охотиться, как я и обещала. А демон теперь служит мне. Линг поднялась, крепче сжала камень. Конечно, он вряд ли сможет серьезно ранить ведьму, если та решит напасть, но с каким-никаким оружием все же спокойней: — Недолго ему придется тебе служить, — со смешком сказала она. — Недолго, — кивнула старуха. — Только пока я в этом теле. Ох и сложный предстоит выбор твоему возлюбленному. Вы ему обе дороги. Каждая по-своему нужна и важна. Яркие лучи солнца ослепили тибетку, поэтому она сощурилась, и глаза ее теперь казались двумя тонкими полосками, а выражение лица по-лисьему хитрым: — Хочешь, помогу тебе, дочь Тибета? Он останется с тобой. Просто доверься мне. Линг снова вспомнила переплетенные пальцы… и ответ Соула — как он рад, что Мака Албарн сейчас здесь, рядом с ним. Девушка впервые задалась вопросом: а что же сама Мака? Спрятанная в шерсти рука — ведь не случайность, не стечение обстоятельств? Что для бывшей повелительницы Соула значит ее экс-оружие? Что они оба значат друг для друга? А потом Линг опустила взгляд на Цати и вдруг вспомнила, как Мака смогла прогнать его неделю назад около гостевой хижины в Ака-Кьи. «Так же, как это сделала ты», — вспомнила девушка слова Соула. Так же? Это могло означать только одно: Мака Албарн влюблена в Соула Итера. — Да, я хочу, чтобы ты помогла мне, — ответила Линг твердо. И недобро улыбнулась ведьме. *** Мака протянула руку, чтобы взять Джоан за запястье. Можно было ничего не говорить — подруга без команды поняла бы ее намерение и превратилась в глефу, но ладонь Соула вклинилась между ними, и молодой человек отрицательно мотнул головой — «не сто́ит». За скалой было не так уж много места: им вчетвером едва хватило. Хотя Кид, конечно, сейчас в своих объемах превосходил их троих вместе взятых. Да и не слишком все прятались, ведь Линг у ручья стояла к ним спиной, а ведьма, подозревала Мака, знала о чужом присутствии. Старуха в этот раз даже не утруждала себя защитой, поэтому повелительница еще сквозь сон почувствовала ее ведьмовское дыхание души и перебудила всех остальных. Мака с сочувствием взглянула на Соула рядом. В обтягивающей водолазке Кида он выглядел как-то совсем непривычно: серьезно и по-взрослому, а хмурый взгляд из-под бровей только добавлял ему возраста. Девушка понимала, почему он не хочет, чтобы Джоан превращалась. Из-за Линг. Сложно поверить и принять факт, что человек, которому ты доверял полностью и безоговорочно, вот так просто согласится сотрудничать с ведьмой — зная при этом, на какую подлость она способна. А Линг знала. Сознавала, что выторговывает себе сейчас таким образом жизнь, фактически подписав смертный приговор для Маки. Впору было гордо расправлять плечи: «Ага, я же говорила!», да только повелительница прекрасно понимала, что творится в душе ее бывшего напарника и многое бы отдала, чтобы тысячу раз ошибиться в своих подозрениях относительно Линг Янг. Соул не верил. Соул цеплялся сейчас за призрачную надежду, что Линг одумается, поэтому тянул время. Ведьма тем временем хрипло рассмеялась и даже запрокинула голову от удовольствия: — Ты сделала правильный выбор, дочь Тибета. Возьми меня за руку, — она протянула трясущуюся руку через ручей к девушке, и браслеты на ее сухом запястье рассыпали сотни солнечных зайчиков по камням и воде. — Ну же, у нас мало времени. Линг не шелохнулась: — Ты не поняла, — раздался ее звонкий голос. — Я хочу, чтобы ты помогла мне, но это не значит, что я буду играть по твоим правилам, Гома-кьи. Имя. Так Линг Янг даже имя этой ведьмы знает? Мака попыталась ухватиться за еще одну мелькнувшую мысль, но та пока ускользнула. Гома-кьи… Что-то знакомое. Будто уже слышала где-то раньше… — Не понимаю тебя, — слегка насторожилась тибетка. — У тебя есть то, что мне нужно. — Девушка сделала паузу. — Душа. Я заберу твою душу, и тогда Соул станет Косой Смерти. Это все, чем ты можешь