«Тени»

- Никогда больше так не делай, слышишь?! Ох, как ты меня напугал, птенчик! Миссис Уилборн, напуганная долгим отсутствием маленького сына и последовавшими за тем его поисками по всему городу, журила малыша перед сном за непослушание. - Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не уходил далеко от дома? – продолжала сокрушаться женщина, плача и ежесекундно обнимая сына. - Прости, мама, - тихим и виноватым голосом отвечал Локи. Он вскинул руки за мамину шею и обнял, что было сил. - Прощаю, как же тебя не простить? – смягчившимся, но всё ещё дрожащим голосом сказала миссис Уилборн. Оба молчали, не разнимая объятий, видимо, вспоминая события прошедшего дня и думая о их значении. Для каждого из них это было что-то своё. - А ты очень испугалась? – спросил Локи после долгого молчания. Мать отстранилась, посмотрела в лицо мальчика и погладила его щёчки своими тонкими пальцами с выпирающими костями. - Испугалась, малыш, - сказала она, и из глаз её снова потекли слёзы. Локи вдруг совестно стало за то, что он спросил, но, как это часто делают дети, ему хотелось узнать реакцию на ту или иную фразу, ему нужно было подтверждение того, что его любят и что он нужен. Но это морщинистое и измученное лицо матери, с катящимися по нему слезами, подействовало на мальчика. - У тебя, мама, волосы такие красивые, - неожиданно сказал малыш, прикоснувшись маленькой ладошкой к голове женщины, - только в них паутинки есть. - Ах, эти… - опомнившись от слёз, произнесла миссис Уилборн, поправляя выбившиеся пряди уже наполовину седых волос. – Если будешь плохо себя вести, то у мамы вся голова будет в этой некрасивой паутине. - Обещаю, мамочка, что больше никогда так не буду! Женщина уложила сына в постель, перекрестила перед сном, поцеловала в лоб и, погасив стоявший на прикроватном столике ночник, ушла в гостиную. Локи долго не мог уснуть, наполненный впечатлениями ушедшего дня, но усталость взяла своё, и малыш заснул. Посреди ночи мальчик открыл глаза от страшных криков, доносившихся снизу, из гостиной. - Безмозглая дура! И угораздило же жениться на такой! – доносился рассвирепевший мужской пьяный голос. - Ну, милый, прости меня, я же говорила, что забегалась, закрутилась сегодня… - отзывался дрожащий напуганный женский голос. - Я голоден! А что ты мне подсовываешь?! Тьфу! Пропади ты пропадом, змея! «Опять в папу чёрт вселился, - думал про себя ребёнок, накрывшись с головой одеялом, - и он на маму кричит… Бедная мамочка! Вот я сейчас помолюсь, как она меня учила, и всё пройдёт! Непременно!» Локи вскочил с кровати, сел на колени перед маленькой иконкой, стоявшей на прикроватном столике, сложил ручки и, зажмурив глаза, стал шёпотом молиться: «Господи, прости меня за то, что я не послушался маму, я обещаю быть самым хорошим на свете! Только, пожалуйста, защити маму! Пожалуйста! Я знаю, ты можешь, ты ведь всесильный…»

