Карусель 8

Lady Garet автор
Реклама:
Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Uta no Prince-sama

Пэйринг и персонажи:
Рэйджи Котобуки, Аине Кисараги, Рюя Хьюга, Мицуо, Аи Миказе
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Миди, 13 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU Ангст Драма Упоминания самоубийства Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Описание:
Жизнь Рейджи рухнула в пропасть в тот день, когда его друг попытался покончить с собой. Но мир шоу-бизнеса не терпит слабых, здесь нужно двигаться только вперёд и всегда быть на высоте, чего бы тебе это ни стоило.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
К этому тексту есть что-то вроде продолжения - мини "Сны и слёзы" https://ficbook.net/readfic/8695287
Окончание истории - "Так звучит во мне твоя песня" (кроссовер с K-Project): https://ficbook.net/readfic/9200429/23552207
Написано на ЗФБ-19 для команды "Anime Idols"
10 октября 2019, 00:56
— Ты слышал про Айне? — Да, это ужасно! Он, конечно, и раньше жаловался, что устал от сцены и такого сумасшедшего ритма, в котором живут айдолы, но я никогда бы не подумал, что он это всерьёз… Как он сейчас, ты не в курсе? — Врачи говорят, состояние стабильное, но ничего не обещают. — Значит, он так и останется в коме на всю жизнь? Не могу в это поверить… — Я тоже… Ведь ещё пару дней назад на репетиции мы вместе мечтали о том, как здорово будет выступить с новой песней. А потом Рейджи уехал на это чёртово прослушивание — и всё. Знаешь, Айне звонил ему в тот вечер, но он не брал трубку. Бессердечный эгоист! Это он во всём виноват. — Они с Айне были лучшими друзьями… Ты прав, это Рейджи во всём виноват. Боюсь, что теперь не смогу уже играть с ним в одной группе. — Я тоже. Интересно, что он скажет нам, когда вернётся? И как после всего этого сможет смотреть в глаза господину Саотомэ? — Мне без разницы. Не хочу его больше видеть!… * * * * * Рейджи узнал о том, что его лучший друг пытался покончить с собой, только тогда, когда вернулся в Сияющее агентство из другого города, где находился на прослушивании. Ему хотелось скорее увидеть Айне и рассказать ему обо всём, тем более что тот сам ему звонил в прошлый вечер. Но во время прослушивания невозможно было отвечать на личные звонки, а позже у Рейджи разрядился телефон, и он решил, что поговорит с Айне сразу, как только вернётся. Именно поэтому он поспешил в агентство, несмотря на то, что директор дал ему выходной. Но Айне нигде не было: ни в общежитии, ни в комнате, где обычно репетировала их группа, ни в библиотеке, ни в столовой — нигде. Занятый поисками, Рейджи почти не замечал, что встреченные по пути люди избегают смотреть ему в глаза, шарахаясь, как от заразно больного. — Котобуки? Да, это он… — Чёрт! Никогда бы не подумал… Всё стало ясно только тогда, когда он встретил во дворе агентства своих товарищей по группе… Бывших товарищей по бывшей группе и, возможно, из бывшего агентства. Рейджи был в таком шоке от новостей, что, едва выслушав, просто молча прошёл мимо, заложив руки в карманы, и, не оборачиваясь, направился к выходу. А вслед ему неслось: — Бессердечный эгоист! Это ты во всём виноват! * * * * * В палату к Айне его не пустили. Врач лишь коротко рассказал о состоянии больного и спросил будничным голосом: — Значит, это вы — тот человек, кому был последний звонок от господина Кисараги? Рейджи только кивнул и так же, как часом раньше из агентства, не оборачиваясь и не говоря ни слова, вышел с территории больницы. Ему больше не стоило здесь появляться, сейчас ему ясно дали это понять. И для него теперь неважно, выздоровеет Айне или останется в коме на всю жизнь: Рейджи уже не имеет права интересоваться его судьбой как близкий друг. Теперь эта нить разорвана навсегда. Кисараги Айне умер только для него одного, в то время как для всех остальных — ещё жив. И надежда на выздоровление Айне жива для всех, кроме него. Потому что во всём, что случилось, виноват только он. Ему нет прощения, и оправдываться бесполезно, тем более перед самим собой. * * * * * Котобуки Рейджи и Кисараги Айне дружили с детства. Детям всегда нравится быть на виду, нравится внимание и восхищение взрослых, а Рейджи, казалось, любил это даже больше остальных. Поэтому