Будешь ли ты жить для меня? 39

Реклама:
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
ФРЕНДЗОНА

Пэйринг и персонажи:
Валера Диджейкин/Мэйк Лав, Мэйби Бэйби, Кроки Бой
Рейтинг:
NC-17
Размер:
планируется Макси, написано 78 страниц, 10 частей
Статус:
в процессе
Метки: AU Hurt/Comfort Songfic Underage Нелинейное повествование Нецензурная лексика ОМП ООС Повседневность Психология Романтика Сборник драбблов Селфхарм Юмор

Награды от читателей:
 
Описание:
— Для меня, как для тупого ничтожного подростка из неблагополучной семьи, ещё и с пометкой «псих» в карточке, все пути в лучшую жизнь закрыты. И важной причиной, по которой я пытался умереть, была даже не чертова Мэйби, не умеющая нормально объяснять, что она хочет, чувствует и думает, представь себе, а полное отсутсвие смысла в моей жизни.

Посвящение:
Валере не Диджейкину, псина ты сутулая.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
своеобразное дополнение-продолжение к фанфику «пожелай мне реже влюбляться» (https://ficbook.net/readfic/8517176). изначально был задуман как сборник драбблов, в последствии стало что-то по типу: «автор захотел — автор сделал», поэтому сейчас это сборник, как полноценных глав, так и драбблов на три-четыре страницы.

иногда Вам будет казаться, что 90% главы — это вода. ну так вот, это неправда. именно в этой «воде» собрано всё то, через что я хочу донести вам особую атмосферу особого мира.

очень важная оговорка: я не шипперю Глеба и Руслана, и вообще эта история, эти драбблы не имеют никакого отношения к реальным людям. я пишу про придуманных ребятами персонажей. )0) в принципе, все мои работы по френдзоне о придуманных персонажах.

«строго 18-плюс. я слежу.»