мне помочь, ведьма. Соул рядом расплылся в довольной зубастой улыбке почти на пол-лица. Мака уже и не помнила, когда он выглядел настолько счастливым. Бывший напарник сунул руки в карманы, приосанился и обменялся с ней многозначительным взглядом. Молчаливое «Вот видишь!» в его исполнении не могло не радовать. Кто бы подумал, что Мака когда-нибудь воспримет его правоту с таким легким сердцем. Даже Джоан и Кид, казалось, в унисон выдохнули с облегчением. Соул сделал шаг в сторону. Теперь скала его больше не скрывала. Старуха перевела на него сощуренный взгляд, и Линг тоже обернулась. — Соул! — воскликнула с нотками радости в голосе и попыталась развернуться, но цепкие пальцы ведьмы с какой-то сверхъестественной прытью схватили девушку за рукав и дернули к себе: — Моя! — зашипела ведьма, и Мака заметила, как ее рот вспоролся до ушей двумя трещинами в нечеловеческой улыбке. Дальше счет пошел на мгновения. Соул кинулся вперед к своей повелительнице на выручку. Мака отвернулась и вытянула руку: — Джоан! — затем уже с древком в руке быстро бросила яку: — Прикрывай, если что, — и рванула из-за скалы вперед. Линг с Соулом-косой стояла в оборонительной позиции в паре шагов от ручья, а человеческое тело ведьмы, что лежала на камнях (наверное, повелительница Соула все же запустила в нее камнем), разбухало и преображалось в нечто уродливое. Что-то бурлило, вздымалось, вырастало и топорщилось там, внутри — под тонкой, туго натянутой кожей. Словно дрожжевое тесто бродило в тепле и поднималось, увеличиваясь в размерах. К счастью, Линг подобное зрелище не испугало. Хотя чего удивляться? Если они вдвоем с Соулом смогли за два с половиной года набрать девяносто девять душ, то наверняка насмотрелись на миссиях и не на таких уродцев. Так что старые метаморфизирующие бабки и глазастые демоны — не самое страшное в их жизни зрелище. И конечно, стоять истуканом и ждать, пока Гома-кьи обретет законченную форму, Линг не стала. Когда дело касается нечисти, благородство и дурость лучше выкинуть подальше. Юная повелительница взмахнула косой и прыгнула вперед к ведьме, но вынуждена была отскочить в сторону, потому что демон заслонил тибетку собой и резко выбросил вперед с десяток щупалец. Девушка ловко увернулась от всех и не позволила ни одному из них коснуться косы. — Я не знаю, как этот Цати теперь будет взаимодействовать с Соулом, — развернулась она к Маке. — Не хочу рисковать. — Оставь демона нам, — кивнула Мака и с азартом сжала древко глефы, уже предвкушая, как она один за другим позакрывает все глаза этому отродью, а потом доберется до души. Наконец-то перед ними с Джоан достойный противник, а не эти мелкие недокишины из мусорных баков и заброшенных складов. *** Все происходящее казалось Киду неправильным и странным. Словно он смотрел сейчас на детское развлечение-картинку «Что перепутал художник?». Так и хотелось забрать у Маки из рук глефу-Джоан и вручить ей вместо нее косу-Соула. Потому что это было гораздо привычней. Даже спустя два с половиной года. Однако это не единственная путаница, которая требовала немедленного исправления. Разве бабочки не должны быть прекрасными крохотными созданиями с яркими брызгами-крыльями, при виде которых настроение поднимается, а на душе становится легко? Бабочек Кид любил. За симметричность, красоту и изящество. Но бабочка, которую он сейчас увидел перед собой, вызвала в Шинигами-младшем только брезгливое чувство отвращения. Уродливый полумотылек-получеловек — ведьма Гома-кьи — наконец появилась из тумана Цати и встала в клубах демона, расправив огромные блекло-пестрые крылья — любуйтесь, смертные. Нашлось бы еще в ней хоть что-то, чем можно было любоваться. Но такими созданиям не восхищаются, такие твари приходят в кошмарах и еще надолго заседают после пробуждения в неприятных воспоминаниях. Весь ее облик казался гротескной насмешкой над прекрасным. Кид в который раз проклял тот момент, когда решил оставить дома Лиз и Патти. Хотя… Не копытами же держать пистолеты. — Яка и чужестранку-оружие можешь сожрать, — заскрежетала ведьма скрипучим голосом, обратившись к Цати у ее ног. — Остальных пока не убивай, они еще не выполнили свое предназначение. Она махнула вперед одной из шести уродливых конечностей, больше похожих на мохнатые корни деревьев, чем руки или лапы. Демон довольно заурчал и, сфокусировав все свои глаза на Киде, потек через ручей. Видимо, як показался ему аппетитней, чем глефа. Ну а ведьма вдруг распалась на светло-коричневое облако мотыльков, которое тут же подхватили то ли ветер, то ли воля Гома-кьи и быстро понесли в сторону. Картина нерадивого художника внезапно дополнилась еще одной погрешностью. Кто сказал этому бездарю, что Кид Шинигами-младший, наследник самого бога смерти, похож на скаковую лошадь? Но почему-то юная повелительница Соула Итера посчитала именно так. Кид и моргнуть не успел, как Мака отрезала глефой путь Цати, оказавшись прямо перед яком, а Линг Янг в ловком прыжке оседлала его хребет и вжала пятки в мохнатые бока, попутно схватившись свободной рукой за рог. Не то чтобы унизительно, но и не слишком уважительное отношение. — Скачи за мотыльками, Кид Шинигами, — скомандовала она. Если бы Кид мог говорить, то точно бы от такого нахальства потерял дар речи. Джоан, конечно, на нем тоже уже успела покататься, но та хотя бы вежливо спрашивала разрешения и не тыкала ногами в ребра. Як недовольно хрюкнул, но потом все же разумно рассудил, что побыть средством передвижения, пожалуй, единственное, чем он может быть полезен в образе яка в сложившейся ситуации. Чертов як, будь он неладен! Когда же уже этот звериный кошмар закончится! Кид мотнул головой и, взяв приличный разгон, двинулся за мотыльками. — Разберемся с демоном и догоним вас, — послышался голос Маки за спиной. — Одни справимся, — с нотками упрямства в голосе ответила Линг и крепче вцепилась в рог. Кид снова хрюкнул. Черт, да чтоб он кому-то рассказал, как съездил на Тибет… Так и всплыло перед мысленным взором малиновое от смеха лицо Блэк Стара и до визга хохочущую Патти… Як несся мимо скал и редких хилых деревьев за мотыльками. Гулкий стук его копыт эхом отскакивал от каменных выступов, сердце в груди бешено гнало кровь по жилам, а ветер в ушах сливался в монотонный гул. Бабочки мелькали впереди, а Мака с Джоан уже давно скрылись из виду. Обогнув очередную скалу, Кид с разгона влетел в голубое маковое поле и растерянно замотал головой из стороны в сторону, пока окончательно не остановился. Облако мотыльков бесследно исчезло. Остались только маки, скалы впереди и позади, а еще голубое небо и хохочущее над ними солнце. — Куда они пропали? — заерзала на спине яка Линг. Соул, по-прежнему коса, ситуацию тоже не прояснил. Голос его зазвучал растерянно: — Не знаю… Хм… вообще не круто… — Однако он вдруг оживился и заговорил уже увереннее: — Но знаю, куда нам нужно. Кид, Линг, видите на той стороне поля скалу со свастикой? Нам туда. — Откуда ты знаешь? — удивилась Линг. — Видел это место во сне. Ведьма наверняка будет поджидать нас там. — Заманивает в ловушку? — Скорее всего. — Пойдем туда добровольно? — Линг, это наш единственный шанс не вылететь после всего из Академии и заполучить душу ведьмы. Повелительница опять заерзала на спине Кида, усаживаясь поудобней. — Ты прав, — и снова вжала пятки в бока яка. — Поехали. А она бесстрашная, подумал Кид, или безумная. Лезть к такой сильной ведьме не каждый решится. Не лучше было бы дождаться Маку с Джоан, чем идти в логово врага в одиночку? Еще б он свои мысли мог озвучивать… Як вздохнул и двинулся вперед. — Линг, — непривычно мягко позвал Соул, когда Кид уже шагал по голубому цветочному морю к скале. — Что? — спросила повелительница. — Твой разговор с ведьмой… Я горжусь тобой.