он очень рано начал петь и сниматься в рекламных роликах. От одних разговоров о сцене его огромные серые глаза сразу вспыхивали ярким огнём. Он был так увлечён, что часами мог пропадать на съёмочных площадках, хватаясь за любое дело, которое было по силам ребёнку его возраста. Взрослые посмеивались, но не прогоняли, временами давая ценные советы, которые Рейджи сразу же стремился воплотить на собственных уроках вокала. Он горел идеей стать настоящим айдолом и заразил этой идеей своего друга Айне. Солнечный задор Рейджи, его одержимость и целеустремлённость всегда восхищали Айне. И хотя он имел совсем другой характер, но перспектива стать айдолом виделась очень заманчивой. Айне казалось, что если его весёлый и немного сумасшедший друг будет рядом, то он сам сможет справиться с любыми трудностями. Да, он справится! Лишь бы они всегда были вместе… И они действительно долгое время шли рядом, рука об руку: сначала окончили подготовительные курсы, потом поступили в Академию Саотомэ, а после, с отличием окончив Академию и благодаря этому завоевав расположение директора агентства, стали вместе играть в группе, параллельно снимаясь в рекламе и шоу. Но едва они вступили во взрослый мир шоу-бизнеса, случилось то, чего никто из них не ожидал: Айне вдруг почувствовал, что не создан для такой жизни. Глядя на своего друга, который с бешеным энтузиазмом кидался во все проекты агентства, где мог принять хоть какое-то участие, Айне ощущал, как его сердцем постепенно овладевает тоска. Он всегда был достаточно замкнутым, а теперь ещё стал сильно уставать от бесконечной суеты и напряжённого рабочего графика. Люди, люди, люди… Кругом безразличные лица с фальшивыми улыбками — тысячи вежливых и радостных, но словно неживых лиц. И никому из этих людей нет до тебя дела. Но самым страшным было то, что Рейджи постепенно стал вести себя точно так же, как и все здесь. Его улыбка, полная яркого, искристого задора, теперь превратилась в маску, которую он практически не снимал. Айне раньше даже в кошмарах не мог представить себе, что такое может случиться. Они жили в одной комнате общежития, принадлежавшего агентству, и у них по-прежнему не было друг от друга тайн, но с каждым днём Айне всё больше чувствовал, что Рейджи отдаляется от него, и между ними вырастает стена непонимания. В тот последний вечер, охваченный тоской и отчаянием, Айне в исступлённой надежде набирал номер своего друга, но тот так и не ответил ни на один звонок… * * * * * — И ты так просто отпустил его, Сияющий? Хьюга Рюя мрачно смотрел на дорогу, до хруста в пальцах сжимая баранку автомобиля. За всё то время, пока он работал в Сияющем агентстве сначала певцом, а потом актёром, преподавателем и менеджером, у них не случалось подобных ужасных инцидентов. Сидящий рядом, на переднем сиденье, Саотомэ только пожал плечами. — В мире шоу-бизнеса слабым нет места. Но мне кажется, Котобуки ещё вернётся. Этот мальчишка чертовски талантлив и к тому же не может жить без сцены. Вот увидишь, уже завтра он будет у меня в кабинете. — Хорошо бы, если так… — пробормотал Рюя себе под нос. На самом деле он боялся, что Рейджи, не выдержав груза вины и навалившихся проблем, тоже попытается покончить с собой. Это было бы настоящей катастрофой. Рюя волновался не только потому, что второго такого скандала Сияющее агентство просто не переживёт. Рейджи он заприметил ещё с тех времён, когда тот учился под его руководством в Академии Саотомэ. Хотя, наверное, этого весёлого, компанейского парня любили все, так что симпатия молодого преподавателя, у которого их класс оказался первым, не являлась чем-то исключительным. Глядя на сумасшедшего Котобуки, трудно было сказать, что их связывает с замкнутым, нежным и ласковым Кисараги Айне, однако они были лучшими друзьями, и сейчас Рейджи, безусловно, сильно переживал. Ситуация осложнялась тем, что все его прежние товарищи сразу отвернулись от него. А принимая во внимание то, что его имя ещё и оказалось в самом центре скандала, бросающего тень на Сияющее агентство, наиболее вероятной перспективой для Рейджи было увольнение. Рюя даже представить себе не мог, что сейчас чувствует его бывший ученик, и искренне думал, что такая волна способна сбить с ног кого угодно. Во всяком