29 февраля 2020, 17:11
— Блять, Мэйк, кухня — это вообще не лучший вариант, — загнанно шипит Валера, пытаясь пересилить внезапно осмелевшего Клетку и всё-таки слезть с обеденного стола. Тот ему не даёт этого сделать — с большим энтузиазмом выкручивает горошины сосков ловкими пальцами и очень нежно выцеловывает шею. Валера дышит сбито, глубоко и прерывисто и всё никак не может вспомнить, когда его Мэйк стал таким. Таким до чёртиков наглым и дерзким. Точно ли это вообще Мэйк? В глазах становится мутно то ли от быстро подступающей к горлу комом совести, кричащей о том, что всё это в корне неправильно, они не должны делать этого хотя бы из соображений морали, то ли от возбуждения и похоти. Всё-таки родителей-то дома нет, вернутся они нескоро, так что у них ещё есть время. Они точно успеют всё убрать и замести следы «преступления». В любом случае Мэйка ни на йоту не заботят все валерины душевные муки, связанные с остатками в нём нравственности, и поэтому он не особо-то стремится прервать свое занятие. Он доходит до того, что снимает с Леры бесящую именно в данный момент чёрную толстовку и со злостью кидает её куда-то в сторону двери. Смотрит Лере в глаза, не отрываясь, и от этого у последнего крышу сносит, даже совесть тушуется и замолкает, стыдливо увиливая куда-то вглубь. — Мэ-эйк, ну Мэ-эйки, — чуть ли не стонет Диджейкин в чужих руках хотя тот, по сути, ничего еще и не успел толком сделать. — Мы сейчас стол сломаем, я потом как это объяснять буду? — Правду скажешь, — беззаботно пожимает плечами Лав и как-то особенно по-хищному улыбается, облизывая нижнюю губу. — А мы потом новый стол купим. — Не, ну ты и еблан, конеч... — Валера договорить не успевает: Мэйк бесцеремонно вгрызается в чужую шею, в место прямо под кадыком, оставляя на ней постепенно багреющий засос, который после старательно зализывает. Всё-таки сдаётся под умоляюще-просящим взглядом карих глаз и, поддерживая Леру за руку, помогает слезть со стола, а затем как можно скорее тащит за собой на выход. Поворачивает немного раньше, чем надо для того, чтобы попасть в лерину комнату, а потому Валера моментально напрягается, догадываясь, что именно задумал Мэйк. Но сопротивляться и что-либо говорить уже поздно, и клетчатый, находясь всё ещё во всей своей одежде, чуть ли не с ноги открывает дверь в маленькую светленькую комнату с небольшим окном и малым количеством мебели, представленной только двуспальной кроватью, письменным столом, двумя тумбами и рабочим креслом. Проходит в комнату, довольно сильно толкает блондина на кровать, а сам закрывает дверь, благо что не на ключ, и поворачивается снова лицом к парню. — Ты тупой, да? — Диджейкин приподнимается на локтях, смотрит с вызовом и пытается строить из себя грозного и оскорбленного, но получается, мягко говоря, плохо, так что Лав даже не проникается сочувствием, только кивает на риторический вопрос и подмигивает, так и норовя всем своим видом показать: «Ты и сам прекрасно понимал, на что себя обрекаешь отношениями со мной». Диджейкин хмурится и закатывает глаза, подрывается встать, но подоспевший Мэйк снова не даёт — давит на грудь и так ласково улыбается, так любовно глядит из под растрепанной чёлки, что Лера не выдерживает, переворачиваясь, первый валит Лава на кровать, нависая сверху. Явно не ожидавший такого порыва Клетчатый с издевкой приподнимает вверх бровь, показательно разводя руки в сторону и даже не пытаясь противостоять. «На всё твоя полная воля» — так и читается в его чересчур дерзком взгляде, и Лера разрывает с ним зрительный контакт, увлекая в поцелуй. Целует он поначалу нежно, бережно, но постепенно углубляет, делая поцелуй более влажным и пошлым, отчего не выдерживает уже даже Мэйк и цепляется за голые плечи партнера. Медленными движениями Валера аккуратно принимается снимать с Лава худи, случайно касаясь и разгоряченной кожи. Освободив парня от ненужной в данный момент вещи, оглаживает сильно выпирающие рёбра и мягко улыбается тому, как мило жмурится Мэйк от его ласк. Его грудь вздымается сильнее, чем обычно, и если положить на неё руку, можно будет почувствовать, как быстро колотится его молодое сердце, буквально изнутри пышащие жаром и желанием. Валера мягко целует в угол губ, потом чуть левее — в щеку, затем чуть ниже и так поступательно, очень неторопливо спускается к шее и ключицам. Пальцами изучает необычайно податливое сейчас тело, слегка сжимает талию, едва задевает соски. Краем глаза замечает царапины и небольшие драные ранки на предплечьях и запястьях, но намеренно игнорирует их. Они не от лезвий, значит, Мэйк своё обещание держит, а значит, волноваться особо не о чем. Они поговорят об этом, как только Мэйклав сам захочет рассказать о своих проблемах Валере, иначе это скорее будет похоже на допрос с лекциями, и абсолютное доверие, сейчас