«Тени»

Локи и сам не понял, как так быстро побежали дни после его свадьбы: медовый месяц в Европе, а потом работа, работа и работа… Но это положение дел нисколько не угнетало молодого человека, ведь он был влюблён – и этим счастлив. Ранним утром, просыпаясь, но, ещё не открывая глаз, он мог подолгу лежать в кровати, упиваясь тишиной, погружённый в свои думы и размышления, пока нежные тёплые губы Альвы не касались его шеи или спины, и она ласково шептала ему: «Просыпайся, родной, уже утро, ты можешь опоздать». Потом она вставала с кровати и шла готовить ему завтрак, помогала собраться и не забыть что-то важное. И когда жена заботливо завязывала ему галстук, Локи казалось, что он счастлив настолько, что это не может быть правдой. Всё своё свободное время он посвящал Альве, старался насытить их совместную жизнь путешествиями и просто маленькими радостями вроде незапланированного совместного похода в ресторан. Локи старался не быть фанатичным в своей работе. Быть рабом успешного контракта, который мог бы принести огромную прибыль в ущерб его личной жизни – это было не по нему. К тому же, за его спиной стоял верный друг Люк, который всегда был готов прийти на помощь. Именно поэтому огромная занятость Локи никогда не была предметом его ссор с Альвой. К слову, ссорились они редко. Модель своих отношений с братом Альва перенесла и на отношения с мужем: она почти никогда не спорила, не кричала и не вредничала. Ей было легче согласиться, чем доказывать свою правоту, так как Альва очень хорошо понимала то, как глухи люди к мнению друг друга по природе своей. А уж её Локи, вошедший в раж в каком-либо споре, был особенно невосприимчив к какому то ни было мнению со стороны. И она, уважая и любя его, никогда не шла поперёк. А в те моменты, когда она понимала, что в своём заблуждении он может навредить себе, Альва тихо, спокойно и вкрадчиво давала ему советы, но ни в коем случае не переубеждала: эта её маленькая женская хитрость действовала на Локи сильнее, чем смог бы подействовать крик, вернее, он бы не подействовал вообще. В этот отрезок своей жизни, в эти два года, Локи был по-настоящему счастлив.

***

Холодной осенью две тысячи тридцать седьмого года от передозировки наркотиками скончался бедолага Бэн Маккнохан. С его смертью фирма, которая была основана в основном усилиями Локи, отошла самому Локи. Он стал её единоличным и полноправным владельцем. Но вместе с этим пришли и новые заботы, да и ответственность увеличилась вдвое. Локи стал много времени проводить вне дома. Каникулы за границей вместе с женой из-за недостатка времени стали роскошью и редкостью. Из-за усталости Локи стал часто ссориться с Альвой, возникли недопонимания, с которыми, однако, молодые супруги всеми силами пытались справиться. Но редко это было удачно. Находясь в одной из командировок, Локи отдыхал ночью в гостиничном номере. Лёжа в темноте на кровати, он смотрел в потолок, пытаясь справиться с накатывающей депрессией. «Меня поглотила рутина. Я так боюсь стать одним из тех мужчин, поглощённых своей работой, которые в итоге теряют всякий интерес к своим жёнам, начинают им изменять, а со временем теряют интерес и к жизни, разочаровываются в ней и становятся циниками. Я всегда думал, что я выше рутины, был уверен, что из однообразия дней всегда можно легко выбраться, что только глупцы не могут этого сделать – как я ошибался! Это так немногим под силу, это дар – уметь каждый день сделать особенным и незабываемым… Но мне ведь всего двадцать три года, почему я рассуждаю так, словно мне лет сорок, не меньше? Откуда эта непонятная усталость? Откуда эта неспособность выплыть из океана под названием рутина?» Локи поднялся с кровати и подошёл к окну: оживлённая автострада, яркие фонари, едва различимые сквозь ночной туман, который объял каждый дом, каждое дерево и каждую скамью. И взявшееся не пойми откуда чувство пустоты стало скрести ему душу. Ему вдруг захотелось бросить всё в своей жизни, убежать, скрыться, стать другим человеком. Локи