***

- Мам, а что это у тебя с глазом? – спросил Локи за завтраком у матери, указывая пальцем на большой зияющий синяк под глазом женщины. - Это так, ничего страшного, сынок – на дверной косяк напоролась в темноте. Бывает! – с вымученной улыбкой ответила миссис Уилборн. Мистер Уилборн сидел напротив сына, но не смел поднять на него глаз, так как чувствовал стыд за вчерашнее не только потому, что сорвался, но попросту потому, что был вчера настолько пьян, что теперь не помнил событий минувшей ночи. Локи чувствовал, что мама обманывает его – виноват был отец, в этом сомнений не было. Мальчик пристально смотрел на отца злостным, каким-то недетским взглядом и не притрагивался к еде. Неумолимое, несвойственное детскому сердцу чувство ненависти к этому человеку поглотило всё его существо. - Посмотри на меня, папа, - сказал мальчик своим детским голосом, но с очень настойчивым тоном. - Что ты хочешь от меня, Локи? Сиди и ешь, - не поднимая глаз на сына, буркнул отец в ответ. - Я сказал, посмотри! – отчаянно крикнул малыш, не в силах больше сдерживать гнев. - Что ты там сказал?! – мистер Уилборн посмотрел на ребёнка и выпучил глаза, словно сыч. – Ты, щенок, будешь мне приказывать?! Убирайся из-за стола! - Фелл, остынь, не горячись, - миссис Уилборн схватила мужа за руку, пытаясь удержать его на месте и успокоить, - он сейчас извинится, и мы продолжим завтрак. Правда, милый? – она с надеждой оглянулась на сына, ожидая его понимания и поддержки. «Только не этот взгляд! Мамочка, прошу тебя, перестань! Вот я сейчас покажу ему, и он больше никогда не будет тебя обижать! Но не смотри на меня этим взглядом, пожалуйста, не смотри, мама…» - Не трогай меня, Маргарет! – огрызнулся мистер Уилборн на жену, выдёргивая свою руку. - Это ты ударил маму, я всё знаю, я слышал ночью! Я тебя ненавижу! Ненавижу! – оглушительно взвизгнул не своим голосом Локи, спрыгнул со стула и убежал на улицу. - Я ещё поговорю с тобой, маленький мерзавец! – кричал отец ему вдогонку. «Никогда! Никогда не буду так обращаться с девочками! И когда у меня жена будет, я не стану её обижать, как папа обижает маму! Какой же он плохой! Плохой!» - эти и сотни других таких же мыслей одолевали сознание ребёнка. Его мучило, что он маленький и не может помешать этой жестокой несправедливости. И вот теперь он уже ненавидел себя: своё детское тело, свой тонкий и пока неокрепший голос – всего себя.

***

- Локи! – из-за двери эхом раздался басистый, с до боли знакомой интонацией голос Тора, - ты будешь теперь до обеда спать? - Нет, я скоро спущусь! – с трудом отойдя ото сна, отвечал Локи. «Неужели это когда-то было? – спросил он у самого себя, вставая с постели, - а ведь так бывало часто, и то было отвратительно. Но теперь я даже почти простил его. И даже скучаю, всё-таки не всегда он был так ужасен… О, как же я скучаю по тем дням! Что мне осталось от них сейчас? Лишь тени – воспоминания…» Сцепив руки за спиной, Локи величественно ходил по широким коридорам асгардского дворца, но мыслями он был не здесь, а где-то очень далеко, даже не в нынешнем, а в очень давнем прошлом. «Я человек с двумя жизнями – да, я смело говорю о себе «человек» – разве такое хоть когда-нибудь хоть с кем-нибудь происходило? У меня есть одно прошлое и есть второе, но которое из них для меня важнее? В котором из них я был более всего счастлив? Ох, даже не хочу произносить это вслух! Неужели за двадцать восемь лет смертной жизни я испытал больше, чем за тысячу лет своего бессмертного существования? Непостижимо! Всё бы отдал, чтобы вернуться туда на один день – на один-единственный день, чтобы повидать мать, лучшего друга и её…» Дни текли мучительно долго, скучно и однообразно. Здесь, в царстве Вечности, в доме Богов всё было не тем, ничто не вызывало прежних эмоций и не давало того вкуса жизни. Локи ни с кем не вздорил, ни с кем ничего не делил, общался неохотно и без энтузиазма. Казалось, что вся внутренняя жизнь в нём закончилась, осталось только это тело, эта оболочка, которую для чего-то нужно ещё сохранять. Все эмоциональные силы были уже растрачены, все потаённые уголки души заняты. Локи очень дорожил памятью своих прошлых лет, а потому не допускал возможность новой любви, новой настоящей дружбы и чего бы то ни было нового в своей жизни. Он замкнулся в себе окончательно и уж больше никого не пускал в своё сердце. P.S. В шапке фф есть ссылка на обложку)Надеюсь, Вам приглянется)