присутствующее в их отношениях, будет безвозвратно утрачено. Лера тянется пальцами к пряжке ремня на мэйкиных штанах и тот словно пробуждается от минутного транса, в который погрузился благодаря умелым действиям Валеры, и предупреждающе шипит. — Но-но, не торопись... — заплетающимся языком лепечет Лав, перехватывая руки Диджейкина и довольно ухмыляется, глядя на пребывающего в замешательстве парня снизу вверх. — Сегодня я. И неожиданно скидывает с себя Леру, валит животом на постель и придавливает сверху собственным весом. Небольшим по сравнению с Валерой, но всё же. Недаром он начал заниматься спортом и питаться более-менее нормально по рекомендациям врача. Диджейкин повержено пыхтит и недовольно фырчит, когда ледяные ладони касаются чувствительной кожи на спине, но расслабляется после того, как Лав нежно целует в выступающую лопатку и успокаивающе гладит вдоль линии позвоночника, иногда чуть надавливая на выпирающие косточки пальцами. Горячее дыхание обжигает кожу и заставляет мурашки ядовитой вереницей пробежать по всему телу, вынуждая прогибаться и очень несдержанно поскуливать. Мысли в голове смешиваются в один комок, как, по ощущениям, и все внутренние органы, и даже остережения о том, что, чёрт возьми, это родительская кровать, больше нисколечко не волнует. Есть вещи более насущные, как, например, ласковые руки, так бесстыдно стягивающие узкие джинсы с узких бедер и проскользывающие под резинку трусов. Мэйк настоящий изверг, так думает Валера, когда тот шепчет что-то ужасающе пошлое, но такое приятное, на ухо и резкими движениями надрачивает, вышибая из груди лёгкие стоны, умеет же, придурок. Сжимает у основания, надавливает, поглаживает в определённом направлении — делает всё, что нравится Лере, потому что прекрасно обо всем этом знает. Ему ли не знать. Отклоняется немного в правую сторону и свободной рукой хватает с тумбочки увлажняющий крем, судя по всему, пренадлежащий матери Диджейкина и возвращается в прежнее положение. Откручивает крышку, выдавливает немного и, отбросив сам тюбик куда-то в сторону — тут же, на кровать, чтобы потом не искать по полу — принимается разрабатывать Валеру. Парень хмурится, стискивает зубы, но одобрительно кивает, так и прося продолжать, на что Мэйк чуть увереннее толкает один палец. В знак утешения нежно целует в плечо и не останавливает ни одну, ни вторую руки. Хорошо, очень хорошо, по-другому и быть не может. Поначалу Валера пытался сдерживать стоны, но, когда Мэйк добавил ещё два пальца и ускорил темп, это стало просто невозможно. Особенно, когда он стал задевать простату, подобрав нужный угол. Приходилось задыхаться в собственных полустонах-полувздохах и хвататься за сбитую простынь, сжимая её цепкими пальцами. Благо, Мэйк догадался, когда надо заменять пальцы на член, и просить об этом самостоятельно Валере не пришлось. Резкие толчки буквально вбивали его в чуть поскрипывающую родительскую кровать, ласковые руки нежно и любовно поглаживали, горячие губы оставляли поцелуи то на шее, то на плечах, то на спине, и Диджейкин уже совсем ничего не соображал. Происходящее казалось чем-то нереальным, сюрреалистическим — игрой фантазии и больного воображения, не больше, но настоящие чувства и ощущения давали понять, что все это происходит здесь и сейчас в реальном мире. Так бесстыдно стонать в родительской комнате — последнее, о чём когда-либо задумывался Валера, но благодаря ловким манипуляциям Клетки получил возможность испытать это на себе. Мэйк переплетает пальцы своей руки с лериными пальцами и хрипит от наслаждения. Внутри всё горит и так и норовит поджечь окружающие предметы. Ещё пара толчков, и оба кончают с разницей в несколько секунд по времени и фееричными ощущениями в теле. Лера безбожно пачкает родительское постельное бельё и без сил валится рядом на чистое место. Когда-нибудь он обязательно припомнит это Мэйку, но сейчас ему слишком хорошо, и нет сил на то, чтобы хоть что-нибудь предъявлять хитрому парню. Лав завязывает презерватив и преспокойно выкидывает его куда-то на пол (ему повезло, что Валера не видит этого кощунства), после чего ложится рядом, приобнимая и шепчет неразборчиво: «Люблю, люблю». А Диджейкин и без того знает, что любит. Только даже не представляет насколько. Мэйк тихо победно посмеивается, чем вынуждает Леру всё-таки повернуться к нему лицом и с удивлением посмотреть на него. — И вот чё теперь? — получается беззлобно и даже как-то слишком по-доброму. — Трахнуть тебя на постели твоих религиозных родителей — done, — ухмыляется Мэйк, за что получает несильный толчок в бок и насупившегося Диджейкина. — Всегда мечтал так сделать, — признаётся, мягко улыбаясь и обнимает сильнее, прижимая к себе. — Я тебя потом на кровати твоей матери тогда, идет? — Диджейкин щурится и смотрит прямо, чуть нахмурившись. — Да