«Тени»

Рассветное солнце только-только показалось из-за горизонта, а Локи уже не спал. Он сидел на балконе и медленно осушал один бокал за другим. Осознавать что-то в трезвом состоянии сейчас представлялось для него пыткой, потому алкоголь стал выходом из положения. «Как хорошо, что у смертных есть напитки, которые крепче вина и эля: можно мгновенно забыться… Хм. Как странно я себя сейчас ощущаю. С одной стороны, мне хочется вылезти из этой кожи, забыть всё, что со мной было и стать тем, кем я был когда-то очень давно. С другой стороны, я понимаю, что никогда уже не смогу забыть и отпустить всё то, что случилось со мной за эти двадцать три года. Двадцать три года... это ведь только миг! Но за этот миг я успел столько всего пережить, я даже женился! Миг… а ведь всего несколько часов назад мне моя жизнь мигом вовсе не казалась! Это были долгие двадцать три года. Когда-то я знал, что пять тысяч лет мне отведено уж точно, а сейчас максимум, что я смогу прожить – это ещё пятьдесят. И то, если кирпич на голову не упадёт, или какой-нибудь лихач не поедет на красный свет, когда я буду дорогу переходить. Однако, какой я теперь жалкий». Локи покинул балкон, зашёл в спальню, сел на кровать и закрыл лицо руками. В номере отеля, где он остановился, стояла мёртвая тишина, терзавшая его на части. «В Асгард мне никогда не вернуться и никогда не стать царём. И вскоре я умру, навсегда освободив Одина от проблемы под названием «Локи». Вот бы всё забыть, совсем забыть! И жил бы я себе спокойно, и был я просто Локи Уилборн - обычный человек, у которого такие же проблемы, как и у всех, такие же страсти и слабости… Но теперь я не могу быть «просто Локи», я – Локи из Асгарда, ненавистный сын Одина и вечное проклятие Тора». В номер кто-то постучал. Локи услышал не сразу, но потом вскочил, как ужаленный, и бросился к двери. - Кто там? - Милый, это я. Локи медленно открыл дверь – на пороге стояла Альва. Девушка перешагнула порог и нежно обняла мужа, прижавшись головой к его груди. - Еле нашла тебя, - шептала Альва, - почему-то так и знала, что ты где-нибудь в отеле заночевал. - Альва, я… мне… - Локи запинался, так как не мог придумать причину, по которой он не явился домой. - Можешь ничего не объяснять. Лучше не лги, ты знаешь, что я ненавижу этого. Ты думаешь, что я ничего не понимаю, но я давно вижу, что с тобой что-то не так. А ты и закрылся от меня в своей скорлупе: ничего не говоришь. И не хочешь, судя по всему. Знаешь, Локи, я многое могу вынести, я многое могу простить, но это уже становится слишком. Альва отстранилась от него и посмотрела в его глаза. - Скажи мне честно: в чём причина? Может, я тебе что-то сделала? Или у тебя другая? Что с тобой происходит, Локи? Я имею право знать! Локи молча смотрел на Альву чужим и отрешённым взглядом, отчего в сердце девушки поселился страх, а по коже, как маленькие иголочки, пробежали мурашки. Она не понимала, как за один день родной человек мог стать настолько посторонним, как мог привычный взгляд супруга стать таким неузнаваемым, таким холодным и чужим, словно перед ней был совсем другой человек. Альва наморщила лоб, опустила голову и прошла в номер, чтобы не видеть этого чужого человека перед собой вместо её любимого мужа. - И пил… скажи мне, что такое ты хочешь утопить в стакане, что я не должна знать? В её глазах застыли слёзы: Альва устала быть сильной, устала прощать и понимать Локи во всём. Он даже не думал идти ей навстречу, и это было несправедливо. «Что я такое делаю? – подумал он вдруг. – Эта женщина – моя жена, зачем я заставляю её страдать? И с чего я вдруг решил, что во мне что-то изменилось? Нет, я всё тот же. А если даже и нет, то здесь, в Мидгарде, это неважно». - Ты слышала что-нибудь о событиях, которые произошли в Нью-Йорке в две тысячи двенадцатом году? – начал он издалека. - Что? – Альва непонимающе смотрела на мужа, - при чём здесь Нью-Йорк?! Я говорю о нас! - Ты можешь назвать меня безумцем, но к нам это имеет прямое отношение. Альва в бессилии усмехнулась, помотала головой и отвернулась. - Это какой-то бред… - говорила сама с собою она. – Ты даже не позвонил, не сказал, что не будешь ночевать дома. Я попросила сказать правду, а ты вместо этого говоришь какую-то чушь, зачем-то спрашиваешь про Нью-Йорк. Хорошо, - девушка собралась с силами, - объясняй. Я слушаю. - В две тысячи двенадцатом году в Нью-Йорке кое-что произошло… тем событиям дали название «Нью-Йоркская трагедия 2012 года». - Что-то припоминаю, - немного раздражённо произнесла Альва, - про пришельцев? Там ещё были какие-то супергерои, которые всех спасли. И что? Локи не знал, как сказать правду. Каждый раз, когда он прокручивал в голове то, что он скажет, это звучало глупо. - А кто был во главе тех пришельцев? Ты знаешь? - Я устала. Альва закатила глаза и направилась к двери. - Это был я! – отчаявшись, крикнул ей вдогонку Локи. – Я был во главе тех пришельцев. - Ты спятил?! Локи, ты много выпил, кажется, отоспись, а завтра поговорим. - Завтра я скажу тебе то же самое. Я понимаю, как это звучит, милая, но ты должна меня выслушать! Альва с обиженным лицом смотрела на него, а затем, всплеснув руками, вновь подошла к нему. - Послушай, - облегчённо продолжил Локи, - я знаю, что тебе трудно мне поверить, но я говорю правду. Это даже объяснить трудно, ни то что поверить! Пойдём, я покажу тебе то, что несколько лет назад мне показал Бэн. Локи быстро оделся, взял Альву за руку, вышел из номера и, расплатившись, покинул отель. Дома он долго копался в ящиках своего рабочего стола, а Альва с ужасом смотрела на происходящее: ей казалось, что её муж действительно лишился рассудка, потому что это было похоже на безумие. Наконец Локи нашёл, то что искал – какая-то небольшая папка. - Держи, - он протянул папку жене, - может, так ты поверишь. Альва открыла папку: какие-то вырезки статей о Нью-Йорке из старых газет, распечатанные статьи из интернета… Но на одной из страниц Альва остановилась. Она с окаменевшим лицом смотрела, потом, видимо, что-то стала читать, как показалось Локи. В какой-то момент Альва подняла голову, и он увидел её застывшее лицо. Девушка положила папку на стол, а сама, не говоря ни слова, направилась в кухню. Локи непонимающе смотрел ей вслед: неужели она так ничего и не скажет? - Ты куда? Альва остановилась, повернулась к нему лицом и дрожащим голосом сказала: - Я хочу сделать себе кофе. Локи пошёл за нею. Сидя за столом, он смотрел на Альву, на то, как она пыталась себя успокоить приготовлением кофе и не думать о том, что её муж совсем не тот, кем она его считала. - Скажи что-нибудь, - тихо вымолвил он. - А что ты хочешь услышать? – повернувшись, ответила она. - Да, что угодно! Только не это молчание! Я даже не понимаю, что ты сейчас чувствуешь, о чём думаешь. И ведь это не всё. Я многое должен тебе… - Нет! – прервала она, - замолчи. Альва не разговаривала с Локи весь день. Она делала уборку в доме, отвечала на звонки по работе и ещё много других самых обычных дел. Она боялась того, что теперь может стать с её жизнью. Где-то в подсознании ей думалось, что если она будет вести себя как обычно, то всё образуется, исчезнет само собой. Но её сознание говорило ей, что она всего лишь убегает от проблемы. Вечерело. Локи сидел на подоконнике и читал книгу. Он почти не понимал, о чём читал, так как голова его была забита совершенно иным. - Локи. Он поднял голову и увидел рядом стоявшую Альву. Лицо её больше не выражало злобы. Она взяла его за руку и села рядом. - Расскажи мне. Расскажи всё. Я знаю, ты хороший человек, - с надеждой говорила она, поглаживая рукой его лицо, - в плохого я бы и не влюбилась.