случае, он сам при подобных трагических, но гораздо менее скандальных обстоятельствах, когда погиб его композитор, с которым они дружили со студенческих времён, навсегда бросил карьеру певца, полностью сосредоточившись лишь на актёрской игре и преподавании. Поэтому он на всякий случай спросил: — А что ты будешь делать, если он вернётся? Уволишь его? — Я что, похож на идиота? — усмехнулся Саотомэ. «А разве нет?» — подумал Рюя, но промолчал и сказал совсем другое: — Но ведь этот скандал подрывает репутацию нашего агентства. — Разумеется. Однако это жизнь. У Кисараги сдали нервы, и он не выдержал напряжённого графика. Такое, на самом деле, могло случиться где угодно и с кем угодно. В нашей работе никто от этого не застрахован. Я уже принял меры для того, чтобы скандал не просочился в прессу, и даже придумал отличненький проект, чтобы отвлечь поклонников от всей этой истории. Теперь Кисараги навсегда должен исчезнуть — так, словно его и не было. Рюя вздрогнул. Сияющий Саотомэ недаром считался акулой шоу-бизнеса, однако верно было также то, что он здорово разбирался в людях и никогда не упускал возможности, сулившие выигрыш. — Значит, ты не собираешься увольнять Котобуки, даже несмотря на то, что его выгнали из группы? Саотомэ громко расхохотался. — Ты же знаешь, что группа держится на харизме лидера. А лидером там был именно он, хотя никто и не желал этого признавать. Зуб даю, эта группа распадётся в течение двух недель — сама, мне даже не придётся вмешиваться… Котобуки не так прост, как кажется. Совсем не прост! И поэтому я никуда его не отпущу. — Так значит, это ты отдал распоряжение не пускать его в палату к Кисараги? — догадался Рюя, снова внутренне вздрогнув. Несмотря на весь свой клоунский эпатаж, директор агентства в действительности был очень жёстким человеком. — Ну да, я, — довольно усмехнулся Саотомэ, но тут же добавил суровым голосом, в глубине которого сквозили нотки искренней симпатии: — Мальчику не об этом надо сейчас думать, ему нужно двигаться вперёд. Знаешь, Рюя, я тут подумал… Подбери-ка ему какой-нибудь индивидуальный проект — такой, чтобы аж искры из глаз. — Понял. — Вот и чудесненько. Заходи ко мне вечерочком, обсудим. А завтра я предложу его Котобуки. Рюя кивнул, решительно сдвинув брови. Думать о том, что его бывший ученик может не вернуться в агентство ни завтра, ни когда-либо ещё, ему не хотелось. * * * * * — Ты только представь, Айне, когда мы станем айдолами, тысячи девушек будут смотреть на нас — и петь вместе с нами, и плакать от счастья. У меня уже сейчас дух захватывает, когда воображаю себе всё это! А мы с тобой будем стоять на сцене плечом к плечу: в красивых костюмах, все камеры будут направлены на нас, и радость зрителей будет биться в наших сердцах. Это же так здорово! — Не знаю, Рейджи. Я не думал об этом. — Правда? Но ты ведь хочешь стать айдолом? Или нет? — Я хочу просто идти вперёд вместе с тобой. — Я тоже, Айне! Говорят, что в шоу-бизнесе тяжело работать, но вместе мы же справимся, верно? — Конечно. — А если что-то случится, ты всегда сможешь уйти. Я не желаю, чтобы ты считал себя обязанным делать то, что нравится только мне. — Я не уйду, пока ты будешь рядом, Рейджи. — Значит, мы всегда будем вместе! * * * * * Огромное колесо обозрения сверкало и переливалось в ночной темноте. Перегнувшись через бортик открытой кабины, Рейджи смотрел на город. Так красиво… Сколько кругов он уже сделал? Кабина снова добралась до самой верхней точки, от высоты захватывало дух. На первом круге он отстегнул ремень безопасности. На втором сел на бортик, свесив ноги наружу. Кажется, именно тогда налетевший порыв ветра унёс его шляпу. На третьем круге он уже стоял на бортике во весь рост и, ухватившись за железный трос, поддерживающий крышу кабины, ловил губами солёную свежесть пьянящей высоты. Одно движение — просто разжать пальцы… и он полетит вниз как птица, раскинув руки. Небо на секунду ласково примет в объятия, а потом вдалеке загорится свет, и он увидит протянутые навстречу руки Айне… Но Рейджи понимал, что никогда не сделает этого. Не потому, что он трус, а потому, что его вина слишком тяжела. Она застилает глаза чёрной пеленой, закрывая перед ним все двери: людских сердец, надежды и вечности, — не