«Тени»

Локи был жутко пьян. Сидя вразвалку на троне, он лениво наблюдал за огромным скоплением гостей, которые явились на очередной праздничный пир. - Ты ещё не утомился? – стараясь скрыть беспокойство, спросил Тор, медленно подойдя к трону. - Ты о чём? - Я о твоих пирушках, - громовержец вплотную приблизился к брату и кивнул головой в сторону гостей. – Ты не устал от этого бесконечного праздника? Я понимаю, тебе пришлось нелегко: расставание с любимой женщиной, эта затянувшаяся война, смерть отца и всё прочее, но ты пойми, что если сильно увлечься праздным образом жизни, то можно и себя потерять… - Опять твоё занудство! – поспешил Локи перебить речь брата, отмахнувшись от него рукой и с трудом выпрямившись на троне. – Послушай, я отлично себя чувствую! И если захочу, то остановлюсь в любой момент!.. - Я слышу нотки отчаяния в твоём голосе, - усмехнулся Тор, - ты пытаешься меня обмануть. Как всегда, впрочем. - Ещё вина! – крикнул Локи своему слуге, сделав вид, что не слушает брата. - Если буду полезен, то я в своём чертоге. «Эти скучные, однообразные лица, эти шумные пьянки – почти каждый день… неужели я отчего-то убегаю?» - думал Локи, прикладываясь к очередному кубку вина. И тут его глаза остановились на платье одной из гостий: тёмно-синего цвета шёлковая ткань, длинные струящиеся рукава с манжетами, украшенными окрошкой из драгоценных камней. «Что-то знакомое… кажется, точно такое же платье… не может быть! Это она! Это Равель! И она надела то платье, которое я ей отправил в дар. Что ж, Равель, это смело с твоей стороны». Девушка держала путь прямиком к трону. Когда она оказалась буквально в двух шагах от Локи, то на её лице появилась хитренькая издевательская улыбочка; Равель театрально-почтительно отвесила лёгкий поклон в сторону царя и, не отводя глаз, направилась в глубь зала. Локи несколько секунд сидел открыв рот в недоумении, щуря глаза и пытаясь понять, что значит всё это представление. И в какое-то мгновение он подскочил с трона и быстрыми шагами направился за девушкой. - Равель… - тихо прошептал он, вцепившись пальцами в её тонкую руку. Девушка изящно развернулась и натянуто улыбнулась ему. - Да, Ваше Величество, - намеренно слащавым голосом сказала она. - Что ты делаешь? – так же тихо спросил Локи. - Ничего, - поспешила она с ответом, - а что случилось? Я чем-то Вас огорчила? Сдвинув брови и изобразив на лице жалость, она нежно обхватила ладонями его лицо. Это было невыносимо. Локи крепко сжал в руках её запястья, но не спешил убирать её рук от своего лица. - Прекрати! Я не понимаю, зачем ты так ведёшь себя. Тебе это не идёт. Её светло-карие глаза коварно выглядывали из-под длинных светлых ресниц. Равель чувствовала сейчас его слабость, навеянную личными переживаниями и морем алкоголя, который он выпил за этот вечер, и сладкий привкус власти ударил ей в голову. - С Вашего позволения, я Вас оставлю, - спокойно вымолвила она, убрав свои ладони от его лица. Она ни разу больше не подошла к нему за этот вечер, не бросила ни единого взгляда или слова в его сторону. Равель просто наслаждалась пиром и тем небывалым вниманием со стороны молодых мужчин, которое ей до селе ни разу не приходилось испытывать. Она, конечно, никогда не была обделена мужским вниманием, но этот вечер был явно особенным, причём настолько, что остальные молодые особы стали кидать завистливые и даже злобные взгляды в её сторону. Это был, определённо, триумф юной прелестницы Равель. Этой ночью Локи плохо спал. Ему снились непонятные сны: яркие, красочные, детальные, словно замедленная киноплёнка. Он видел Равель, видел её дерзкую детскую улыбку, её синее платье, шёлк которого струился, превращаясь в густую жидкость, разливающуюся по тронной зале. И вот он встаёт с трона, спускается по ступенькам в зал и шагает по синей жидкости, растёкшейся по всему полу. Он подходит к девушке, но перед ним уже не Равель – перед ним Альва. Она начинает громко смеяться, запрокидывая голову, а лицо её, искажаясь, становится лицом Эвелин, которая продолжает смеяться. Всё вокруг начинает терять форму, Локи кажется, что его засасывает в какую-то воронку, а он, пытаясь спастись, протягивает руки Эвелин, но она лишь продолжает громко смеяться над ним. «Эвелин! Альва! Кто-нибудь, помогите мне!» - кричал он во сне. И тут Локи понял, что это не Эвелин, не Альва и даже не Равель – перед ним стоял он сам и коварно ухмылялся. «Дай мне руку, - едва смог вымолвить он самому себе, - дай мне руку!» - сорвался Локи на крик, и всё вокруг окутало тьмой… - А! Локи резко открыл глаза и сел на кровати. Тяжело дыша, он потирал лицо руками, обливаясь холодным потом и пытаясь скрыть от самого себя хлынувшие из глаз слёзы. «Нет, это ничего не значит, - думал он сам с собою, - просто я много выпил, вот всё и смешалось. Это всё от праздности, от безделья. Я убегаю от самого себя, убегаю от своих прямых обязанностей – я ведь совсем не занимаюсь государственными делами! – я убегаю от жизни. Я сам себе враг, и с этим нужно покончить».