***

Теперь Альва была тем самым человеком, который знал главную тайну Локи. Эвелин тоже знала, но это было другое. И она знала не всё. Вернее сказать, почти ничего. Альва всё больше и больше стала замечать изменения в Локи: в походке, в жестах, в речи. Это было не явно и не кардинально, но ей, как жене, это было заметно. Поначалу её это сильно огорчало, но вскоре она не могла отрицать, что ей нравится то, как по-новому он говорит: нерасторопно, используя такие слова, какими уже давно никто не говорит; ей нравилось, как по-новому он на неё смотрел: иногда исподлобья, чуть щурясь, добавляя к этому взгляду едва заметную улыбку одним уголком губы; она с интересом наблюдала за его новой походкой: медленной и даже величественной, особенно ей нравилось, когда он заводил руки за спину и в его осанке появлялась этакая почти армейская выправка. - А какой он, этот твой Асгард? – спрашивала Альва, когда они вместе прогуливались неподалёку от дома, по аллее. - Необъятный, богатый и вечно торжественный. Это дом богов, каким он ещё может быть? – с улыбкой и гордостью произнёс Локи. - Я до сих пор не могу смириться с тем, кем ты являешься. То есть, ты вроде бы всё тот же, но ты ведь уже не тот, верно? И я не знаю, могу ли сравниться по красоте и уму с теми девушками, к которым ты там привык. -О, думаю, тебе лучше не знать, к каким девушкам я там привык! Привыкал время от времени, если точнее, - усмехнулся он. - А, значит «хорошие девочки» с тобой не водились, так хочешь сказать? Всё как в мифах: Локи – бог обмана и сладострастия? - Ну, что-то в этом роде, - улыбнулся Локи. - Хм. А в этой жизни ты скромнее! - засмеялась Альва. - Альва, - голос Локи вдруг стал серьёзным, - я не хочу, чтобы ты думала, что стала для меня чужой, что я теперь другой и для меня всё иначе. Разве я отменял то, что ты моя жена? Разве я говорил тебе хоть раз о том, что мне претит эта жизнь, и я хочу вернуться в Асгард? Знаешь, я много думал и понял, что не хочу другой жизни, я хочу эту. Да и что я смогу сделать, к чему упиваться иллюзиями? Я не отрицаю, что, возможно, иногда буду занудой. Или циником. А, может, буду вредным и буду много язвить. А, может, всё вместе – чёрт меня знает. Я теперь не тот Локи, которого ты знала, но и не тот, что когда-то рушил Нью-Йорк. Я вообще не могу до конца понять, кто я теперь. Альва понимающе смотрела на него. Именно в эту секунду она в полной мере осознала, какой кавардак творится в голове её мужа, и главное, что она может сделать сейчас, это всегда быть рядом.