бля, только не говори, что не понравилось, — просит Лав, утыкаясь лицом в плечо парня. — А я и не говорю. Какое-то время они лежат молча. У обоих по телу разливается какое-то теплое чувство, от которого хочется продлить этот момент —остаться тут лежать навсегда — и никогда больше не расставаться. Пустота в груди наконец-то заменяется чем-то лёгким и настолько приятным, что Лав не помнит, с кем еще когда-либо в жизни он такое испытывал. Получается, ни с кем, кроме Леры. — Бля, на нас Иисус смотрит... — тихо шепчет Мэйк, отчего Валера настороженно дергается, хотя ещё секундой ранее засыпал. Тогда Лав хитро смеется и пальцем показывает на икону, стоящую на одной из тумбочек. — Поздравляю, он всё видел. Теперь он расскажет обо всем твоим родакам. — Идиот что ли? — не выдерживает Валера, смутно улыбаясь. — Он меня пугает, — Мэйк продолжает дрожащим голосом так шутить, за что потом получает несильный удар в плечо. — Тогда сматываемся, — заключает Диджейкин и приподнимается. — Сука, из-за тебя придётся постельное родителей стирать. Повезло, что я отвечаю за стирку, тогда и выдумывать, нахуя я это сделал, не нужно будет. Только теперь придется и постельное сестры менять, чтобы подозрений не возникало... — подытоживает Валера, задумчиво потирая затылок. Потягивается, блаженно улыбаясь, и тяжело вздыхает. Вот так пригласил друга в гости. Бедные наивные родители. — Надо и самим в душ сходить, — напоминает Лав, спрыгивая с кровати и как можно скорее поднимает валяющийся на полу мусор, оставленный им совсем недавно. — Я щас, — кидает он и выходит так — в чём был (а то есть без всего) — из комнаты, чтобы отнести это недоразумение в мусорку. Валера закатывает глаза и не спеша поднимается на ноги. Оглядывает «место преступления», недовольно качает головой, но, несмотря на все это, не может сказать, что ему не понравилось или что все это было зря. Нет, выбрасываемый в кровь адреналин от осознания происходящего только добавлял пикантности. — Кстати, — наглая физиономия выглядывает из-за приоткрытой двери и серьёзно смотрит прямо в глаза. — Ты в бога-то веришь? А то я богохульствую, вдруг тебе неприятно от этого... — Нет, забей, — равнодушно отвечает Валера и начинает снимать простыню. — Уже давно не верю. — Родителям хоть сказал? Или они думают, что ты реально там молитвы всякие читаешь? — звучит, как издёвка, отчего Диджейкин хмурится. Мэйк решает помочь Лере и убирает на место крем, после чего начинает поднимать с пола и кровати раскиданную одежду, чтобы вообще никаких улик не оставалось. — Нет. Им это не нужно знать, — тихо произносит Валера, не глядя на прожигающего его взглядом Лава. — Они будут напрасно волноваться и пытаться меня перевоспитать. Поздно. Мэйк болезненно улыбается и понимает, что лучше не продолжать эту тему. Молча выходит в коридор, где заодно поднимает и валерино худи, которое теперь непонятно как оказалось там, и выжидающе смотрит на заканчивающего собирать бельё Диджейкина. Грустно вздыхает, думая о том, что раз Валера никогда не собирается показывать себя настоящего родителям и, в частности, говорить не только о своем отношении к религии, но и ориентации, то рано или поздно, отец и мать начнут напирать на него с женитьбой. А раз Диджейкин не может отстоять свою позицию в своей жизни не только для себя, но и для Мэйка, то он обязательно женится. Обязательно. Будет обещать, что бумажка ничего не меняет, будет изменять своей жене с ним, Мэйком, но никогда так и не решится забить на всех, чтобы сохранить своё счастье, а не сделать так, как этого хотят другие. Но Лав не такой, и он не сможет смириться с подобным ужасом — он обязательно себя убьёт. Будет бороться до конца, но если он — его смысл жизни — Валера примете решение пойти на поводу у родителей, то у Мэйка не останется другого выбора, кроме как покончить с жизнью собственноручно. В знак протеста. Поток мыслей прерывает вышедший Валера. — Мне пизда, — констатирует он, намекая на то, что они могут не успеть всё убрать. — Н-да... А пизда-то самое страшное наказание для гея, — с сарказмом замечает Лав и хрипло смеется. — Смейся-смейся, а мне вот несмешно... — наигранно мрачным тоном произносит Диджейкин. Мэйк легонько целует его в щеку, а сам задумчиво замолкает. «Мне тоже» — хочет произнести вслух, но фраза не выходит и остаётся где-то внутри, болью отзываясь на сердце. ______________________ Комментарий к части: тему религии я выбрал неспроста, она несет в себе немного иной смысл, даже не в самой религии, если вы понимаете, о чем я. но важная ремарочка: я не преследую цели кого-либо оскорбить, я уважаю ваш любой выбор, и если какой-то шуткой я задел ваши чувства, то, пожалуйста, извините, я раскрываю образ героев, а не смеюсь над чем-то. надеюсь на понимание. 🖤
Примечания:
мужик обещал, мужик сделал.