оставляя даже крохотного шанса на прощение. Он сможет хоть немного оправдаться перед самим собой, только если честно пронесёт груз этой вины через всю жизнь. Теперь он не имеет права позволить себе умереть: Айне навсегда отнял у него эту возможность. Спустившись внутрь кабины, Рейджи сел на скамейку и, расстегнув ворот рубашки, просто перегнулся через борт и стал смотреть на город. Ветер бил в грудь, обжигал лицо солёными порывами, нещадно трепал волосы. А внутри было пусто. Ни слёз, ни мыслей. Ребята правы, он — бессердечный эгоист. Он обещал Айне никогда не оставлять его одного, и глупо сейчас оправдываться тем, что на прослушивании всех просили отключить телефоны. Горькая истина заключается в том, что он предпочёл карьеру, пожертвовав другом. Он предал дорогого человека, нарушив обещание. Он сам выбрал свою судьбу. — Прости меня, Айне, — вдруг произнёс Рейджи, когда кабина карусели, миновав верхнюю точку, плавно заскользила вниз. Голос его был твёрд, хотя и наполнен отчаянием. — Клянусь тебе, что отныне я буду жить не ради себя, а только ради тех, кому я нужен. Я буду стараться изо всех сил! Слышишь? Ветер подхватил эти слова — и тёмное небо обрушилось вниз красотой, величием и мощью ещё неспетых, будущих песен. Тысячи горящих глаз, смотрящих из зала; тысячи губ, восторженно кричащих: «Рейджи! Рейджи!»; слёзы и письма поклонниц, их радость, их эмоции, их любовь… — Я буду жить ради них. Прости меня, Айне… * * * * * На следующий день Рейджи пришёл в агентство. Поскольку ночь он провёл в городе и в комнату общежития, которую они делили с Айне, так и не заходил, он не знал, уволил его Саотомэ или нет. В комнате его могло ждать письмо от начальства, Рейджи понимал это, но всё-таки не смог пересилить себя и поэтому направился сразу в кабинет директора, мысленно уже простившись со своей карьерой в Сияющем агентстве. Потому что подобную наглость даже эксцентричный Саотомэ никогда не спускал с рук. Знакомые при встрече по-прежнему отводили глаза, а он в ответ улыбался им приветливо и светло, так, словно ничего не случилось. Это производило такое пугающее впечатление, что пока Рейджи шёл от ворот агентства до нужного этажа, при его появлении все сразу замолкали. Однако улыбка не покидала его лица, и походка казалась всё такой же лёгкой и беспечной, как раньше. На лестнице он встретил Хьюгу Рюю — своего недавнего учителя. Благодаря брутальной внешности и глубокому, пронзительному взгляду голубых глаз Хьюга снимался преимущественно в фантастических боевиках, где играл суровых героев-одиночек. В жизни он тоже был достаточно суровым человеком: в классе у него никогда не было любимчиков, и поблажек никому ждать не приходилось. Однако сейчас, заметив Рейджи, Хьюга приветливо кивнул ему и, не обращая внимания на косые взгляды со всех сторон, ободряюще положил руку на плечо. — Котобуки, хорошо, что ты здесь. Сияющий Саотомэ хотел тебя видеть, он ждёт в кабинете. Давай, бегом. — Да, Хьюга-сенсей! Рейджи удивлённо распахнул глаза и, благодарно поклонившись учителю, действительно бегом помчался в кабинет директора. Неужели господин Саотомэ не собирается его увольнять? Ну и дела! Сияющий сидел в своём огромном кресле за большим столом и поигрывал скрещенными пальцами, словно говоря: «Ну-ну, детишечки, что вы мне расскажете?» За спиной директора висела картина с каллиграфией, где было выведено название его песни, в своё время разошедшейся тиражом в 20 миллионов копий, — «Из-за любви». — Доброго утречка, мистер Котобуки. Итак, каковы ваши дальнейшие планы? «Сияющий в своём репертуаре», — подумал Рейджи, склоняясь в вежливом приветствии. Ни сердитых нотаций, ни расспросов, ни напоминаний о произошедшем — сразу к делу. Что же, к делу так к делу, во всяком случае, ему самому уже нечего терять. И Рейджи твёрдо сказал, глядя прямо в лицо директору: — Я бы хотел продолжить работу в вашем агентстве, господин Саотомэ. Сияющий одобрительно хмыкнул и, вскочив ногами на своё кресло, с хохотом закружился на нём. — Ну, Рюя, что я говорил? С тебя тортик! Лицо вошедшего в этот момент в кабинет учителя Хьюги отразило сложную гамму чувств. В этом выражении неловкость за нелепое поведение своего патрона смешивалась с каким-то странным умиротворением, даже моральным облегчением, словно с его души свалился огромный камень. Удивлённо отметив это про себя, Рейджи перевёл взгляд на Сияющего, который, перестав хохотать и кружиться, снова устроился в кресле и сказал вполне серьёзным, деловым тоном: — Отлично, мистер Котобуки. Вы снова подтвердили мне, что я в вас не ошибся. Вы талантливы, трудолюбивы, всегда полны энергии и свежих идей, вас любит публика — меня это устраивает. К тому же вы обладаете явными задатками продюсера, и со временем могли бы оказывать мне помощь в этом вопросе. Так что уволить вас было бы слишком недальновидно с моей стороны. Однако, учитывая то, что сейчас ваше имя оказалось в центре скандала, бросающего тень на репутацию агентства, я могу продлить с вами контракт, только если вы согласитесь выполнить мои условия. В будущем, когда придёт время. Рейджи сдержанно поклонился. Можно было ожидать, что Сияющий из всего постарается извлечь выгоду — даже из той беды, которая случилась с Айне. Впрочем, для директора одного из крупнейших агентств в мире японского шоу-бизнеса потеря одного рядового айдола — не трагедия. Особенно если он взамен с потрохами получает другого — более яркого и талантливого, а в перспективе ещё и способного продюсировать под крылом агентства собственные проекты. Рейджи прекрасно понимал, что, согласившись сейчас на условия Саотомэ, он уже никогда не сможет ни уйти из этого агентства, ни составить в будущем конкуренцию Сияющему, поскольку по гроб жизни будет ему обязан. Но в той ситуации, в которой Рейджи оказался, это оставалось единственным, что он мог сделать, чтобы выполнить своё обещание, данное ночью на карусели. Да, он сделает всё возможное, чтобы заслужить прощение за свой страшный грех; отныне он будет жить только для других, поэтому его собственные амбиции больше не имеют значения. — Я согласен, господин Саотомэ. Готов приступить к работе. Услышав эти слова, сказанные после паузы длиной лишь в несколько вздохов, Сияющий снова расхохотался, а Хьюга хмуро сдвинул брови и вышел из кабинета. * * * * * В их комнате уже побывали: все вещи Айне были вывезены, а аккуратно заправленная кровать благоухала чистым бельём. Рейджи закусил губу и, сделав над собой невероятное усилие, переступил порог. Его собственные вещи казались нетронутыми, они были в таком же беспорядке, как и всегда. Но от Айне не осталось ничего, что напоминало бы о том, что он когда-либо существовал: ни одной фотографии, ни единой мелочи, даже лёгкого аромата морской соли, который всегда исходил от его волос и одежды, не осталось. «Сияющий отлично постарался. Видимо, я действительно очень нужен ему, если он проявляет по отношению ко мне такую заботу», — с горечью думал Рейджи, наскоро скидывая в дорожную сумку деньги, документы, диски, папки с нотами и идеями, самую необходимую одежду и мелочи, которые могут пригодиться в долгом и дальнем путешествии. Однако в то же время Рейджи прекрасно понимал, что директор агентства поступил очень мудро, найдя в этой скользкой ситуации самое изящное решение из всех возможных. Он договорился со своим давним коллегой, постановщиком мюзиклов Исуруги Геном по прозвищу «блудный режиссёр», чтобы тот забрал Котобуки с собой в Америку. Исуруги собирался ставить на Бродвее новый мюзикл, и ближайшие полгода Рейджи должен будет провести с ним, совмещая работу на съёмках с обязанностями секретаря и водителя. Что касается музыки, Исуруги был необычайно строгим и придирчивым человеком, однако он согласился на просьбу своего коллеги Саотомэ сразу же, как только увидел запись с последнего прослушивания Рейджи. Того самого прослушивания… «Мир шоу-бизнеса слишком ярок и переменчив, за эти полгода все забудут о том, что Айне когда-либо существовал. Да и я вернусь уже совершенно другим человеком… Сияющий прав: чтобы найти в себе силы работать дальше, мне действительно нужно постараться закрыть эту дверь». Бросив последний взгляд на комнату, где они вдвоём с лучшим другом провели так много счастливых минут, Рейджи быстро вышел и одним резким движением захлопнул за собой дверь. * * * * * В Америке работа Рейджи строилась по такому жёсткому графику, о котором дома он даже понятия не имел. У него не было ни выходных, ни вечеров — ни единого свободного часа, который можно было бы посвятить расслабленному отдыху. Двадцать четыре часа в сутки он находился рядом с Исуруги Геном, за полгода став первоклассным водителем и научившись выполнять обязанности секретаря автоматически, даже не задумываясь о том, что это тоже работа. Он полюбил джаз и ретро, совершенно изменив свой стиль одежды и манеру музыкальной подачи, в его комнате теперь царил идеальный порядок. Однако основное внимание Рейджи было посвящено музыке — вокалу и актёрской игре, и в этом вопросе господин Исуруги оказался настоящим садистом. Когда в конце дня Рейджи наконец добирался до своей комнаты, смежной с комнатой Исуруги на том же этаже отеля, то сразу падал в кровать, моментально проваливаясь в сон без сновидений. Впрочем, Исуруги мог разбудить его и ночью для решения каких-то рабочих вопросов, и Рейджи в конце концов привык, что личного времени у него просто не существует. Нельзя сказать, чтобы его это сильно огорчало, потому что времени на то, чтобы думать об Айне и терзаться чувством вины, у него тоже не было. Жизнь в новой стране, напряжённый рабочий график и ежедневно меняющиеся впечатления были похожи на яркую карусель, волшебное мелькание огней которой заставляет хотя бы на время забыть о своей боли. В каждый новый день Рейджи кидался весело и отчаянно, совершенно не щадя себя и полностью отдаваясь работе. Он был занят в мюзикле Исуруги на одной из второстепенных ролей: видимо, его нынешний патрон изначально не рассчитывал, что из новичка получится что-то дельное. Однако образ, созданный Рейджи на сцене, имел у публики неожиданный успех, так что Исуруги даже пришлось немного изменить сценарий, чтобы дать персонажу Рейджи собственную песню. Стоит ли говорить о том, что после этого Рейджи ещё и выступил на финальном концерте вместе с ведущими артистами Бродвея. Это был успех, которого не ожидал ни сам «блудный режиссёр», ни тем более его ученик. — Хорошая работа, Котобуки. Я вами доволен, — заметил Исуруги, выплачивая Рейджи гонорар по завершении контракта. — Мне бы хотелось, чтобы вы задержались здесь со мной ещё на пару-тройку месяцев, но Саотомэ говорит, что вы нужны ему в агентстве. Вот ваши бумаги и рекомендации. Да, и передайте Сияющему, что я ему благодарен за вас. Рейджи поклонился, сияя бодрой, счастливой улыбкой. А через несколько часов, едва добравшись до самолёта, вылетающего в Японию, он просто упал в кресло и уснул тяжёлым, тревожным сном. Яркая карусель периода его блаженного забытья стремительно отдалялась, оставаясь на другом берегу океана. * * * * * — Однажды я тоже смогу всё это бросить, Айне. — Рейджи, не лги себе. Ты ведь на самом деле не хочешь этого? — Я теперь ни в чём не уверен… Карьера — это совсем не цель. Я был ужасно глупым, когда раньше так думал. Но кроме работы у меня всё равно ничего не осталось. И знаешь, мне понравилось быть одному. Играть в группе — слишком хлопотно, и к тому же такого человека, как ты, в моей жизни больше не будет. — Пожалуйста, не говори так! — Айне… Прости меня, прости… * * * * * Рейджи встретил его в коридоре Сияющего агентства в самый первый день по возвращению из Америки. Сердце сразу сжалось так, что дыхание сбилось, а в глазах потемнело: та же фигура, лицо, движения, те же глаза прозрачно-бирюзового оттенка, даже лёгкий запах морской соли, который Рейджи уловил, когда он прошёл мимо… Но на его спокойном лице при встрече не отразилось ничего, да и бирюзовые волосы так непривычно подобраны заколкой… — Айне? Ты… вернулся? Парень уже отошёл на несколько шагов, но, услышав хриплый шёпот Рейджи, остановился. — Извините, — проговорил он мягким голосом Айне, но как-то чересчур отрывисто и ровно, совершенно без эмоций. — Мы незнакомы. Я здесь новенький. Меня зовут Миказе Ай. Рейджи вдруг почувствовал, будто он падает куда-то в бездну, и толща океана волнами смыкается над его головой. Однако привычка, доведённая почти до автоматизма, не подвела даже сейчас: тело словно действовало само по себе, выдавая нужные реакции. — О, простите! Кажется, меня не было здесь слишком долго, — весело улыбнулся он, прищурив один глаз. — Котобуки Рейджи к вашим услугам. Можно просто Рей-чан. Миказе слегка склонил голову, и на его таком знакомом, но одновременно далёком и чужом лице отразилась