Воришка

      Джэхен вышел из дома спустя некоторое время. Тэен успел пройти от одного его края до другого и обратно несколько раз, несколько раз проверил время — было уже три часа ночи — и наличие в кармане денег, если придется вызывать такси. Его пальцы, заледеневшие от тревог и неровной циркуляции крови, в застывшем уличном воздухе превратились в камень, но по телу проходила неприятная дрожь. Он готов был радостно вскрикнуть, когда из двери показалась укутанная в капюшон макушка Джэхена. Потом вспомнил. За Джэхеном закрылась дверь, так же мягко и секретно, как до этого за Тэеном.       Будто бы ничего не произошло. Все встало с ног на голову и обратно на ноги, и Тэен не знал теперь, как ему с Джэхеном говорить и о чем. А этого было не избежать. Белые носы чужих белых кед уткнулись почти вплотную в носы его собственных, таких же белых. То есть, абсолютно таких же. На Тэене были кеды Джэхена, списанные из-за выросшей ноги. Они часто обменивались вещами, когда размер не подходил или стиль, и вот эти кеды Тэен почему-то полюбил больше, чем другие три пары своих родных.       Надо было оторвать от них взгляд. Джэхен будто этого ждал.       У него в глазах блистали странные искорки — смятение смешанное с решимостью. Тэен оказался совсем сбит с толку. Пришлось мотнуть головой в сторону, из которой они пришли, чтобы изобразить подобие уверенности в происходящем. Взгляд Джэхена не сдвинулся с него, будто захватывая последние глотки воздуха перед прыжком, но потом, видимо, все сорвалось, младший кивнул и двинулся в указанном направлении.       Одолеваемый сомнениями Тэен дал себе отстать на полшага.       — Хён?       Хватка на его локте была осторожная и учтивая, Джэхен подтянул его к себе, улыбнулся деликатно, по-доброму.       — Ты идешь за мной как надзиратель, а я даже никого не убил.       — Даже? — встрепенулся Тэен, узнав знакомый сценарий. — Кажется, ты не в полной мере прочувствовал всю ситуацию, дай мне разъяснить. Ты забрался в чужой дом, пусть и нашей компании, но все равно — это же противозаконно, ты рылся-       — Я прочувствовал, хён, я прочувствовал, — перебил его тираду Джэхен, притянув пытающего отойти и начать считать на пальцах Тэена. — Не лишай меня своей компании, умоляю, смилуйся, пока мы будем идти. И вообще, холодно. — Он поежился и чуть погодя добавил, — Можешь наказать меня дома.       Потом согнулся, прижался к плечу Тэена — и Тэен сдался. Это уже точно был его друг.       — Я не собираюсь тебя наказывать, — серьезно возразил он.       Джэхен хмыкнул и несколько раз ударился ухом о его плечо. Они шагали не в такт, сцепленные руки тащили их то в одну сторону, то в другую, но расцепляться не хотелось. Уж слишком прохладной оказалась их одежда для ночных прогулок. С теплом друга к Тэену возвращалась убежденность в его чистосердечных мотивах. Просто душа у всех, наверное, находится в разных местах, думал он, прижимая локоть.       — Никому не рассказывай, — опомнился Джэхен.       Тэен хотел возмутиться, что они друзья, а друзья друг на друга не стучат, но не успел.       — А то ведь так получается, что ты теперь мой сообщник, — довольно добавил Джэхен и слез с его плеча, распрямившись.       Тэен замер, не ожидая такого внезапного наступления. Его на этот раз никто не потянул за собой, и он сам догнал обидчика       — Не сообщник!       — Сообщник, — пропел Джэхен. — Ты был там со мной. Так что в твоих интересах, чтобы об этом никто не узнал.       — Ах, ты, мелкий!       Джэхен рассмеялся, оглушив связку гирлянд в витрине магазина, она тревожно мигнула и погасла. Разбудил еще чью-то собаку. Та затявкала бойко, грозно, им пришлось кинуться с места и свернуть на другую улочку, чтобы разбуженные за компанию хозяева не заметили их.       — Зачем я только пошел за тобой, надо было дать тебе наломать дров и смотреть, как ты бы потом отмазывался!       — Я бы как-нибудь выпутался, — без тени сомнения заявил Джэхен, уверенно топая вперед, будто хорошо знал дорогу.       