вот ещё: мое видиние — они оба универсалы, но показываю я Мэйка-актива исключительно в тех целях, чтобы сломать процесс одевичивания вполне маскулиных персонажей, который встречается повсеместно и почти во всех фанфиках по Вэйку. потому что лично меня очень бесит, что в Мэйке дальше послушного сопляка, который нихуя не может, и трахни-меня-суки ничего не видят. а он заслуживает более детального внимания к своей персоне, имхо.

да, если вы думали, что я не подолью масла в огонь, то вы меня очень плохо знаете. я бросил все остальные части (да и вообще все дела) и за день написал эту главу в память о Диджейкине (нет, это не то, о чем вы подумали. просто мне захотелось потроллить).
Валера ушёл из группы, и я, честно сказать, немного в замешательстве. конечно, речи не идет о том, чтобы поменять свое отношение к ребятам или Валере, нет, я попрежнему их люблю, я говорю о другом.
у меня даже родилась в голове идея о том, чтобы переписать концовку на ангст, но очень надеюсь, что до этого не дойдёт, потому что... ну, планировалось закончить всё по-хорошему. да... но писать о Валере без Валеры — это как возвращаться в придуманный собою мир и радоваться, что все ок, когда на самом деле — нет.

короче, всё катится в пизду, но мы держимся и уважаем чужой выбор. потому что главное, чтобы и Руслану, и оставшейся тройке было хорошо, а мы потерпим и поддержим их, потому что они могут на нас расчитывать.

веду себя сегодня весь день like a bitch.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Если уж ты следишь, тогда, видимо, читать мне нельзя. Хотя, я и так всегда пропускаю нц-сцены.
Ну ладно, я пропустила всю главу, поэтому вопрос:
там было что-то важное для сюжета? (точнее, есть ли смысл мне сейчас прочитать, пропустив нц, или можно всю главу пропустить?)
Реклама:
>**Writer112**
>Если уж ты следишь, тогда, видимо, читать мне нельзя. Хотя, я и так всегда пропускаю нц-сцены.Ну ладно, я пропустила всю главу, поэтому вопрос:там было что-то важное для сюжета? (точнее, есть ли смысл мне сейчас прочитать, пропустив нц, или можно всю главу пропустить?)

Тама ебля)
>**Это пользователь влюблён в Вэйк**
>Тама ебля)

Про еблю-то я догадалась))
Но не люблю нц.
Там есть что-то по сюжету фика?
автор
не вернусь
>**Writer112**
>Если уж ты следишь, тогда, видимо, читать мне нельзя. Хотя, я и так всегда пропускаю нц-сцены.Ну ладно, я пропустила всю главу, поэтому вопрос:там было что-то важное для сюжета? (точнее, есть ли смысл мне сейчас прочитать, пропустив нц, или можно всю главу пропустить?)

вау, удивительно, я впервые вижу человека, который пропускает нцу, и, честно сказать, я восхищен! потому что обычно все ждут именно ее.

вообще, при желании можно почитать со слов «— бля, на нас Иисус смотрит». там даже не для сюжета, больше для раскрытия персонажей, их психологии. если это интересно, конечно.) потом не раз будет к этому моменту отсылка делаться.
Реклама: