The Fatal Man

ТЕД Она моя. Это уже ничто не изменит. Ей не удастся ускользнуть. Успокойся. Она в моих руках вся без остатка. Она у меня в кармане... А если что-то пойдёт не так, и она посмеет уйти, то я знаю наверняка что буду делать. Я готов рискнуть снова. Ради неё. Может, это поможет наконец остановиться... Может... Это моя добыча. В этот раз всё получилось даже красиво и безупречно, изысканная охота тончайшей глубины исполнения. И мне не хотелось никаких трофеев, не хотелось больше ни о чём думать. Она — мой единственный трофей. Её тело целиком и полностью — мой трофей. Её очаровательное, милое, притягательное, возбуждающее самое тёмное во мне, неодолимо влекущее тельце. Прошлой ночью я не мог слезть с неё. Такая гладкая и горячая. С ней я половой берсерк! Не хочу останавливаться. Она пробуждает во мне зверя. Я буквально взвыл, когда бурно кончал. В ту минуту я готов был рвать и метать, у меня на втором заходе дыхание перехватило... И если бы она сбежала, я бы просто загнал её в этом лесу. Когда вдалбливал в неё член, в голове пульсировала только одна мысль: Моя. Моя. Моя. Надеюсь, она хорошенько запомнила каждую секунду и думает об этом как я. Каждую сладостную секунду. Мучительно тянет соскочить со своего места и прыгать до потолка вместе с взмывающим ввысь восторгом, держаться весь день на одном только неистощимо поигрывающем ликовании. Я как будто поверх всего происходящего, над всеми. Мне нужно придумать план, что я буду делать дальше, но пока не могу сфокусировать внимание на чём-то конкретном совсем. Я смотрю сквозь профессора с его рассуждениями об истории трудового законодательства страны, и мне кажется, что я в силах освоить эту идиотскую программу курса за три дня и покончить с этой мышиной вознёй. Студенты что-то мямлят в ответ на его вопросы, я готов поднять вверх руку, и слова будут беспрепятственно соскальзывать с языка и ложиться, как арахисовое масло на хлеб. Но думаю только о моей девочке. Ло. Как можно столько думать об одном... Я развёл её ноги в стороны с такой силой, что представил, как жёстко насилую её, не одним только членом, не-ет... Как же я хочу её. Она — просто концентрированные телесные переживания. Вся в своём существе моя девочка. Подозревает ли она об этом? Я знаю её. Я чувствую её. В какую игру она решила со мной сыграть? В мою игру? Супер! Тогда мне будет сложно остановиться в биллион биллионов раз! Она будет играть только в мою игру и по правилам, установленным для неё мной. С первого взгляда на её ножки и всё остальное в супермаркете я мечтал раздеть её, это была сложная ночь после встречи, я бы не успокоил себя никаким другим способом, если бы не пошёл за ней к общежитию в ночь нашей встречи, если бы не проследил. Она была удивительно лёгкой и беззащитной на тёмной улице и в то же время такой безмятежной, что я даже забылся, просто любуясь ею со стороны. С самого начала всё шло не так, как бывало со мной в прошлые разы... При одном только вызове в памяти эти ножки заставляли крепнуть стояк. Даже в неподходящий момент. Прошлой ночью я вцепился в них как в кусок мяса, поданный мне на блюдечке. Такие хрупкие, нежные. И такие аппетитные бёдра. Если она когда-нибудь станет сопротивляться моим прикосновениям, я просто отпилю их. Раз и навсегда. Ты слишком сладенькая, Ло! Это очень опасно в этом мире. Когда я придушил её, меня обуяло дикое желание кусать груди, она была без сознания, и я сделал это со всей жаждой животного у водопоя, а потом до одури стиснул в ладонях, как два мячика, из которых хочу выжать весь воздух. Однако она не жаловалась на укусы и боль после, и это меня ещё больше заинтриговало в ней и перекрутило мой мозг окончательно. Означало ли это, что я могу делать всё что угодно? Да! Как я и мечтал. Как я мог отпустить мысль только в полёт своих умопомрачительных фантазий. Как я всегда себе представлял. Но теперь эти болезненные фантазии проявляются в ней сполна, как на совершенном дьявольском снимке. Мои фантазии попали в головокружительное пике. Она потеряла счёт времени, мне на руку сыграло и бессознательное состояние, и я насладился вдоволь. Я был её Богом. В моих руках лежало податливое послушное тело, подчиняющееся только одному Закону. Закону Теодора. Я мог трогать, где захочу. Я мог делать, что нравится. Раздвинул её милые ножки ещё чуть шире. Провёл рукой по мягкой гладкой коже. У меня в голове сразу появилось это сравнение — белый атлас. Каждый сантиметр ножек моей девочки. И я обкончал их. Это было невыносимо выдерживать. Интересно, смог бы я вернуться к нормальной жизни рядом с ней? Может быть, меня наконец-то отпустит это наваждение, эта жажда смерти... Но я даже не могу представить, что такое для меня "нормальная" жизнь. Может, поговорить об этом с Ло? Она завораживает умением слушать, только мне всё время лезут пошлые мысли... Я должен найти время поговорить... Она понимает что к чему, и к тому же проверю её. Она понимает меня. Точно. Наконец, впервые за всё то долгое время, я обрёл человека, который меня понимает. А если она просто притворщица, очередная сука, но очень хитрая сука? Может, расколоть её было бы проще... Я мог бы избить её, запугать... Под пытками любой расколется рано или поздно. И это несомненно доставило бы не меньший кайф... Но... Почему-то я стал ей доверять. Где-то очень глубоко всем существом тяготеть к моей Ло. Прошлой ночью, когда она лежала подо мной без сознания, и её трепещущие веки замерли, устремившись к звёздному небу в окнах машины, я напитался её вкусом, притаённой тишиной дыхания, хрупкостью, что полностью в моей власти. Такая лакомая тростиночка в моих руках. Я мог бы сломать её... Сломать с аппетитным хрустом. Но я хотел только одного! Продолжать. Продолжать наслаждаться ею, забавляться с ней. Кажется, всё идёт по моему сценарию, и Ло прекрасно вписывается. Она под моим контролем! Не о чем тут беспокоиться. Всё путём. Всё как никогда идеально! Все условия соблюдены. Но смогу ли я остановиться на этом? Ло как будто сошла с картинок тех самых детективных журналов с жёстким порно, что так заводили меня. Внутренне я не перестаю любоваться ею. Я чувствую в ней беззащитную девочку, какой бы она ни пыталась казаться. Моя девочка. И я не хочу убивать, я столько раз пытался, в надежде насытиться, перегореть. Я перепробовал многое на этом пути. Даже устроил себе даблик, когда похитил сразу двоих из парка Саммамиш в июле. И это не помогло тогда, разве что обострило мои сексуальные переживания на неделю. Я реализовал одну из преследовавших меня фантазий, поставил как вожделенный спектакль. Двойное изнасилование и убийство привели меня в неистовое возбуждение, я хотел попробовать, я не мог не сделать этого, месяцы прокручивая в голове одну и ту же кровавую картинку. Ужас в глазах этих двоих и обречённость их сознания, что они не уйдут от меня живыми, что одна последует за другой, творили странные полумагические вещи — приносили самые яркие оргастические переживания, я буквально таял, входил в мёртвый экстатический транс. Я насиловал и убивал маленькую заплаканную брюнетку на глазах у другой, и её ужас меня только подхлёстывал. Я мог испытывать острые сексуальные ощущения только от чувства своей безграничной власти и контроля. Даже простое порно уже не вызывало никаких эмоций. Даже брутальное жёсткое порно. Я слишком часто использовал его ещё подростком, и со временем ощущения возбуждения притупились. Ничто не приносило желанного удовлетворения. К Лиз я безнадёжно охладел, она не знала меня и не могла понять, сексуальные игры в бдсм, рабыню и господина, на которые я всячески намекал, чтобы хоть как-то держать себя в тонусе, должным образом не отреагировала. В общем-то, у нас не было ничего общего. Я знал, что снова выйду за новыми жертвами. Дженис и Дениз, как я потом поглумился, мне хотелось помучить этот наивняк подольше после долгожданной охоты в тот жаркий день. Только азарт пропал. Я устал. Вскоре ко мне снова вернулась дисфория, так это называется, и беспросветная грусть. К чёрту всё это! Я правда хотел завязать! Смертельно любопытно теперь, Ло смогла бы меня понять по-настоящему? Она ведь может... Так странно. У меня никого не было ближе... И немного не по себе от этого. Что, если она всё это разрушит? И я просто ёбнусь, на этот раз окончательно... В голове так плотно и горячо, что нет свободного места от мыслей о ней. Я снова и снова вызываю воспоминания жаркой ночи. Её полные нежности и откровенного желания глаза. Эта её беззаветная покорность окутывает меня тёплым мурашковым трепетом, порождает всё больше любопытства, как далеко она меня заведёт. Я хочу только больше день ото дня. Больше её. Она работает сегодня. Это значит, будет одна, с другими людьми. Чёрт знает с кем! Не под присмотром. Чем она будет там заниматься? Я должен отвлечься. Должен занять себя чем-нибудь. К пяти я отправился бесцельно колесить по городу, как долбанное перекати-поле. Абсолютно не находя себе никаких занятий, как если бы бомжевал в своём Жуке. Это начинало меня бесить. Ло своими ножками опять пересекла клетки моего разума. Руль совершенно не слушался под вспотевшими ладонями. "Она же будет на работе. Отвлекись. Просто расслабься и всё" — повторял я себе снова и снова. Она же никуда не денется. Так я наматывал мили на колёса, пока они не привели меня к дому. Бессознательно я вернулся к себе, хоть и планировал помотаться подольше. Сегодня я был блядски рассеянным — оставил включённым свет в ванной комнате. На столе валялись беспорядочной кипой какие-то бумаги и брошюры. "Памятка для студентов" "Горнолыжный курорт в Уосатч: Биг Коттонвуд" Письма и счета Всё это необходимо было разобрать ещё вчера. Так я решил сосредоточиться. До потери пульса и педантизма раскладывать по полочкам каждую бумажку. Не особо помогало. Я всё ещё думал только о ней. С этими знойными мыслями я полез в холодильник. Она не могла быть в моём холодильнике, но чем чёрт не шутит! Я усмехнулся сам себе. Хорошо охлаждённая, всегда свеженькая Ло. Прекрасно утоляет жажду. Временами ждёт моей хорошей прожарки. Я прикрыл глаза в блаженстве и согласии с самим собой. Откопал какой-то древний томатный суп и приготовленный вчерашний соус с овощами, облазив полупустые полки. Надо же, сколько я тут уже ничего не готовил. Не помню... В последнее время мой аппетит выкидывает номера своей нерегулярностью. То я сметаю всё что попадает в поле зрения, то забываю ел ли хоть что-нибудь накануне. Сегодня, кажется, с утра не было и маковой росинки во рту. А ночью обуял такой волчий голод, что я готов был смолотить целый консервный завод и парочку туш с мясокомбината. Я подогрел соус и приготовил оставшиеся спагетти. Сойдёт! Залпом выпил суп прямо из банки. Как животное. Я ощутил всю тяжесть звериной тоски, да! На ходу расправляясь с порцией спагетти в тарелке, я вернулся в комнату и устроился в кресле. Вообще-то у меня родилась одна блестящая идея. Это было бы так же горячо... И забавная игра для нас, и позволит мне быть этой ночью с Ло. Я едва сдержал злорадный смех. Разгоревшийся внезапно аппетит уже просил большую пиццу и барбекю с лимонадом. Мы как раз договаривались увидеться с ней в семь до смены. Так я и раздобуду её рабочий номер телефона незаметно. Знаю, низкое мелочное преступление. Но разве не оно свело нас вместе?..