Тэен шел туда, куда вели ноги Джэхена. Он даже не задумывался об их пути, доверял ему. А он, похоже, и правда хорошо знал дорогу. Наверное, часто бывал у общаги, предполагал Тэен, обнимая пальцами мягкий рукав чужой толстовки. Он не знал, что за отношения связывали Джэхена с кем-то из девочек, но почему-то не сомневался: Джэхен прикладывал все усилия, чтобы склонить ситуацию в свою пользу. Джэхен всегда добивался успеха — и люди легко отвечали на его усилия собственным устремлением. Добьется и тут, неожиданно сделал вывод Тэен и убрал руку в свой карман. Джэхен окинул его вопросительным взглядом и выставил подальше локоть, как бы спрашивая, куда пропало тепло. Тэен отвел глаза и зевнул, двинувшись дальше по тротуару.       — Точно не стоило вылезать сегодня из кровати. Я мог спать! — заныл он.       — Ты бы играл в игрушку до сих пор, если бы остался.       В голосе звучала насмешка.       — Где твое уважение к старшим?       — Не знаю, когда я уходил, мне пришлось собираться в темноте, не смог его найти.       Теперь он точно улыбался, решил Тэен и вздохнул, скосив глаза на друга. В щеке ямочка, все нормально. Тэен фыркнул, изобразив возмущение, и ускорил шаг. Он оглядывался, посылая назад улыбки, Джэхен отвечал взаимностью, и Тэен шел вперед увереннее, хотя понятия не имел, куда. От быстрого шага его дыхание вырывалось в ночь пушистыми комочками. Одно здание проплывало за другим.       — А, хён, подожди, — протянул вдруг Джэхен. Его голос прозвучал тихо, но уверенно, будто что-то удумал. — Не торопись. — Он перегнал его, когда Тэен послушно остановился.       — Давай догуляем до рассвета.       — До рассвета?       — Немного осталось. Тебе разве никогда не хотелось встретить рассвет вместе, в городе, когда он не заполнен людьми и машинами, — в соседнем квартале громко бибикнули. — Не так заполнен, как днем.       Звучало заманчиво, хоть и подозрительно.       — Спать, — неуверенно сопротивлялся Тэен. — Я мог бы спать.       Джэхен перевернулся на ходу, встретившись с ним взглядом. Он шел спиной, схватив Тэена за локти, ведя его за собой по тропе, которой и сам не видел. Его глаза улыбались, улыбались его губы. Так страшно приятно, и улыбка, и глаза, и руки, обхватывающие его локти. Сердце зашлось от волнения. Что, если сейчас Джэхен упадет.       — Ты лежал бы и думал, что со мной, как я там, провел бы бесцельно в беспокойстве столько времени. Ты бы не мог оставить меня в беде так или иначе, я же знаю.       — Ты такой довольный, — Тэен остановился, из-за чего Джэхен споткнулся и чуть не упал на него. — Кажется, будто я чего-то не догоняю.       — Ты? Нет, ты не можешь.       — Это сарказм?       — Я абсолютно серьезен, пошли, — улыбка не сползала с лица Джэхена. — Мне кажется, нам нужно подкрепиться.       — Зачем? Мы идем спать, — встревоженно поинтересовался Тэен.       — Я сегодня пропустил свой двухчасовой перекус, надо его восполнить. Силы нам еще пригодятся.       Тэен пытался возразить, но, если быть честным, выбора у него не было. Добрые глаза, ласковые прикосновения, уверенность в том, что хён не откажет своему любимому донсену. У него не было выбора. Встретить рассвет вместе? Совершенно никакого.       Он запутался и не знал дороги.       Им пришлось бежать, чтобы успеть на автобус. Он стоял на остановке, уже мигая задними фарами, сигнализируя, что сейчас уедет в ночь и оставит их шагать еще километры пешком. Дверки слились воедино бесшумно. Тэен исследовал пол автобуса, согнувшись пополам, облизывая губы. Если дело касалось бега, а не танца, его выносливость испарялась в воздухе. Возможно, он просто был рожден, чтобы пополнить ряды стайеров, упорная безостановочная работа на результат всегда шла у него успешнее коротких набегов.       Над его ухом прозвучал смешок — Джэхен выглядел так, словно прогуливался в парке, даже челка его лежала ровно, лишь пара прядок выбилась из ряда.       — Тебе тоже надо подкрепиться, — сказал Джэхен, похлопав его по спине и направившись в сторону сидений.       — Куда мы едем? — Тэен прошел к сиденью у окна, которое Джэхен ему уступил под предлогом, что сам он выше, и ему будет видно и с дальнего сиденья.       — Я же сказал, подкрепиться.       — Мне кажется, мы едем в противоположную от общежития сторону.       