Вера в реинкарнацию, черт ее побери

      Ноль паник, итс органик - вспомнилась дурацкая реклама из интернета. Органик, точно. Максимум органики в детском-то теле... Сколько мне? Лет 10? Ай донт ноу, блин. Страх, паника, мысли а-ля "это все не со мной и просто приснилось", судорожные попытки проснуться - не работают. Ничего не работает, ибо это жизнь, сука. Моя теперь жизнь. Ненавижу быть беспомощной. Мне кажется, детство - это синоним слова "беспомощность". Зависеть от кого-то. Быть невоспринимаемой в мире "ну ты еще маленькая, вырастешь - поймешь". Ненавижу быть слабой. Рефлексия. Вдох-выдох. Ты можешь изменить эти обстоятельства? Нет. Ты можешь изменить к ним свое отношение? Вообще-то нет, блять! Но. Я постараюсь. Потому что я могу. Я взрослая, я осознанная. Я управляю своей жизнью. -Дорогая, тут к тебе пришли! - улыбчивая медсестра сказала эту фразу только тем тоном, которым разговаривают с детьми и умалишенными, что, по их мнению, наверняка одно и то же. Что может понимать ребенок, верно?       Сухопарая женщина с тонкими чертами лица, светлыми волосами, собранными в пучок и выражением лица "мне похер, я тут королева" подошла к моей кровати. Под её взглядом внезапно захотелось выпрямиться и встать по стойке смирно, но я лишь подскочила в кровати, спешно прикрыв ноги одеялом. Женщина внимательно осмотрела меня, словно кобылку на скачках. Очевидно, увиденное ей не сильно понравилось, судя по тому, что она на секунду поджала губы. -Добрый день, Летиция. Меня зовут Мелинда Голдштейн, я твоя тетя. Возможно, тебе уже сообщили о том, что мы твои единственные родственники, а значит, нам надлежит забрать тебя под свою опеку. Уверена, ты будешь достойным членом семьи Голдштейн.       Сука, что? "Летиция"? Пипе-е-ец. Летиция, ха-ха. Очень смешно. Мы в гребаном Средневековье? Видимо, эмоции отразились на моём лице, потому что медсестра спросила: -Что-то не так, дорогая? Тебе нехорошо?       Я посмотрела прямо в глаза своей "тёти", отвечая не столько медсестре, сколько ей: -Нет, всё в порядке. Я в порядке.       Та немного прищурила глаза, буквально на миллиметр, и царственно качнула головой: -Я забираю её, подготовьте, пожалуйста, всё необходимое, будьте добры. - и величавой походкой покинула помещение. Да, тётка у меня огонь. Огонь-огонь, вообще огонь...       Меня вывели из комнаты, поддерживая за локоть, очень мило, спасибо. Я потянулась к стойке информации и увидела стенд, висящий на стене. На нем была указана информация о количестве больных и всякая прочая ерунда типа страховых выплат. Графство Девоншир. 1 марта 1989 года. Всё. -О Господи, пожалуйста, помогите! Да, с юной мисс что-то случилось - она просто начала падать... Да, мы ее уже выписывали, все было в порядке. - голоса попадали в мозг будто сквозь толщу воды. -Кладите сюда, возможно, ее мышцы ослабли после столь долгого недостатка движения... Миссис Голдштейн скоро подойдет, она зашла к врачу для консультации... -Я... Я нормально. Спасибо. - у меня получилось открыть глаза и слегка приподняться на локтях. - Просто долго лежала, и вот...       В детстве бабушка учила меня не лгать. Извини, бабуль, такова жизнь. Сложно не стать закоренелой врушкой, если ты теперь не ты. Миссис Голдштейн... моя тётя подошла к кушетке, на которую меня срочно сгрузили и без намека на заинтерсованность спросила, что произошло. -Видимо, слабость, миссис Голдштейн. Такое иногда бывает. Вы уж берегите её. - после своих слов медсестра была удостоена молчаливого кивка. -Ох, сирота...       Не обращая более никакого внимания на шепот сердобольной медсестры, родственница взглядом указала мне на выход. Я, стараясь не думать о постороннем и о своем житие в принципе, четко держала в голове мысль - взять себя в руки и казаться максимально естественной. Не высовываться. Разобраться в происходящем. Чек-лист, блин. Ты сможешь, Лилька. Летилька, ха-ха.

***

      Спустя час дороги в кэбе - дороги душной, скованной молчанием и неловкостью (с моей стороны, понятное дело, леди напротив таки была истинной ЛЕДИ) - которую я провела в размышлениях о своей судьбинушке, ковырянии ногтей и разглядывании окрестностей, мы приехали. Дом, который предстал перед нами, был... особняком? Не знаю, наверное, да. Только такое слово ассоциируется у меня с двухэтажным зданием в классическом стиле, которое стояло буквой "п" на чисто английском ухоженном таком газончике. Миссис Голдштейн изящно повела рукой в сторону дома и сказала: -Вот и наше поместье, Летиция. Надеюсь, этот дом станет тебе родным. По поводу установленных правил: приемы пищи в установленное время, спускаться к трапезе необходимо чисто одетой и умытой, опрятной. Опаздывать нельзя. К моему сыну Энтони приходят учителя, теперь ты тоже станешь заниматься вместе с ним. Я ожидаю от тебя прилежания и упорства в постижении наук. Кроме уроков ты также будешь обучаться делам леди, раз уж ранее тебе этого не преподавали: вышивка, домоводство, уход за садом, этикет. Ко мне стоит обращаться миссис Голдштейн, никаких просторечных "тётя", будь добра. В доме также проживает мой сын и трое помощников по хозяйству, полагаю, ты познакомишься с ними позднее. А теперь изволь пройти в свою комнату, Тори поможет тебе, да прими ванну. Всего доброго, Летиция. Добро пожаловать.       Девушка, которая подошла к нам - ясное дело, Тори - провела меня в поместье. Все вокруг было строгим, немного даже чопорным. Непривычно. Будто в музей попала. Бр-р-р. Дом не казался огромным, скорее, он был просторным и светлым, без излишней помпезности. Жить можно, наверное. Хотя, если уж начистоту, где угодно можно жить, если тебя там кормят и не сдают на опыты в аренду. Будем верить, последнего не произойдет, а я девочка взрослая, из любой задницы выберусь. Хотя подстава знатная, конечно. -Привет! - звонко поздоровался мальчишка, примерно мой ровесник, когда мы свернули на очередном повороте. -То есть, разумеется, добрый день, уважаемая мисс, Тори.       Он умудрился склонить голову в поклоне, не отрывая любопытного взгляда от меня. -Меня зовут Энтони. Мы вас очень ждали и рады, что вы наконец вернулись в лоно семьи. Полагаю, у нас будет время пообщаться позднее, верно? - его глаза выдавали азарт нового знакомства, который бывает присущ только мальчишкам, несмотря на внешнюю сдержанность и учтивость речи.       Я склонила голову в ответ и сказала, что, ясный перец, буду рада познакомиться. Ладно, про ясный перец я не сказала. Энтони сделал небольшой поклон и ушел, несмотря на явное желание вытрясти из меня всю информацию прямо сейчас и, желательно, скопом. Тори же неодобрительно покачала головой, пробормотав нечто вроде: "Ох уж этот мальчишка..." и провела меня в комнату. -Теперь вы будете жить здесь, мисс. Полагаю, мне не нужно помогать вам разобраться в устройстве ванной комнаты, вы... - она вопросительно взглянула на меня. -Да, Тори, я разберусь сама, спасибо. Во сколько нужно спуститься к трапезе? - ни черта не понимаю, почему у меня спросили про ванную, но миллион благодарностей, спасибо, сама как-то все решу. -Я подойду к вам примерно через час и провожу вас. Сегодня на обед подают чудесную утку, полагаю, вам должно понравиться. - она еще раз глянула на меня, очевидно охваченная интересом к моей персоне и желанием помочь во всем. Будто я диковинная зверушка, Маугли, черт возьми. -Благодарю, Тори. - я сделала нечто вроде книксена и села на кровать - простую, полутораместную, но чистую и аккуратно заправленную. Ох, тишкин ты етишкин, и что же здесь произошло?