***

Любимой дочери отставного капитана Хьёрга Равель пришло предложение руки и сердца от самого царя. В связи с этим был семейный совет, проходивший в небольшой обеденной зале. Равель неподвижно сидела напротив матери, теребя ткань подола своего домашнего платья и потупив глаза. - Почему мы с отцом узнаём об этом только сейчас?! – горячилась мать. – Чем ты вызвала его внимание? Ты вела себя непристойно?! - Сирг милая, успокойся, - уговаривал жену Хьёрг, - она и так напугана. Ну, ты посмотри на неё: как наша дочь могла вести себя непристойно? - Я не знаю, мама, что всё это значит… - едва шевелила губами Равель. - Нет, нет, я вовсе не об этом!.. – спешила успокоить родных леди Сирг, - я просто беспокоюсь, ведь ты ещё такая юная, Равель! Ах, какое счастье! Сам царь! Ты ведь непременно дашь согласие, да? Равель словно ударило молнией. Мать не сердится? Она вовсе даже не против! - Что? Нет! – закричала девушка. – Ни за что, я его даже не знаю! И вообще, я не хочу замуж сейчас! - Хьёрг, мы должны это отметить! – словно не слышала дочери Сирг, - какая прекрасная партия! Такое лишь раз в поколение бывает, если не реже! - Мама, Вы меня слышите?! Я не пойду за царя! - И слышать не хочу, - деловито произнесла жена капитана. - Дорогая моя, не торопись, она ведь ещё совсем дитя, ей нужно время… - Какое ещё время?! И упустить такой шанс? Нет, любовь моя, ты определённо спятил! Как говорила моя мать: «Лучшие браки те, которые устраивают родители, потому что дети слишком глупы и не опытны, чтобы самостоятельно решать такие важные жизненные вопросы. А если они их сами решают, то потом всю жизнь жалеют, что не послушали во время родителей». Равель нахмурила брови, вскочила с дивана и побежала на улицу. - Равель! Дочь Хьёрга, я приказываю тебе немедленно вернуться в дом! – сокрушалась мать вслед дочери, почти рыдая, но понимая, что вряд ли сейчас сможет что-то сделать. Равель ловко вскочила на отцовского вороного скакуна и галопом поскакала со двора. - Ох, уж эта непослушная неблагодарная девица! Вырастила на свою голову! – слышала Равель позади себя отголоски материнских причитаний. «Прочь! Скорее прочь! – думала она. – Поеду к тётушке, она будет мне рада. Да, там я смогу увидеть его. Мой милый Магнус…»

***

Это был довольно скромный для Асгарда старый ухоженный дом в стиле мидгардских европейских поместий 19-го века – мраморный и с портиком. Вокруг дома росли невысокие яблони, а у крыльца – клумбы с нежно-розовыми гортензиями. Его хозяйкой была тётка Равель – леди Ромир, которая предпочитала, чтобы её называли Роуз – «по-земному». Леди Роуз вообще любила всё мидгардское, что очень чувствовалось в её быту и предпочтениях. Сто пятьдесят лет тому назад ей пришлось побывать на Земле, где она безответно и горячо влюбилась в одного английского лорда, полюбив вместе с ним и образ его жизни. Её возлюбленный был женат, имел двух детей и был военнослужащим в королевском полку – он не любил Роуз и совсем не хотел бросать ради неё свою привычную жизнь. Для него это была просто интрижка, ничего более. Роуз не возненавидела его за это, а приняла всё, как должное, вернувшись в Асгард. Она всеми силами постаралась вести привычную жизнь и забыть своего возлюбленного. Но быстро забыть не удалось: последовавшая за возвращением беременность навсегда укрепила в женщине её любовь, а дочь каждый день напоминала ей о времени, проведённом на Земле. Дочь Роуз назвала тоже по-мидгардски – Ариадна. Девушка была тихоней, совсем невзрачной серой мышкой. Но было что-то такое особенное в ней, что заметил любимец женщин красавец Магнус, который сразу же оставил все свои прежние похождения, как только познакомился с Ариадной, и вскоре умолял девушку стать его женой. Равель с детства была влюблена в Магнуса. Они иногда встречались летом, когда Магнус приезжал вместе с семьёй на праздник Плодородия в дом тётки Роуз, и всем взрослым вокруг казалось, что эти два маленьких очаровательных птенца обязательно влюбятся друг в друга, когда подрастут, и про себя уже даже женили их. Но, к неожиданности, Магнус сделал предложение Ариадне, а Равель тихо страдала от неразделённой любви, с грустью поздравляя кузину с помолвкой. - Ох, кого это я вижу! Никак моя дорогая племянница решила навестить свою тётку Роуз? - Тётушка! – Равель на скаку спрыгнула с коня и бросилась в объятия родственницы. - Проходи, проходи в дом, - заботливо произнесла Роуз, - Ариадна будет счастлива, что ты здесь. И Магнус у нас гостит. - Магнус? – Равель глубоко вдохнула и распахнула глаза. – Он здесь? - Приехал ненадолго. За отличную службу получил недельный отпуск. Говорят, он славно показал себя в Альвхейме! - Да, за отличную службу… - тихо повторила Равель, словно заклинание. Войдя в дом, глазам Равель сразу же предстала душераздирающая картина: Ариадна стояла у окна, потирая плечи, а рядом на подоконнике сидел Магнус и что-то увлечённо рассказывал своей невесте, эмоционально жестикулируя руками. - Равель! – крикнула своим тоненьким голоском Ариадна и, забыв о своём женихе, бросилась навстречу кузине. - Здравствуй, - безучастно сказала Равель, обнимая сестру и не отводя глаз от Магнуса, который уже спрыгнул с подоконника и приветственно поклонился гостье. За ужином Равель была чрезмерно оживлённой, засыпая Магнуса вопросами о службе, на которые он не без удовольствия отвечал. Она пытливым взглядом, не отрываясь, смотрела на него, пытаясь найти в его поведении хоть каплю надежды на взаимность. Ариадна, казалось, вовсе отсутствовала за ужином. Она мечтательно возила вилкой по своей тарелке или задумчиво смотрела в окно, а Магнус между тем всё крепче сжимал в руке её белые пальцы. Равель видела это, и её душила жгучая ревность, ей было досадно за такую вопиющую несправедливость судьбы. - Я вас оставлю, - сказала девушка, окончив трапезу, - хочу немного подышать вечерним воздухом. Благодарю за ужин, тётя Роуз. - Оу, будь здорова, милочка! – с задором произнесла тётушка. Ещё с детства Равель любила гулять перед домом Роуз по вечерам. В сумерках это место приобретало особенное очарование и загадочность. В траве стрекотали кузнечики, прохлада обдавала лицо, а где-то в стороне леса слышался вечерний гомон птиц. Равель бродила по лужайке перед домом, которую со всех сторон окружал лес. Над землёй мягко стелился туман, благоухали прощальным амбре цветы, а травы испускали прелый сочный запах. Вся эта атмосфера только способствовала мечтательному грустному настрою Равель, которая была готова вот-вот разрыдаться. Но отчего-то она вспомнила утро. Письмо, суматоху, счастливую мать… Письмо. Локи очень лаконично и сухо просил её руки. Или он только делал вид «лаконичности и сухости». Девушка впервые за день осознала всю серьёзность утреннего известия, и на душе у неё появились беспокойство, страх и тревога. Как она допустила подобное? И что вообще значит это предложение? «Как хорошо, что я оставила письмо без ответа! – думала она. – Но это хорошо только пока. Не нужно было уезжать, не разобравшись во всём лично… Ну, зачем мне всё это?! Я вовсе не люблю его, я даже не знаю его, за что он так со мной? Наказывает меня за мою небольшую выходку на пиру? Ужасный человек!» И долго не находя себе места и покоя, Равель бродила по лужайке, срывая макушки травинок, пытаясь унять всё более и более поднимавшуюся тревогу.