первая эмоция — удивление. — Рейджи? Рад познакомиться. О вас так много говорят. — Да? — Ваш успех в мюзикле господина Исуруги наделал много шума. Рейджи беззаботно рассмеялся, словно говоря тем самым, что это мелочи, не стоящие внимания, и, приветливо помахав рукой своему новому знакомому, направился дальше по коридору. Только свернув за угол, когда Миказе уже не мог его видеть, он обессилено прислонился спиной к стене и закрыл глаза, чувствуя, как плывёт и качается под ногами пол. * * * * * — Ты уже видел его, Котобуки? На тебе лица нет. Хьюга Рюя присел рядом на скамейку. Рейджи вышел в парк, окружающий здание агентства, чувствуя, что разговаривать с Саотомэ прямо сейчас он просто не в силах, ему необходимо хоть немного прийти в себя. — Хьюга-сенсей, ведь он — не Айне. Но сходство невероятное! Как такое возможно? Что здесь произошло, пока я был в Америке? Хьюга отвёл взгляд в сторону и негромко сказал: — Это очередной «отличненький проект» Сияющего — идеальный айдол, который никогда не ошибается. Робот, способный работать без отдыха и имитировать человеческие чувства, не испытывая их. — Что? Вы шутите? — Нет. Ай действительно робот. Его имя означает «искусственный интеллект». — Но почему он так похож на Айне? Хьюга молчал, и Рейджи вдруг почувствовал, как его прошиб холодный пот, а сердце захлестнула волна ужаса. — Он что… сделал из него робота?! — воскликнул он, вытаращив глаза. — Нет, что ты, успокойся! — замахал руками Хьюга, видимо, и сам испугавшись дикого предположения своего ученика. — Просто взял ДНК и что-то ещё. Кисараги сейчас по-прежнему в больнице, в коме. Его состояние не ухудшается, но и улучшения тоже нет… И чтобы ты знал, — добавил он строгим голосом, — это секретная информация. Официально Миказе — новый айдол агентства, принятый на работу совсем недавно. — Ясно. Но ведь здесь многие помнят Айне… — Многие? — Хьюга невесело усмехнулся. — За то время, пока тебя не было, ситуация в агентстве сильно изменилась. Твоя бывшая группа распалась, и её участники почти сразу уволились отсюда. Те ребята, с которыми ты вместе учился, тоже все разошлись кто куда, и на смену им Сияющий набрал новых. Среди них есть довольно перспективные ребята, ты с ними обязательно познакомишься. Камю, например: он приехал из Европы по специальному приглашению Саотомэ. Или Куросаки Ранмару, которого Сияющий переманил в агентство сразу после того, как распалась рок-группа, в которой он играл. Так что сейчас здесь почти не осталось никого, кто лично был знаком с Кисараги, а те, кто помнят его, держат рот на замке, чтобы не воскрешать в памяти газетчиков давний скандал. Рейджи почувствовал, как в его сердце с новой силой оживает мучительная, жгучая тоска. Конечно, всё случилось именно так, как он и предполагал, никакого чуда не произошло. Кисараги Айне исчез из жизни и памяти всех, кто его знал, словно его никогда не существовало. Но почему тогда этот робот так на него похож? Почему Сияющий не взял ДНК у другого донора?! — Зачем, Хьюга-сенсей? — тихо проговорил он дрогнувшим голосом. — Я не знаю. Но, возможно, затем, чтобы тебе было о ком заботиться… Рейджи? * * * * * После возвращения домой яркая карусель жизни Рейджи закружилась с новой силой. Теперь он был профессионалом, и у него появилась возможность принимать участие в проектах, ориентированных на большее количество зрителей. Он стал звездой. Поклонники буквально носили его на руках, коллеги уважали и ценили, а директор агентства Саотомэ давал ответственные и интересные задания, успешное выполнение которых делало Рейджи ещё более популярным. Но растущая известность, казалось, нисколько не изменила его характер. Рейджи по-прежнему оставался весёлым и общительным, только теперь, в дополнение к этому, он ещё всегда был готов протянуть руку помощи всем, кто в этом нуждался. В общежитии агентства ему дали комнату в другом крыле здания, достаточно далеко от той, которую они раньше занимали вместе с Айне, и Рейджи теперь жил там один. В этом чувствовалась заботливая рука Хьюги Рюи, с которым они стали приятелями и перешли на «ты». Однако хотя их общение не выходило за рамки рабочих вопросов, Рейджи был благодарен своему старшему товарищу за поддержку. Зная о сложных отношениях Рюи с младшим