«Тени»

Было знойно и душно. Неприятный сухой воздух давил в лёгких. Для царства Вечности погода весьма неожиданная и редкая, но иногда случающаяся. Локи вместе с Одином сидели в саду, в золочёной высокой узорчатой беседке. Было ещё только утро, а асгардское солнце уже палило вовсю. Здесь же можно было укрыться от надоевшего зноя и просто полюбоваться красотой царского сада. - Ну и погода, - глубоко вздыхая, произнёс Один дрожащим, но всё ещё сохранявшим твёрдость голосом, - давненько такой не было. - Да, - тихо и отрешённо произнёс Локи в ответ. Всеотец за последние пару десятилетий стал очень слаб: смерть любимой жены, страшная война и раздоры с младшим сыном подкосили его и так уже шаткое здоровье. Теперь он редко появлялся на публике или в общественных местах, предпочитая более компанию своих сыновей или прогулки на свежем воздухе возле дворца. - Ты меня беспокоишь, Локи, - с волнением в голосе произнёс Один. - Отчего же? Я, вроде как, на трон не зарюсь, интриг не плету, простил вас с Тором совсем и совершенно – что может тебя тревожить? - Именно это всё меня и тревожит, - повысив голос, отвечал Всеотец, - что с виду всё так хорошо. Ты можешь мне не верить, но я-то чувствую этот камень на твоей вечно неспокойной душе. Ты словно увял, словно потерял всяческое рвение к жизни – ох, это твоё рвение, которое вечно доставляло такие хлопоты! – но то была неотделимая часть тебя. А теперь? Я, кажется, простил тебя, как и ты меня, предложил тебе трон, от которого ты, к слову, отказался – разве это на тебя похоже? Ничуть! Я более не сержусь на тебя за то, что ты тогда захватил власть, а меня погрузил в непробудный сон, и мы снова семья, но тебе словно всё это не нужно. Или ты был неискренен, когда говорил, что моё наказание человеческой жизнью тебя нисколько не оскорбило? Локи сидел молча, не перебивая отца, и только равнодушно смотрел на яства, стоявшие на обеденном столике. - Всё гораздо сложнее, чем Вы думаете, отец, - после некоторого молчания сказал Локи. - Так расскажи. Ты так угрюм, но в тебе нет злости – это странно. Я хочу знать, что просходит с моим сыном, - проведя ослабевшей рукой по влажному лбу, отвечал Один. - Я хочу в Мидгард. - Зачем? – непонимающе спросил Всеотец, - ты ведь знаешь, что моим условием твоего возвращения был полный запрет посещения Земли, а также временный запрет посещения остальных миров. - Вот наказание, отец! Именно это для меня и пытка. Ты хочешь знать, так я тебе скажу, - внезапно оживившимся голосом начал Локи, а зелёные глаза его заблестели и посмотрели в лицо отцу, - я простил тебе всё прошедшее, но не могу простить того, что ты заставил жить меня другой жизнью, а потом вдруг отнял её! Ты отнял всё, всё, что я любил и всех, кого любил! Неужели, отец, ты думаешь, что я мог взять и вот так просто выкинуть из сердца те годы, которые там прожил? Да, я всегда был уверен, что мы – боги, которые выше людей, которым дозволено всё. Я был уверен в своём превосходстве, мне было плевать на те жизни, что я когда-то там погубил, но теперь я волей-неволей и один из них тоже – один из смертных землян, и думаю я иначе. Мои прежние убеждения более ничего для меня не значат. Теперь я другой, пусть даже сам того не хотел. И я никогда не стану прежним, я не смогу. То, что теперь есть во мне – сильнее меня. Меня прежнего. - Так вот оно что, - задумчиво произнёс Один, - хм… Значит, ты всё-таки зол на меня. И я тебя не виню… - Нет, - перебил его Локи, которому стало совестно за свою горячность, - всё не так. Я зол, но я не ненавижу. Вернее, я раньше на Вас по-другому злился…мм… Он вдруг засмеялся тому, что никак не мог найти слов, которые смогли бы описать его чувства. - Можешь не стараться, я хоть и стар, но не так глуп, чтобы не понять того, что ты хочешь донести. К тому же, я знаю тебя несколько лучше, чем ты думаешь. Даже лучше, чем сам ты себя знаешь! Ты ведь даже не можешь правильно сказать, что просто любишь своего старика-отца, хоть и злишься на него, - с доброй отцовской улыбкой, но поучительным и немного насмешливым голосом говорил Один. Локи знал, что говорить больше ничего не нужно. Он медленно протянул руку через стол и заботливо положил её на руку отца, давая тому понять, что он сказал всё абсолютно верно.

***

Локи вместе с отцом и братом выбрался на конную прогулку. Их кони медленно ступали по широким просторам бесконечных асгардских лугов, окружённых лесами. Небо было высоким и чистым, вокруг летали, надоедливо жужжа, полевые насекомые, а цветы испускали сладкое амбре. - Говоришь, её звали Эвелин? – переспросил Тор брата. - Именно так, - поправляя уздечку своего гнедого коня, отвечал Локи. Главной темой для разговоров на прогулке стала земная жизнь Локи. Тор больше отца расспрашивал брата о том, что происходило с ним в Мидгарде. Его отношения с женщинами как-то особенно заинтересовали бога грома. - А она была, судя по всему, ещё той… как бы это помягче сказать… - Говори уже, - усмехнулся Локи. - Судя по всему, она ещё той стервой была, - всё-таки продолжил Тор, - и более всего потому, что голову тебе морочила. После слов Тора все ненадолго замолкли. Локи вспоминал Эвелин, а Один с Тором просто обдумывали то, что только что рассказал Локи. - Ну а девушка-то, которая любила, была в твоей жизни? – прервав тишину, спросил Один. - Была. Моя жена. Её звали Альва. - У тебя и жена была? – удивлённо сказал Тор. - Не просто жена, - ностальгически и с грустью произнёс Локи, - моя любимая жена. Она была удивительной женщиной. Как она меня любила! Когда я её вспоминаю, то не могу отделаться от мысли, что был её недостоин…

***

Локи вот уже неделю не виделся с Эвелин. Да и с Люком ему было тяжело общаться. Безумная ревность, подозрения и недоверие эмоционально сломили его. И хотя больше ничто в друге не вызывало подозрений, Локи всё равно не мог быть с ним прежним. Началась пора в его жизни, когда он вновь почувствовал себя одиноким. После школьных занятий Локи сидел в одном из местных баров. Бармен – его старый знакомый – не заморачивался над тем, сколько лет его постоянному посетителю, а потому без зазрения наливал ему виски. В этот вечер гостей развлекали живой музыкой в исполнении никому неизвестных исполнителей – дуэт брата и сестры. Она пела, а он аккомпанировал ей на фортепиано. Как это часто и бывает, их практически не замечали и даже не пытались отметить их стараний. Но это вовсе не обезнадёживало девушку, которая пела: с каждой песней она ещё больше начинала стараться. Зато заметил Локи. Он и сам не знал почему, но ему и впрямь было приятно слушать именно эту музыку и видеть именно этих людей на этой маленькой сцене, в богом забытом месте. После очередной песни он, так как был уже весьма подвыпившим, стал громко аплодировать. Его аплодисменты подхватили остальные посетители бара, так как у людей есть это некое стадное чувство, касающееся аплодисментов в особенности. Локи присвистнул, схватил свою лежавшую на соседнем стуле гитару и подошёл к сцене. - Ребята, вы не будете против, если я к вам присоединюсь? – спросил он с задором в голосе. Девушка смущённо посмотрела в сторону брата, явно не решаясь самостоятельно решить этот вопрос. - Да, конечно, полезай! – с улыбкой ответил парень. После его слов девушка снова повернулась к Локи. Именно в этот момент он понял, что она очень даже миловидна и приятна на внешность: светло-русые волосы её обрамляли круглое лицо причудливыми завитками, а василькового цвета глаза приветливо выглядывали из-под светлых длинных ресничек. Длинный тонкий нос и чуть пухлые губки придавали её лицу ещё больше очарования. Она дружески протянула Локи руку и смешно улыбнулась. - Я Локи, - поднявшись на сцену, сказал он. - Я Роджер, а это моя сестра Альва. Рады познакомиться с тобой, Локи! Молодые люди весь вечер веселились на сцене, заражая всех посетителей той неуёмной молодой энергией, что была в них самих. Всё это время Локи не мог отвести глаз от Альвы. И уже только ночью, лёжа в своей кровати, он со стыдом, обижая свою любовь к Эвелин, понял, что нашёл в себе силы для новых чувств.