Будешь ли ты жить для меня? 32

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
ФРЕНДЗОНА

Пэйринг и персонажи:
Валера Диджейкин/Мэйк Лав, Мэйби Бэйби, Кроки Бой
Рейтинг:
NC-17
Размер:
планируется Макси, написано 70 страниц, 9 частей
Статус:
в процессе
Метки: AU Hurt/Comfort Songfic Underage Нелинейное повествование Нецензурная лексика ОМП ООС Повседневность Психология Романтика Сборник драбблов Селфхарм Юмор

Награды от читателей:
 
Описание:
Такое бывает, когда жить становится настолько невыносимо, что легче смириться с порезами на теле, чем проснуться утром и осознать, что ты всё ещё жив. Но Мэйку пришлось делать вид, что всё это в прошлом, и он больше не хочет умирать, потому что появившийся в его жизни Валера сильно переживал по поводу его ментального здоровья.

Посвящение:
Валере не Диджейкину, псина ты сутулая.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
своеобразное дополнение-продолжение к фанфику «пожелай мне реже влюбляться» (https://ficbook.net/readfic/8517176). изначально был задуман как сборник драбблов, в последствии стало что-то по типу: «автор захотел — автор сделал», поэтому сейчас это сборник, как полноценных глав, так и драбблов на три-четыре страницы.

иногда Вам будет казаться, что 90% главы — это вода. ну так вот, это неправда. именно в этой «воде» собрано всё то, через что я хочу донести вам особую атмосферу особого мира.

очень важная оговорка: я не шипперю Глеба и Руслана, и вообще эта история, эти драбблы не имеют никакого отношения к реальным людям. я пишу про придуманных ребятами персонажей. )0) в принципе, все мои работы по френдзоне о придуманных персонажах.

больше, чем лучшие друзья.

31 декабря 2019, 19:50
— О, а вы с Диджейкиным же лучшие друзья, да? — как всегда лыбясь во все тридцать два зуба, внезапно спросил Дима, расставив руки в разные стороны — он перескакивал с ноги на ногу и балансировал на бордюре. — Вы всегда так неразлучны, — хихикнул, переводя любопытный взгляд на приятеля. — Не, — хмыкнул в ответ Мэйк, ссутулив плечи, из-за чего стал казаться ещё меньше, и перевёл взгляд под ноги, немного помолчав, — мы больше, чем лучшие друзья, — понизив голос, всё-таки закончил он. На эти слова Расщупкин странно сощурил оба глаза и поджал губы, кивая. — Понимаю! — громко воскликнул он. — Вы типа как братья, да? — заулыбался ещё шире и, кажется, даже засветился от своей догадки. — Это круто! Я всегда мечтал о том, что у меня будет настоящий бро, но так и не нашёл его, — вздохнул парень и качнул головой, опуская руки вниз и спрыгивая с бордюра на тротуар. Мэйку не оставалось ничего, кроме как просто кивнуть и с сочувствием посмотреть на опечалившегося приятеля. Странно, что первым делом Дима подумал именно о родственной связи между парнями. Будь кто угодно любой на его месте, сразу бы начались шутки про пидоров и голубизну. «Вы типа как братья?» — не выходило из головы и, кажется, поселилось там на достаточно продолжительный промежуток времени. Нет. Определенно, нет. Они с Валерой кто угодно друг другу, но точно не братья. И точно не лучшие друзья. Братья не прижимают друг друга к стене при любом удобном случае и не целуются так страстно и чувственно, сплетая языки. Один не вжимает другого в старую скрипучую кровать с продавленным матрасом, а второй не выгибается до хруста в спине. Они не стонут так протяжно и сладко, срывая голоса. Не оставляют на коже друг друга ярких засосов, которые потом приходится скрывать, не прячут за рубашками и футболками расцарапанные от любви спины. Не кончают от рук друг друга. И уж точно на брата не встаёт. Они — кто угодно друг другу, но точно не братья. — А, кстати! — громко произнёс Расщупкин, неожиданно задрав голову вверх. — А этот… твой Степаныч точно будет там? Ты уверен? — сдвинув брови к переносице, спросил он, недоверчиво скрещивая руки на груди. — На все сто процентов, — вяло бросил в ответ Лав, пожимая плечами. — Но почему?.. — Да он же на пенсии. Ему скучно пиздец — вот он в это время и ошивается у ларька. Ну, типа на людей поглазеть, пообщаться хоть немного, — зевая, пояснил Мэйк и сунул руки в карманы джинс, — а то он так в одиночестве совсем загнётся. Его ж внуки не навещают. — Жалко мне стариков, которых никто не навещает… — вздохнул Дима, почесывая затылок. — И всё же я не понимаю… Где ты познакомился с пенсионером? — бросил заинтересованный взгляд на друга, прикусив губу. — Да во дворе ещё. Ну, мелким был, часто там зависал, пока мать с отцом сралась, а он на скамейке сидеть любил. Как-то раз и заговорил со мной… До сих пор, как видишь, общаемся, — чуть улыбнувшись, ответил Лав и, шмыгнув носом, попытался спрятать нижнюю часть лица за воротником куртки — весенний ветер нещадно хлестал по оголенной коже. — А тебя тип не учили с незнакомцами не разговаривать? — в голосе не было слышно ноток ехидства, скорее, чистое детское любопытство. — Не-а, матери похуй было. Наверное, мне повезло, что дядь Миха не оказался старым извращенцем или маньяком там. — Я поражаюсь… — вздохнул Дима. — Меня родители лет до десяти одного не пускали во двор, боялись, что со мной может что-то случиться, а у тебя даже не интересовались, с кем ты всё время тусуешься, — удивленно затряс головой он. — Это видно, — усмехнулся Мэйк, ловя на себе вопросительный взгляд приятеля. — Ну, не в обиду. Просто дети из хороших семей никогда не смогут понять рассказов, ну, например, таких, как я, — он развел руками и перевёл взгляд на светофор, к которому ребята подошли. — Это и к лучшему. — Мне жаль, что не все знают, что такое родительская любовь… — грустно опустив голову, прошептал Дима и сильно вцепился пальцами в лямку рюкзака. — Ну, не знаю. Лично мне и так нормально, — равнодушно кинул Мэйк. — У меня бабушка любящая есть. Отец-пьянчуга съебался, чему я безумно рад, а с поехавшей матерью у нас взаимная неприязнь. Дима удивлённо поднял глаза и тяжко вздохнул, опуская руки. — Бля, да не забивай ты этим голову, — усмехнулся Лав, похлопав приятеля по плечу, — не тебе же с этим жить. А кто так живёт, уже свыклись — всё окей, — он старательно изобразил на своём лице улыбку, и Дима, закивав головой, тоже улыбнулся. Дальше парни шли молча — оба прислушивались к свистящему ветру и отдавались своим мыслям. Когда подошли к небольшому магазинчику, расположенному в маленьком переулке, Дима немного стушевался и совсем притих — видимо, занервничал еще сильнее. Мэйк тут же расплылся в искренней улыбке, от чего Расщупкин сильнее удивился, и уверенно зашагал к седому старичку, стоящему у входа. На нём была очень странная, по мнению Димы, одежда, но в то же время именно она каким-то образом располагала к себе. — Зарасти, Михаил Степаныч, — громче обычного, поприветствовал знакомого Мэйк и протянул руку. Дима предпочёл остановиться чуть поодаль и просто понаблюдать, не принимая никаких действий. — Здравствуй, тёзка моя! — обернувшийся на звук мужчина радостно воскликнул и пожал протянутую руку. — Давно тебя не видел! Всё хорошо? — Всё просто отлично, — почти не соврал парень и убрал руку обратно в карман. — Вы сами как? — Ну, живой, и на том хорошо, — добродушно посмеялся старик и качнул бородой. — Тебе как обычно? — Да, ничего не поменялось, — пожал плечами Лав, отдавая скомканную купюру. Степаныч многозначительно хмыкнул, сжимая в ладони деньги и зашагал к магазину. Когда он скрылся за старыми дверями, Расщупкин приблизился к приятелю. — Почему он назвал тебя тёзкой? — нервно сжимая ключи в кармане куртки, наконец-то озвучил Дима замучивший его до этого времени вопрос. — Я сказал ему, что звать меня Мишей, — усмехнувшись, произнёс Лав. — Если бы я сказал, что меня зовут Мэйк, он бы ахуел. — Логично, — кивнул Дима и всё-таки постарался успокоиться, одёрнув край куртки. — Но почему он соглашается покупать тебе сигареты? — удивленно приподняв брови, поинтересовался парень. — Он выглядит как вполне порядочный человек в возрасте. — Выказывает молчаливый протест государству. По его словам, пить и курить может кто угодно, если ему так хочется. Никто не в праве запрещать другому самостоятельно распоряжаться своей жизнью, — произнёс Лав, качнув головой. — Но это как-то слишком идеалистически, мне не понраву. Хотя, вообще-то, похуй. Главное, он покупает мне сигареты и алкашку. На это Дима разочарованно хмыкнул, поднявшись на носках. Он не умел спокойно стоять дольше нескольких секунд. Вообще, Мэйка очень удивлял его новый приятель. Невысокий русый парнишка с голубыми глазами по характеру не вписывался в привычную мэйкину тусовку. Он был таким по-детски чистым и невинным, что порой Лава мучала совесть за то, что он развращает маленькое хрупкое создание. Пожалуй, немногим «порочным» в этом ребенке в подростковом теле были его привычка курить, перенятая от отца, и ужасная любовь к прогуливанию занятий. Даже если был сокращенный день и всего четыре урока, он умудрялся что-нибудь да прогулять. Мэйку, безусловно, нравилось зависать с ним или прогуливать уроки вместе, шляясь где-нибудь по улицам под американские треки, и выслушивать его философские высказывания. Чем-то он очень сильно напоминал того Мэйка, которым Лав когда-то давно был — таким же наивным и чистым, и поэтому чувствовал ностальгию, находясь рядом с Димой. От него веяло чем-то родным и тёплым. Ни с кем другим, кроме, разумеется, Валеры, Мэйк такого не ощущал. А вот Валере Дима очень не нравился. Очень. Хотя бы потому, что он слишком быстро сближался с Мэйком, его парнем, и отбивал внимание. Как бы эгоистично это ни было, Лера надеялся, что будет единственным, с кем Лав будет общаться в школе, но пришедший в начале четвертой четверти новенький перечеркнул все его планы. Слишком дружелюбным, слишком добродушный, слишком простой и понятный. Слишком много «слишком» в нём, и это действительно раздражало.
Примечания:
ммм, на этот раз реально драббл. такой, какими я планировал заполнить весь сборник. писалось под Rammstein, и вам советую включить. а еще: глава какая-то странная. вообще не видел ничего подобного, как в этом фандоме, так в других. что думаете по этому поводу?
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.