мучительно искривил лицо и зажмурил глаза… но когда он открыл их, то не мог поверить, что это случилось с ним вновь: он попал в тот чудесный сад, в котором бывал много лет назад в одном из своих видений. «Что за чёрт? Опять я здесь. Но теперь уж я не оставлю без ответа свои вопросы!» Локи побежал по маленьким тропинкам, пытаясь найти выход из сада, чтобы увидеть, что там дальше. Наконец, это ему удалось. Только теперь Локи понял, что огромная золотая громадина, которой он никогда до этого не придавал значения, был огромный дворец, сверкающий в лучах солнца своим великолепием. Локи медленно шёл к дворцу, озираясь по сторонам, пугаясь своих намерений, но поглощённый диким желанием понять, что такое эти видения, которые преследуют его уже полжизни. Громадные каменные и золотые арки причудливых форм, колодцы и мосты поражали воображение молодого человека, а узорчатые высокие своды вызывали головокружение. Во всём чувствовалась роскошь, во всём были величие и мощь, которые, однако, вызывали в душе Локи чувство того, что всё это знакомо, что всё это родное, хотя это место в корне отличалось от того маленького уютного городка, в котором он вырос. «Это, наверное, бред, но я точно знаю, что видел это всё раньше. Я был здесь! Я знаю, я уверен!» Локи снова перешёл с шага на бег, чтобы как можно быстрее очутиться во дворце. Один из многочисленных входов во дворец находился под одной из арок, куда Локи и направился. Но увидев по обеим сторонам массивных дверей двух стражей, он остановился. «Стражи – вот досада! Они, конечно, не пустят внутрь странного мужика в деловых брюках и белой рубашке», - думал про себя Локи. Но плюнув на всё, он уверенно двинулся вперёд. Когда Локи входил, стражи даже не покосились на него, словно он был невидимкой. «Верно, они меня не видят. Что ж, с одной стороны это хорошо, но с другой… было бы неплохо завести здесь с кем-нибудь диалог, чтобы хотя бы понять, где я». Осторожно шагая по каменным плитам пола, Локи не переставал озираться по сторонам с открытым ртом, поражаясь тому, что его окружало: грузного вида колонны, высокие потолки и окна, из которых мягко лился свет, придавая пространству залы какую-то загадочность и таинственность. «Как в каком-то старинном музее, ей-богу! Словно я очутился в Йельском университете, не меньше!» Дойдя до двери, которая должна была вести в следующую залу, Локи остановился: оттуда донёсся чей-то знакомый голос… чёрт побери, да это ведь был его собственный голос! «Я отправился в Мидгард, дабы править людьми как милосердный бог – такой же, как ты!» - надменно говорил его голос из-за двери. Локи чуть отворил двери, чтобы видеть то, что происходит в соседней зале: царственного вида человек, восседавший на громадном троне, смотрел с укором и разочарованием на человека, стоявшего перед ним. И в этом человеке, стоявшем спиной к двери, закованном в цепи и кандалы, окружённом десятком стражников, Локи узнал себя. Не выдержав, он толкнул двери и вошёл в следующую залу, мгновенно пересёк её и встал прямо рядом с троном так, чтобы видеть лицо человека, в котором он узнал себя: это был его злостный двойник. И судя по всему, ему выносили приговор за какое-то преступление. Локи смотрел в лицо этого человека, не в силах поверить, что в его глазах может быть столько боли, столько ненависти и злобы, что они мерзкой желчью выливались в каждом слове, которое произносил этот человек с его лицом. «Тор, Фригга… что-то это отдаёт скандинавской мифологией и уроками истории вмести с гнусавым голосом миссис Пэтти, которая в школе нам преподавала эту самую историю… Локи? Неужели именно поэтому я назван этим именем? Помнится, когда мы с мамой, наконец, решили поговорить о том, что я не родной им с Феллом сын, она говорила, что это имя было в письме, которое она нашла рядом со мной. А этот величественный человек, судя по всему, Один. И он сказал, что мой двойник, то есть я, мог погибнуть, если бы он не сжалился. Значит, он моя семья. Как-то не сходится с