«Тени»

Эвелин Дэйз было всего пять лет, когда она потеряла своих родителей. Это случилось во время Нью-Йоркской трагедии 2012-го года. Родители Эвелин отмечали годовщину своей свадьбы в тот злополучный день. Для празднования маленького семейного праздника был выбран роскошный ресторан на Манхэттене. Для малышки Эвелин это было целое событие: отправиться в большой город вместе с папой и мамой на все выходные! Ведь она так редко видела родителей дома из-за их работы: оба были хирургами в местной больнице. Но этот день стал для Эвелин трагедией и навсегда перевернул её жизнь. Мистера и миссис Дэйз, защищавших дочь, убили пришельцы – воины читаури. Девочка же спаслась лишь чудом, спрятавшись под обломками перевернувшейся машины. Но она видела, как страшные монстры стреляли в маму и папу, и как те упали замертво, истекая кровью… а потом этот жуткий человек в шлеме с длинными рогами пролетел очень низко над её головой, повернулся и с гадкой победной ухмылкой посмотрел на тела её родителей, одобрительно кивнув монстрам, убивших её родителей. Он не увидел тогда девочку. Даже если бы и увидел, то вряд ли бы запомнил. Но Эвелин запомнила его лицо. Даже взросление, которое перемешивает в памяти все события и лица, не стёрло из воспоминаний Эвелин это лицо. После смерти родителей Эвелин была оставлена на попечение родного брата матери – мистера Бэри Кларка. Бэри был настоящим кошмаром для Эвелин. Неудачник, часами зависающий в компьютерных играх, ни разу не бывший женатым, ленивый толстяк, погрязший в долгах и кредитах – таков был Бэри Кларк, горе своей семьи. Этот мужчина всегда был апатичен и полностью равнодушен ко всем успехам и неудачам своей племянницы, которая находилась под его опекой. Эвелин была для него обузой и «несносной девчонкой, сидящей на его шее». Взрослея, молоденькая девушка не могла позволить себе красивых нарядов или походов с друзьями в кино или кафе, так как дядя всё время попрекал её тем, что вынужден был её содержать, а потому не позволял себе в отношении неё «лишних» расходов. Но Эвелин всегда осознавала свою красоту и привлекательность для противоположного пола, а потому не собиралась вечно быть замарашкой и чувствовать свою зависимость от скудных капиталов дурака-дяди. Она рано начала работать, в четырнадцать лет. Сначала она просто помогала поварам из местного кафе: мыла на кухне посуду, мыла перед открытием полы, вытирала столы и накрывала скатертями столы, а достигнув шестнадцатилетнего возраста, устроилась официанткой. Зарплата была небольшая, но отличные чаевые от очарованных ею посетителей вскоре сделали Эвелин полностью независимой от Бэри. И всё бы ничего, вот только неудачник Бэри никак не позволял девушке упорхнуть из родительского дома: он настолько погряз в долгах, что мог попасть за решётку из-за неуплаты по кредитам. Эвелин из жалости терпела ещё несколько лет. Но когда в один из вечеров Бэри, напившись со своими дружками, стал грязно приставать к своей племяннице, та не выдержала и убежала из дома. Нужно было где-то найти жильё, а потому Эвелин ничего не оставалось, кроме как принять ухаживания давно ухлёстывавшего за ней постоянного посетителя кафе, где она работала. Человеком он был состоятельным, но весьма развращённым и пресыщенным всеми радостями жизни. Он уже трижды был женат, потому красавица Эвелин была не более как новая игрушка, развлечение и спасение от скуки. Мужчина постоянно помыкал девушкой, почти никогда не считался с её интересами и всё время донимал её беспочвенной ревностью. На одной из вечеринок, которая была устроена по поводу дня рождения Эвелин, мужчина до того приревновал девушку к одному из своих друзей, что позволил себе поднять на неё руку. Эвелин буквально сбежала от этой связи, которая не приносила ничего, кроме страданий и унижений. После этого девушка больше ни при каких условиях не позволяла себе быть зависимой от кого-то. Особенно от мужчин. Она могла принимать их ухаживания, могла с ними спать или просто дразнить их, но больше ни с кем не вступала в серьёзные отношения. Выставляя напоказ свою гордыню, неприступный нрав и неподкупность, Эвелин надеялась встретить «того самого», который найдёт к ней подход и увидит в ней нечто большее, чем объект вожделения. Ей хотелось, чтобы нашёлся «тот» человек, который увидит за маской холодной и бесчувственной пожирательницы мужских сердец обычную девушку, которая просто хочет быть счастливой и любимой. Единственная сложность состояла в том, что такой мужчина должен был от природы быть сильнее Эвелин по духу. Это должен был быть уверенный в себе человек, уже чего-то достигнувший в жизни. И самое главное: терпеливый и понимающий свою избранницу. Но, увы, все мужчины, встречавшиеся на пути Эвелин, были слабее неё. Она казалась им «жестокой ко всем мужчинам!», слишком сложной, неприступной и непонятной, что никто не пытался заглянуть в потаённые уголки её сердца. Так Эвелин и жила, бывая счастливой лишь на мгновения, упиваясь лишь мимолётными романами с мужчинами, которых не любила. Единственным спасением девушки была её любовь к фотографии. Эвелин обожала фотографировать, читала много книг о своём хобби и занималась им всерьёз. Любовь к фото привела к тому, что Эвелин стала интересоваться фотографиями моделей, сделанными именитыми модными фотографами, а потом стала писать в интернет-блоггах статьи. Иногда критические. Именно после одной из таких критических статей на девушку обрушились недоброжелатели, оспаривая её мнение и упрекая в том, что она критикует лишь потому, что сама ни на что не способна. В ответ Эвелин выложила целый альбом своих фотографий, в числе которых были те, на которых была сама Эвелин. А месяц спустя ей поступило предложения от одного известного дома моды поучаствовать в фотосессии для рекламы новой коллекции. Эвелин согласилась. Так началась её стремительная карьера на модельном поприще. Путешествия, фотосессии, модные показы, знакомства со знаменитостями, загруженный график – это стало новой жизнью красавицы Эвелин. Вместе с признанием пришло ещё большее разочарование в любви, так как теперь было ещё сложнее найти именно того, кто полюбит не только тело.

***

Эвелин вновь ворвалась в его жизнь. С этого момента Локи вновь потерял покой. Вся его жизнь теперь предстала перед ним скучной и неинтересной. Он пытался себя убедить, что всё хорошо, что Эвелин забыта, что он всё так же любит Альву, но от самообмана ему становилось только хуже. Каждый раз, сидя, например, на работе и мечтая об Эвелин, Локи чувствовал, как ему становится душно, тесно, и как всё вокруг сразу теряет смысл, потому что нет её. Как же он мечтал вновь её увидеть! Дома, находясь рядом с Альвой и слыша каждый раз её признания в любви, он ненавидел себя. Локи понимал, что молчать нельзя, но и что-то ответить он не мог, а потому лишь натянуто и сконфуженно улыбался жене в ответ. В какой-то момент Локи осознал, что долго не протянет, живя таким образом. Его переполняла ненависть на самого себя, а его эмоциям и чувствам нужен был выход. Альвы не было дома: девушка уехала навестить родных. Локи был предоставлен самому себе. С одной стороны он радовался возможности побыть одному, наедине со своими мыслями и грёзами, но, с другой стороны, он боялся оставаться с самим с собой, ведь именно в такие моменты ему в голову приходили самые смелые и часто необдуманные решения. Чтобы не поддаваться искушению, Локи покопался в убранных в закрома вещах, нашёл свою старую, подарённую Люком гитару, и отправился в центр Нью-Йорка, чтобы просто поиграть где-нибудь в Центральном парке и вспомнить далёкие школьные годы.

***

День понемногу переходил в вечер, но всё ещё ярко светило осеннее солнце, сквозя меж красно-жёлтых листьев клёнов, которых в парке было очень много. Локи сидел у небольшого фонтана и перебирал пальцами струны своей гитары. Это позабытое, но когда-то столь любимое им занятие приносило молодому человеку покой, возвращая его на время в беззаботное прошлое. Локи не играл никакой определённой мелодии или песни, а, что называется, «бездумно бренчал» себе в угоду. Локи и сам не понял, как из-под его пальцев стала выходить какая-то вполне определённая мелодия, а на ум приходил взявшийся не пойми откуда мотив:

«Едва звёзды на небе взошли – Собирается дружно в поход асгардское войско лихое! Славы во имя, во имя побед – Забудем обиды, всё это – былое! Мой друг, собирайся в поход: Садись на коня и вперёд – за Асгард! Потом на пиру мы с тобою не раз ещё вспомним, Как били врага мы отважно! Садись на коня и вперёд – за Асгард! Прекрасные девы потом тебя будут ласкать, И петь твои подвиги ратные! Не думай о смерти, мой друг, Вперёд – за Асгард!..»

Локи затих. Он молча уставился перед собой, напрочь забыв о том, где он сейчас находился. Воспоминания, как жидкий воск, словно полились в его голову, открывая все завесы так долго мучившего вопроса. Локи медленно встал, отложив гитару. Он больше не тот, кем был минуту назад. Даже его движения стали прежними: медленные, нерасторопные, плавные, как у хищника. Но на лице его был испуг, удивление и растерянность. Жаждая этого сокровенного знания столько лет и, наконец, получив его, Локи не представлял, что теперь с ним делать. «Зачем мне всё это? Теперь всё станет только сложнее… почему именно сейчас, когда мне и так нелегко? Лучше бы я жил как прежде – в неведении». Локи сделал несколько шагов вперёд и вновь остановился. «Я – смертный! Смертный! Как это странно сейчас, хотя было так обычно всего мгновение назад! И мне не противна моя смертная сущность, без неё я буду уже не я. Как это удивительно!» Он засмеялся сам с собою, поражаясь сделанному открытию. Но в ту же секунду Локи вспомнил о том, что на Земле он навсегда, ведь это было его наказанием. «Да что это я так удивляюсь самым обычным вещам? Для меня ведь теперь ничего не изменится, эта жизнь, этот мир – моё последнее пристанище. К чему мне все эти воспоминания? Ведь для меня теперь важно только то, что происходит в настоящем!.. кстати, где я гитару оставил?» Для Локи так было проще – закрыться своим настоящим, как щитом, от прошлого. То, что произошло с ним, было так неожиданно и страшно, что он пока ещё не понимал и не решил, как к этому относиться. Локи не явился домой ночевать, а поехал в гостиницу, так как знал, что Альва уже вернулась. Ему казалось, что она сразу поймёт, как только увидит, что он уже другой, что он «не тот». К тому же, ему было просто необходимо побыть наедине с самим собою, чтобы разобраться в себе и понять, кем же он является теперь.