Он сказал это и тут же забыл, отвлекся. За окном мелькали здания и вывески, вспышки фонарей и желтых окон. В темноте он не мог определить маршрут наверняка. Город ночью из привычного превращался в зловещие громады отсвечивающих небоскребов и бизнес-центров. По улицам гулял свет, но теплее и спокойнее от него не становилось. Или это Тэен просто не привык к нему. Даже до периода в СМ он больше времени проводил дома, пытаясь найти хоть какой-то контакт с внешним миром с помощью интернета.       — Доверься мне, — толкнул его плечом в плечо Джэхен.       — Мы однажды уже доверились тебе, заблудились и чуть не умерли от голода. И мы здесь сейчас по твоей вине вообще-то.       — Вот именно, без меня мы бы не были здесь сейчас. Разве не классно? — Джэхен указал пальцем в неровную зубчатую линию городского пейзажа за окном. — Просто доверься мне.       Он сложил руки на груди и с довольным видом уставился перед собой — лобовое стекло автобуса хорошо просматривалось. В автобусе почти никого не было, кроме парочки, оккупировавшей заднее сиденье. Тэену неловко было оборачиваться, чтобы не увидеть что-то не то, но на первый взгляд и парень, и девушка были увлечены сном, а не друг другом. Но это соседство все равно заставляло его кровь быстрее стремиться по венам. В автобусе их было четверо, еще водитель. Коленка Джэхена от раза к разу упиралась в его собственную, хотя он уже подвинул ее подальше он рубежа сидений. Оставалось тоже уткнуться взглядом в раскрывающуюся впереди картинку.       Она увлекала. Маршрут был освещен фонарями словно рождественской гирляндой, тонкие прутики столбов исчезали под их светом. Тэен с трудом сдерживался, чтобы не уехать на сиденье подальше, прижаться к спинке и увлеченно болтать ногами, пока мимо проносятся пустые темные окна и горящие лампы. Мысли разбежались по проезжаемым переулкам. Он даже не замечал, что уложил одну ладонь на бедро Джэхена, пока на одной из остановок тот не спрыгнул с сиденья, как ужаленный.       — Выходим!       Руку Тэена забрала другая рука, мягкая и немного влажная, и потянула за собой. Они выбежали из автобуса с той же прытью, с какой вбежали в него, двери чуть не схлопнулись у Тэена на капюшоне. Водитель посигналил им, давая понять, что ночная работа плохо сказывается на нервной системе, и что некоторым стоит внимательнее следить за происходящим.       — Почему мы выбежали?       — Я чуть не забыл, что мы хотели поесть, — пожал плечами Джэхен.       — Разве не ради этого мы сели на автобус?       — Да, но я немножко отвлекся. Ты выглядел таким довольным, счастливым.       Был, наверное, подумал Тэен и пальцами убрал челку с лица, прикрыв ладонью глаза. Пара секунд не спасла от неловкости. Джэхена выдавали уши. Общага, напомнил себе Тэен. Он же поймал сегодня Джэхена в общаге девочек, он не должен краснеть — никто из них не должен краснеть. Просто приятели, будущие одногруппники, просто катаются ночью на автобусе. Джэхен и его болтливый рот, его спонтанные побеги, неожиданные извращения, его странные слова, вылетающие как билет из кармана, хранимый там на счастье.       — Подкрепиться, — пришлось отвернуться, чтобы правильные, верные цели вернулись в голову.       Тэен услышал подтверждение, брякнутое будто впопыхах. Джэхену потребовалось время, чтобы сообразить, куда же он привез их.       Он не решился снова потянуть Тэена за руку, только кивнул в сторону и позвал за собой. Тэену ничего не оставалось, кроме как следовать за ним до конца.       Ожидать чего-то особенного было глупо, но иногда, когда город спал, а не кипел дневной жизнью, в воображение закрадывались сюжеты.       — Я так надеялся, что времена, когда самое классное в жизни — это рамен в GS25 — давно прошли, — сокрушался Тэен, пробираясь мимо стеллажей круглосуточного супермаркета.       — В смысле?       Джэхен, идущий впереди него, неожиданно развернулся, и Тэен, блуждающий взглядом по полкам со снэками, врезался в него. Он успел уклониться, чтобы не получить подбородком в глаз, только почувствовал по касательной прикосновение чего-то мягкого над скулой. Мягкого, особенного, упругого. Тэен заинтересованно схватил с полки красную упаковку, стараясь не смотреть, как Джэхен потирает пальцем губу. Наверное, было не очень больно. Тэену не было. Ну, разве что не физически.       — Рамён ночью в супермаркете — самое классное в жизни вне зависимости от возраста, социального положения и верований, — проворчал Джэхен, тоже занимая себя выбором, отвлекая разговором.       — Я бы лучше уверовал в печеньки.       — Вот и бери свое печенье. Тогда тебе — никакого рамёна.       — Если я прихожанин одной церкви, это не значит, что я не могу изменять ей с другой, — постарался защитить свои интересы Тэен.       В животе у него было пусто, силой мысли он удерживал желудок от того, чтобы заурчать на весь супермаркет.       — Боюсь, что это даже не по-буддистски.       — Это просто печенье! — воскликнул Тэен, потрясая красным пакетом в руке.       — Вообще-то это, — Джэхен указал рукой на упаковку, — как раз рамён. Да еще и супер-острый. Ты смотрел хоть, что брал с полки?       — Ты чуть не разбил нам лица в этот момент, — бездумно напомнил Тэен.       — Ааа.       Упаковка предупреждающим оранжево-красным горела у него в руке. Тэен вздохнул, устроив ее на ближайшую полку, давя в себе ощущение, что чинит беспорядок. Красная упаковка среди коричневых, желтых и фиолетовых с арахисом, орешками и какой-то сушеной рыбой, выделялась на их фоне как перчик чили. Джэхен продолжал потирать ушибленную, заалевшую губу. Тэену захотелось поскорее выбрать что-нибудь и уйти. Между стеллажей было тесно, они загораживали проход другим посетителям, а в животе у него становилось все менее спокойно.       — Я буду то же, что и ты, — вздохнул Тэен.       Джэхен ухватил с полки две безобидно выглядящие миски, еще прихватил чипсы разных марок — соленые и сладкие. Он столько набрал, что в руках не убиралось, пришлось отправить часть шуршащих упаковок в карманы толстовок.       Бледный пар гипнотически струился над двумя мисками с раменом, стоящими на крохотном деревянном столике. Они уселись прямо у магазина, ночной ветер сдувал пар от мисок и приходилось придерживать палочки руками. Они сидели пару минут, просто разглядывая вывески разномастных магазинчиков напротив, вдыхая влажный воздух с привкусом рамёна, следя за экзотическим танцем струек пара. Во внутреннем кармане при каждом движении шелестела фольга чипсов.       — Я надеюсь, ты все это съешь.       — Не сомневайся, просто доверься мне, хён, — повторил Джэхен свою мантру и принялся за ночную трапезу.       Тэену ничего не оставалось, кроме как последовать его совету. Между пережевываниями Джэхен поначалу раскрывал рот, чтобы выпустить жар изо рта, а потом принялся рассказывать истории из того времени, когда они еще не были знакомы, когда такой глубокой ночью родители не выпускали их из дома, когда они еще даже подумать не могли, что компания утвердит их дебют.       У Джэхена было много знакомых, с которыми он весело проводил время, вопреки словам о том, что всегда робеет на людях. И историй у него было предостаточно. Им не так часто приходилось делиться этими старыми воспоминаниями, к тому же, такими по сути бессмысленными, сконцентрированными на событиях длиной в момент, а на деле оставляющих неизгладимое впечатление о детстве.       Тэен слушал и смотрел на Джэхена во все глаза, увлеченный. У него никогда не было близких друзей до контракта с компанией, а истории про старшую сестру казались не такими интересными. Ему удавалось вспомнить один-два забавных случая, связанных с его собакой — Руби — и тогда уже приходила очередь Джэхена загораться восторгом и забывать о чипсах, зажатых между пальцами.       Это, конечно, было преувеличение. Рамен Джэхен прикончил быстро, две пачки чипсов — лишь чуть-чуть медленнее.       — Скоро должно светать, — медленно произнес Тэен, когда между ними повисла небольшая пауза.       — Значит, идем, — Джэхен встал и похлопал себя по животу, потом посмотрел в ту сторону, где должно было всходить солнце.       Начинало светлеть, Тэен был прав. Джэхен стоял, обласканный предрассветными красками, с высокими кораллово-очерченными скулами, с ключицами в розоватой палитре. После еды его губы покраснели снова, кровь прилила к коже, казалось, они даже чуть-чуть опухли. Тэен запустил пальцы в волосы и встряхнул их, пытаясь избавиться от внезапного наваждения.       