«Тени»

Вслед за пышной и грандиозной коронацией нового царя Асгарда наступило тревожное время. Набеги мародёров стали каждодневными, и пограничные военные отряды уже не могли сдерживать их так, как раньше. Локи в первый раз за своё пока ещё недолгое правление предстояло стать главнокомандующим асгардскими войсками, ведь он теперь был царём, а значит, бремя войны ложилось на его плечи. Нужно было собрать армию для военного похода. Локи стоял на площади, собираясь в поход, и приводил в порядок своего коня. Вокруг него были тысячи его воинов, которые прощались со своими семьями, а кто-то просто, как он, проверял в боевом ли состоянии конь и всё ли готово к грядущим сражениям. Молодой царь разглядывал своё войско с таким интересом, который присущ лишь маленьким детям. Он как-то даже по-хозяйски смотрел на всё происходящее. «Теперь это мои солдаты, - говорил Локи сам с собою, смотря на своих воинов, - теперь я несу за них ответственность. Отныне их жизни будут зависеть именно от моих приказов и действий, и я не могу их подвести. Как они сейчас взбудоражены предстоящим походом, как полны сил, храбрости и гордости. С какими лицами они сейчас целуют своих жён, как они веселы и счастливы, ведь все они надеются, что вернутся домой живыми и прославленными. И это в моих руках, я властелин их жизней. Это так сладко и так ужасно одновременно, что мне хочется провалиться сквозь землю и забыть, кем я сейчас являюсь. Как бы мне хотелось удовлетворить желание каждого из них, но, увы, кто-то всё равно не вернётся…» К исходу недели войска прибыли к месту, где располагались южные пограничные отряды. Воины-пограничники с возгласами и рукоплесканиями встречали царя, надеясь, что вот теперь-то всё будет хорошо. Локи, гордо и чинно восседая на своём коне в сверкающих серебряных с позолотой латах, чувствовал эту надежду воинов, отчего ещё больше боялся не оправдать её. Всем его существом завладели паника и страх, но он ничем не выдавал своего волнения. Напротив, он улыбался и приветственно кивал солдатам. Поднявшись на одну из пограничных башен, Локи остановился на смотровой площадке, откуда открывался невыразимо прекрасный вид на его владения: бесконечные просторы, сочно-зелёные поля, широкие леса и дворец, надменно возвышающийся над всем этим великолепием. «Наверное, я должен жить дальше и признать то, что моё место здесь». Локи чуть ослабил ворот своего одеяния и снял с шеи серебряную цепочку с крестом. Он с ироничной улыбкой поглаживал большим пальцем крест, лежащий в ладони, поражаясь тому, насколько прочно и неотделимо уживался с ним «смертный Локи». «И вроде бы я должен был давным-давно оставить в прошлом все свои убеждения и верования, ведь теперь я помню, кто я такой, и знаю, что нет никакого христианского Бога, но что за странность – я всё равно чуточку верю. Ох уж эта человеческая рабская сущность! Люди снимают с себя ответственность за свою судьбу, люди, потерявшие надежду, всё равно знают, в ком её искать – и я теперь такой же, немного «раб своей судьбы». И никуда мне это в себе не деть. Раньше я всегда верил лишь в себя, а теперь я в себе разочаровываюсь быстрее, ведь есть «Он», кто всегда поможет и подскажет… Но ведь его нет! Я точно знаю, что нет! – Локи вслух засмеялся над своими мыслями. – Или мне стоит немного углубиться в протестантизм и сказать, что он просто живёт в моей душе? Чего уж с самим собой теперь бороться, всё равно не избавиться от этого». Поздней ночью случился очередной набег неприятеля. Но в этот раз его встретило увеличенное вчетверо войско асгардцев, во главе которого был сам царь. Локи на полном скаку безжалостно сносил головы мерзким тварям, палившим из своего оружия в его войско. Он и сам не заметил, как полностью выключил в сознании свою человеческую жалость и милосердие, оставив лишь воина и защитника своих земель. Первое сражение – и первая победа. Для новоиспечённого царя это был безусловный успех и признание полномочий над всеми жителями Асгарда. За первым удачным сражением было второе, за ним третье, а там уже грандиозных побед было не счесть. Вернувшись домой, Локи обнаружил Одина совсем ослабевшим. Он не вставал с кровати, и за ним круглые сутки ходил придворный лекарь. Всеотец большую часть времени находился в бессознательном состоянии, изредка приходя в себя. Услышав с порога новость о нездоровье Одина, Локи стремглав кинулся в спальню отца. Распахнув с силой двери в отцовский чертог, он остановился: Один с бледным и осунувшимся лицом метался по подушке, жалостно постанывая; седые волосы прилипали к его мокрому лицу. Волна жалости и любви охватили душу Локи, слёзы выступили ему на глаза. Он крепко сжал руки в кулаки, а лицо его искривилось от боли – он бросился к кровати отца и схватил его слабую руку. - Отец! Отец! – как в бреду, звал он его, - папа!.. Это «папа» звучало так наивно и по-земному, ведь он никогда прежде так не обращался к отцу. Но именно в этом обращении была вся его любовь и прощение. - Папа, - повторил он тихо, словно звал отца откуда-то издалека. Один вдруг распахнул глаза и испугано посмотрел на Локи: взгляд его был пустой и безумный. - Кто ты? Убирайся! – не своим голосом крикнул Всеотец, вырвав руку, которую сжимал Локи,- ты мне не сын! Ты предатель! И убийца! Стража, в тюрьму его! - Отец, это я – Локи! Отец, всё хорошо, - пытался он достучаться до сознания отца. - Стража! – в безумии кричал Один, - пошёл вон! А! – обессилено крикнул он и снова потерял сознание. На крики Одина прибежал перепуганный лекарь. - Ваше Величество, всё ль хорошо? – спросил тот. Локи поднял на него свои усталые, грустные глаза и повертел головой. Затем он медленно встал и направился к выходу. Сидя в прекрасном дворцовом саду на краю маленькой речушки, Локи пытался прийти в себя от встречи с отцом. Он был в отчаянии. Чувство безнадёжности и ощущение необратимости одолевали его. Он вспоминал, как потерял своего смертного отца Фелла: «В то время мы вроде бы даже поладили. Он хотел завязать со своим пьянством, принимал какие-то лекарства. Но в тот день он не сдержался, много выпил… врачи сказали, что алкоголь вступил в реакцию с препаратом, который он принимал, что повлекло летальный исход, - вспомнил Локи в точности, как сказали тогда врачи. – Но я не чувствовал такой боли. Такой всепоглощающей боли… мне было просто грустно и странно, что я больше никогда не увижу его. Даже на похоронах я не плакал. Неужели я даже никогда не любил его? Или так и не смог до конца простить ему те обиды, которые он наносил маме?» С этого момента жизнь для Локи потянулась уныло и медленно. Единственным, кто хоть немного понимал его чувства, был Тор, который тоже чувствовал приближающуюся утрату. Но в один из дней Тор увидел Локи сидящим в кабинете отца за работой: на его лице не было и тени грусти. - Ты в делах? – спросил Тор, удивляясь и оскорбляясь спокойным видом брата. Локи оторвался от листа бумаги, на котором что-то писал своим красивым, но несколько небрежным почерком, и посмотрел на Тора. - А что? - Ничего, просто… - Тор на секунду замешкался, не зная, как бы корректнее высказать свою мысль, - просто ты в делах и так спокоен. Мне сказали, что ты сегодня ни разу не был в чертоге отца и… - Ты думаешь, что мне всё равно? – перебил его неловкую речь Локи, - нет, не бойся это сказать. Ты вправе так думать. Но спешу тебя разуверить – это не так. Мне не стало всё равно. Просто я подумал о том, что должно быть для меня важно. Отец бы хотел, чтобы я так думал. Он не просто так отдал мне Асгард. Он предчувствовал, что скоро случится то, что происходит сейчас. Он понимал, что в это время трон не должен пустовать, люди не должны думать, что царь покидает их, и что сейчас они не под его защитой. Я не могу подвести отца, не могу больше эгоистично зациклиться на себе и своём горе и закрыться от жизни. Мне нужно жить, и я хочу жить. По-настоящему жить, а не существовать, как я делал всё последнее время, когда вновь попал сюда. Больше я не сломаюсь, Тор. Я найду в себе силы двигаться дальше. Я буду мудрым правителем, таким, которого заслуживает и к которому привык наш народ. Я хочу полюбить вновь, брат. Да! И я полюблю. У меня будет семья, чёрт побери! Почему я должен зависеть от прошлого? Нет, хватит. - Что ж, - начал Тор, - это всё, конечно, похвально, и я буду поддерживать тебя всеми силами, Локи, насколько смогу, но ты уверен, что точно сделаешь всё то, о чём только что так горячо рассуждал, словно юнец? Ты уверен, что не пытаешься в очередной раз уйти от реальности? Нет, я не хочу обрубить тебе крылья, как только ты собрался взлететь, но, друг мой, ты уверен, что точно знаешь, в каком направлении лететь? - Я рад, что ты переживаешь, но я хочу хотя бы попробовать, - произнёс Локи с надеждой, но уже более рассудительным и менее эмоциональным тоном, чем до этого, - разве это плохо? Ты ведь поможешь мне? - Конечно, брат, конечно! Тор обошёл стол, за которым сидел Локи, и похлопал его по плечу. - Мы же семья, - заключил он. Именно на слове «семья» Локи улыбнулся и одобрительно посмотрел в глаза Тора: они – семья. Снова. И, пожалуй, что насовсем.

***

Прошло три дня с тех пор, как Локи попал в больницу после той аварии с Эвелин. Все эти три дня он не мог её увидеть, так как был ещё очень слаб, и доктора запрещали ему подниматься с постели. Но на четвёртую ночь Локи всё-таки удалось встать и незаметно выйти из своей палаты. Хватаясь за стены, чтобы не упасть, он неуверенными шагами направился искать Эвелин. В коридоре было темно и пусто, лишь с нижних этажей доносились голоса и возня – скорая круглосуточно должна принимать больных. Когда он наконец нашёл дверь с номером семьдесят девять, сердце его стало колотиться быстрее. Локи легонько толкнул дверь рукой и зашёл в палату. Эвелин спала на кровати у окна. В свете, падающем с окна, можно было разглядеть её тёмные волосы, разбросанные по подушке, и очертания лица. Локи подошёл ближе и сел на колени перед её кроватью. Он первый раз видел её спящей, и лицо её казалось ему незнакомым: никакого надменного выражения, никакой ухмылки и жеманства. Эвелин вдруг открыла глаза, но лицо её не изменилось – она спокойно смотрела на Локи своими серыми блестящими глазами, как будто даже и не спала сейчас. - Прости, - тихим голосом произнёс Локи, сглотнув подступивший к горлу ком. - Ты кричал, что любишь меня, но ты чуть не убил меня, - тоже тихо сказала она. Эвелин глубоко вздохнула и повернула голову в сторону окна, отвернувшись от Локи. Локи потянулся к ней и стал целовать её лицо: глаза, щёки, лоб. Но она не шевелилась и не отвечала ему. Выражение её лица нисколько не изменилось – ей было всё равно. - Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину, Эвелин? – униженным и виноватым голосом спросил Локи. -Ничего, - равнодушно отвечала она, - мне от тебя ничего не нужно. Локи закрыл глаза, пытаясь побороть вновь подступивший к горлу ком. - Но если ты правда хочешь что-нибудь для меня сделать, - начала Эвелин, и в этот момент Локи открыл глаза и с надеждой посмотрел на неё, - то оставь меня в покое. Исчезни из моей жизни и никогда не возвращайся. Ты для меня ничего не значишь, ты просто мальчишка, с которым мне однажды было весело. Это всё, чего я от тебя хочу. Её слова повисли в тишине. Локи ничего не отвечал. Для него было немыслимо, что он должен оставить её совсем. Её, свою любимую Эвелин! Какой бы она ни была, как бы к нему ни относилась – он готов был сносить всё ради обладания ею. Как у всякого безумно влюблённого, у него не было понятия «самое важное, чтобы было взаимно». Было лишь одно понятие – «главное, что моя». А каким образом – это уже не столь важно. Вот и Локи казалось, что он смог бы свыкнуться с её нелюбовью, лишь бы она всегда была рядом и принадлежала лишь ему. Но она не хотела никак. - Это не в моих силах, - честно ответил Локи. - Тогда мне от тебя ничего не нужно, - всё тем же спокойным голосом сказала Эвелин. Локи схватил руками её лицо, повернул к себе и стал её целовать. Жадно, в исступлении и отчаянии, словно этим поцелуем можно было заставить Эвелин изменить своё решение. Она не отталкивала его, но и не отвечала. - Неужели тебе настолько всё равно? – задыхаясь, с грустью и безнадёжностью спросил Локи. Эвелин молчала. Её серые глаза с холодностью и укором смотрели на него. - Целовался ты всегда потрясающе, - неожиданно произнесла она, - девушки будут с ума по тебе сходить. Все, но не я. - Парадокс в том, что я хочу свести с ума лишь тебя… Локи проспал в палате Эвелин до утра, сидя на полу и положив голову к ней на кровать.