мифологией. О, Господи, дай мне силы! Как это всё может сейчас происходить на моих глазах?» Локи видел, как его сажают в темницу, видел, как он с отчаянием закрыл глаза под звук захлопнувшихся дверей, ведущих в подземную тюрьму, видел себя, разъярённого, перевернувшего в своей камере всё вверх дном. А потом всё вокруг стало расплываться, потеряло форму, и Локи уже был не в темнице, а стоял на огромном мосту, который был словно сделан из больших кристаллов и переливался всеми цветами радуги. Сильный ветер трепал его волосы и валил с ног. Локи понадобилось усилие, чтобы удержаться на своих двоих. Он чуть подался вперёд, размахивая руками, чтобы не потерять равновесие. Подняв голову и прищурив глаза, он обнаружил на другом конце моста того самого человека, который сидел на троне. Локи бросился туда и, добежав до края, увидел себя, отчаянно кричавшего и беспомощного висевшего над необъятной пропастью. «А!» - вырвалось у него в тот момент, когда человек с его лицом отпустил скипетр и упал в пропасть. И вновь пространство стало искажаться и терять форму – и вот Локи уже находился в каком-то тёмном помещении, где вновь увидел себя и того величественного человека. «Кто я?» - прорезал тишину его голос. «Ты мой сын», - уверенно и твёрдо отвечал ему в ответ Один. Локи заворожёно и жадно ловил каждое слово, каждый взгляд, каждый жест этих двух мужчин – отца и сына, в отношениях которых, судя по всему, достиг апогея какой-то давний скрытый конфликт. «Асгард, трон и тут же неродной сын и обиженный мальчик – чего я хотел? Власти или признания? Хм, а как прозаично-то – отношения отцов и детей! И нет тут правды, нет тут одного виноватого. Боже мой, неужели я когда-то жил этой жизнью? Тогда почему я ничего не помню? Почему я теперь самый простой человек? Я думал, что отвечу на многие свои вопросы – так и есть, – но новых появилось ещё больше! Я хочу знать, чем это всё закончилось, и почему я теперь тот, кем являюсь»… Всё резко исчезло. Локи стоял посреди тёмной комнаты своего гостиничного номера – глаза его были безумны, челюсть тряслась, волосы взъерошены, а по телу шла дрожь. Он кинулся к бару, налил стакан виски и залпом осушил его: нужно было привести нервы в порядок. Локи не спал всю ночь, мысли терзали его голову, воспоминания об увиденном не давали покоя, сводя с ума. В шесть утра он не выдержал, накинул куртку и вышел из гостиницы, чтобы проветриться и забыться. Но ничто вокруг не вытесняло его прежних мыслей. Утром туман стал ещё гуще: словно белое молоко, он медленно тёк по улицам города. Людей ещё было мало, к тому же это было воскресение, и все жители ещё мирно спали в своих квартирах, радуясь выходному деньку. Локи быстрыми шагами шёл вдоль стеклянных витрин, глядя в землю и не замечая ничего вокруг. Но в какой-то момент, наверное, сам дьявол заставил его поднять голову. Локи повернул голову, чтобы увидеть своё отражение в одной из уличных витрин, но уже через секунду отскочил на два шага: томные и холодные глаза Эвелин смотрели на него с огромного рекламного плаката. Она была так непробиваемо прекрасна в строгом чёрном платье от Dior, судя по надписи, с разрезом до бедра, со своими тёмно-каштановыми волосами, развевавшимися по ветру, и бронзовой загорелой кожей. Локи с минуту ещё смотрел на это изображение, не в силах поверить, что это была Эвелин. Старое, задвинутое подальше и покрывшееся пылью чувство, вдруг защекотало ему сердце – Эвелин! Локи стыдливо отвёл глаза, и поспешил обратно в свой номер. «Нет, она для меня ничего не значит, уже давно ничего не значит! Я ведь женатый человек, и я люблю свою жену!.. Но тогда почему я сейчас стою в ванной комнате, умываюсь и пытаюсь отделаться от чувства вины? Нет, я забуду это утро! Подумаешь, увидел – что здесь такого? Всё равно мы никогда более не увидимся, к чему истязать себя этими напрасными переживаниями?» Но что бы ни говорил себе Локи, он всё также был взволнован и всё так же чувствовал вину за то, что просочилось в его сердце в это утро из закромов души.