Профиль, выделенный крадущимся светом, не желал вылетать из головы, и Джэхен перед его глазами повернулся к нему, посмотрел на него, и его губы пылали предупреждающе ярко.       Тэен вскочил с места и потребовал у Джэхена либо вести его домой, либо — он запнулся, у него все еще не было ни малейшей идеи, куда же они торопились. Он вспомнил причину их прогулки, Джэхена в комнате Сыльги или Йерим, может, Суен. Ведь у них были хорошие отношения, как-то раз шутки ради они даже записали песню втроем про супер-стажеров и борьбу со сладостями во имя красивой фигуры и хорошей кожи; Джэхен с трудом мог подобрать слова для текста песни, Суен тогда это заметила, сказав, что его участие — глупость, ведь ему эти проблемы не знакомы, и тогда он сказал, что она — тоже весьма идеальна. Тэену хотелось тогда выйти из зала со своим вырванным из тетрадки листочком, с его откусанным нелепым краешком, с не менее обглоданной ручкой, зажатой в другой руке.       — Идем, хён, ты прав, — прорвался сквозь его секундное затишье Джэхен со своей ласковой улыбкой.       Да, Джэхен был сейчас с ним, с ним проболтался по городу полночи, с ним делил рамён в круглосуточном маркете, с ним встретит рассвет. С ним. С ним. Тэен не хотел разгадывать, почему это заставляло его ходить по кругу и кусать себя за хвост, и не хвататься обеспокоенно за готовую поддержать руку. Это же можно. Нормально.       Дорога была недолгой. Тэен знал, что река совсем близко. Ее нельзя не чувствовать, нельзя не замечать. Как только река оказывается рядом — ее всегда ощущаешь кожей, большую воду, в которой рождалась жизнь.       Тэен шел ближе и ближе к черной глади, перебирающей волну за волной трепетно, как дитя, убаюкивающей и влекущей. Ему хотелось подойти ближе и заглянуть, увидеть, как вода подбирается и хочет лизнуть ботинки. Что-то манило его туда, так же сильно, как манила сцена, пустая сцена с подсвеченным софитами стулом посередине. Будто бы в воде можно было найти себя и остаться навсегда наедине.       За его спиной послышался удар тела о землю. Тэен отвернулся от воды. Он уставился на тело. Тело лежало поверх травы, на которой, Тэен был уверен, собралась роса. Тело не шевелилось, только заметно было, что оно дышало.       Тэен тоже вздохнул и вернулся туда, где тело оставило его.       — Эй, зачем ты так? — рассмеялось тело, потирая поясницу, хотя Тэен едва коснулся его ногой.       — Ты совсем с ума сошел. Трава сырая, ты тоже промокнешь. Заболеешь.       — У меня молодецкое здоровье, растущий организм, он готов к испытаниям, — Джэхен перевернулся на спину и раскинул руки. А потом и ноги.       — Ты не спал всю ночь. Иммунитет ослаблен. Вставай.       — Нет, я как раз здесь и собирался поспать.       Тэен присел рядом на корточки и сложил на коленях руки, чтобы удобнее было удержать равновесие.       — Ты хвастун, — тихо сказал он.       Джэхен в ответ закрыл глаза и откинул голову, челка опрокинулась назад, и несколько особенно упрямых прядок задержались в воздухе будто антеннки. Сердце Тэена работало спокойно, уверенно разгоняло кровь по организму. Что, если он приляжет рядом и забудет о темной воде и подсвеченной сцене для одного танцора? Что тогда произойдет?       — Ты когда-нибудь влюблялся, хён? — вдруг обратился к нему Джэхен, не открывая глаз.       Его лицо выглядело мирно, даже ресницы не вздыхали над поверхностью кожи. У Тэена мурашки пробежали по телу от неожиданного вопроса, и он неловко приземлил себя на ягодицы, досадливо крякнув.       — Так что? — повторил Джэхен, теперь слегка улыбаясь, наверное, по звукам мог себе представить, что хён страдает.       — Надо бы вспомнить.       — Тебе, что, пятьдесят лет?       — Это было давно, — недовольно пробурчал Тэен, пощипывая рукой траву. От нее оставались мокрые полосы, но мягкость травинок была приятна на ощупь.       — Настолько давно?       — В начальной школе, кажется.       — Да ладно?       Джэхен наконец открыл глаза и уселся в траве, сложив руки на коленки и чуть согнувшись. Он заглядывал в лицо Тэену с вызывающим недоверием, в его глазах так и читалось: «не может такого быть!».       Тэен выдернул пару травинок и швырнул их в Джэхена, но они, конечно, не долетели и упали обратно. Его подначивало неверие.       — Мне нравилась одна девочка.       — Рассказывай.       — Она сидела через парту, — тяжело вздохнув, не отрывая глаз от травинок, решился Тэен.       — Я не мог с ней общаться. На уроке. А вне урока тем более. В перерыв девочка, сидевшая между нами, уходила. И я смотрел, как та девочка, что мне нравилась, доставала коробочку с ланчем, аккуратно раскладывала палочки и салфетки, подобранные по цвету к коробке, и осторожно ела, все время поглядывая вниз, на подол своего платья, боялась испачкать салфетку. Потом так же складывала все обратно, палочки в футляр, салфетку скрепляла резинкой, объединяла коробок, футляр и салфетку другой резинкой и убирала в специальную сумочку. Обед был моим любимым временем в школе.       Подул ветер, подхватив выдранные травинки, унося их в сторону реки, поддевая прядки волос Джэхена. Даже его ресницы будто бы покачивались на ветру.       — Моим тоже.       — Что?       — Моим любимым временем в школе тоже был обед, — с насмешкой повторил Джэхен. — Все же тебе пятьдесят.       Тэен хотел сказать, что у него была романтическая причина любить обеденный перерыв, в отличие от Джэхена, который, наверняка, уплетал еду за обе щеки, не обращая внимания ни на что вокруг; хотел взбунтоваться, потому что два подряд упрека в старости — это слишком, но в итоге просто схватился за коленку Джэхена, опрокинул его на спину и надавал ладонью шлепков по зданице. Судя по хохоту, разносившемуся наверное по всему течению реки Хан, Джэхену нравилась грубая сила.       Она, сила, впрочем, быстро иссякла. Тэен увалился рядом, наплевав на сырость, на холод, исходящий от земли, на занимающийся рассвет. Он лежал, вдыхая свежий воздух, аромат реки и травы, разглядывая небо, пока в круг обзора не вползло чужое белое, как у привидения, лицо.       — А все же, влюблялся ты когда-нибудь?       — Я только что тебе рассказал, — оттолкнул его Тэен.       — Подозреваю, тебя увлекала скорее обеденная церемония, чем сама девочка. Ты даже имени ее не помнишь.       — Помню! — выпалил Тэен и затих.       Милая сиреневая коробочка, виноград, нарисованный на салфетке, плавные движения руки. Имя, имя, как же ее звали. Непримечательная стрижка, лицо какое-то такое, как у всех, чуть более аккуратные движения, чем у всех. Кем же она была? Нет, он встряхнул головой, нет. О каком имени может идти речь, если он даже не помнит ни одной особенности ее лица.       Джэхен перевернулся на живот, подставив под грудь локти, взирая на Тэена сверху вниз, младший на старшего.       — А по-настоящему, хён?       — Конечно, — все так же сам по себе ответил рот Тэена, повергнув хозяина в еще большее смятение.       — Ооо, — протянул Джэхен, никогда ранее не показывающий особенного интереса в сплетнях. — И кем же она была, та, что украла сердце нашего ледяного принца?       Театральный пафос был необязателен, но они все любили так насмехаться над типажами, данными им, написанными в профиле у каждого будущего участника, чтобы все знали уготованные им роли и начинали следовать канону на публике заранее.       Беда была в том, что Тэену нечего было ответить. Ведь никакой ее не было.       — Я не буду рассказывать, — нарочито хмурясь, ответил Тэен. — И тебе вообще зачем?       — Просто интересно, каково это — быть влюбленным.       Если бы не ночь, перетекающая в утро и уносящая с собой дотошность, Тэен бы дошел до умственного заключения, сделал бы вывод и обезопасил себя. Но ночь утекала по реке вниз.       — Я могу рассказать тебе, каково это. Без имен.       — Так чего ждешь?       Джэхен не сводил с него глаз, будто пытался вычислить, будто знал, что Тэен блефовал. Но Тэен сам не мог понять, пытался ли Джэхен вывести его на чистую воду или действительно хотел узнать что-то новое. О нем. Момент выдался располагающий. Рядом не было никого, кто мог бы их подслушать, час — идеальный для разговоров по душам. Тэен моргнул раз, и два, и приготовился к тому, чтобы испортить этот тихий и невинный тет-а-тет своим неказистым, он был уверен, враньем.