братом, он и сам всегда старался незаметно поддержать и подбодрить его. Иногда они вместе выбирались во время обеденного перерыва в кафе на чашку чая или вечером в бар на кружку пива, но в агентстве оба вели себя сдержанно, стараясь не афишировать свою взаимную симпатию. Эти тёплые приятельские отношения с Рюей-сенсеем, даже отдалённо не походившие на дружбу, Рейджи считал идеальными. Со стороны могло показаться, что у него много друзей, но на самом деле он всегда держал дистанцию, никого не подпуская к себе достаточно близко. Делая для других всё, что было в его силах, сам он при этом оставался замкнутым одиночкой. Впрочем, Рейджи хорошо разбирался в людях и умел выстраивать своё общение наиболее выгодным для себя образом. Поэтому никто не замечал ни его слабостей, ни даже того, как много сил, времени и упорства он вкладывает в свою работу, чтобы в любой ситуации всегда оставаться на высоте. * * * * * — Так, мистер Котобуки, я позвал вас, потому что настала пора воплотить в жизнь один отличненький проект. Вы мне нужны. Сияющий Саотомэ сидел под своей картиной «Из-за любви». Взгляд его горел азартом, рыжие волосы бодро торчали вверх, и вообще весь вид говорил о том, что директор агентства находится в радостном предвкушении. — Надеюсь, вы помните, что я разрешил вам остаться в Сияющем агентстве не просто так. — Да, господин Саотомэ. Услышав это, Сияющий весело захлопал в ладоши. — Прекрасно, прекрасно!.. Но сначала скажите, как вы оцениваете ваш нынешний профессиональный уровень? Удивлённо распахнув глаза, Рейджи непонимающе уставился на директора. Судить об уровне собственного мастерства — совсем не его дело. Интересно, куда клонит Сияющий? — Что вы имеете в виду? — спросил он осторожно. — Хе-хе, — Саотомэ удовлетворённо кивнул, видимо, ответив себе на какой-то вопрос, и добавил уже серьёзно: — Я имел в виду, с какими айдолами из нашего агентства вы бы себя сравнили? Рейджи на секунду поднял глаза к потолку, словно прикидывая что-то в уме. На самом деле ему просто стоило невероятных усилий произносить имя двойника Айне — до сих пор, хотя со дня их первой встречи уже прошло достаточно много времени. Однако сейчас Сияющий явно ожидал от него честного ответа, и врать ему Рейджи не собирался. — Думаю, по уровню вокала и рейтингу популярности я нахожусь где-то рядом с Камю, Куросаки и… Миказе. Но у нас очень разная манера подачи, поскольку мы заняты только в индивидуальных проектах и никогда не работали вместе. — Именно об этом я и думал! В вас действительно дремлет продюсер, и теперь пришла пора его разбудить! — снова захохотал Саотомэ. — Итак, моя идея заключается в том, чтобы из отдельных ярких звёзд создать группу, которая взорвала бы все концертные площадки. Нашему агентству нужен прорыв — фейерверк, молния, настоящий ураган! И вы не просто будете петь в этой группе, вы вместе со мной будете курировать продвижение этого проекта. Таковы мои условия, мистер Котобуки. * * * * * Снова петь в группе… Вот она — расплата за его грехи. И не просто петь, а сделать так, чтобы коллектив, созданный из талантливых одиночек, не развалился после первого же совместного выступления. Совершить невозможное. Каждый день быть рядом с людьми, у которых нет никаких общих интересов и точек соприкосновения — ни с ним, ни между собой. Работать, общаться, сплетая в одно целое голоса, дыхание и биение сердец. Перешагнуть через самого себя, выбравшись из жуткой карусели вины и боли; до конца закрыть дверь в прошлое и попробовать начать всё сначала, чтобы суметь позаботиться о своих новых товарищах так, как он заботился бы об Айне. Если он и в самом деле намерен выполнить своё обещание, то обязательно должен сделать это. Сияющий снова оказался прав… — Однажды я смогу всё это бросить, Айне. Но не сейчас. Сейчас я должен хотя бы попытаться. И если кто-то из них сумеет по-настоящему довериться мне, я уже не отвернусь от него так, как отвернулся от тебя. Прости меня… Мы всё равно будем вместе, пусть даже через тысячу лет! — Рейджи… * * * * * — Я готов приступить к работе, господин Саотомэ. — Вот и чудесненько! Ваша новая группа будет называться «Quartet Night». До завтра, мистер Котобуки. — До завтра.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Реклама: