Переговоры

Кор'сарро-хан получил приказ вести себя прилично. Союзы между людьми и тау порой случались в небольших масштабах — иначе не было бы стольких перебежчиков-ксенофилов, — но они всегда были временными, ненадежными, и обычно заканчивались казнью за ересь или предательство. Но альянс на таком уровне — генералы Имперской Гвардии и инквизиторы, все на хорошем счету в своих организациях, — был беспрецедентным. Тем не менее, хотя тау, как и любые ксеносы, не заслуживали ни симпатии, ни доверия, имперские стратеги сочли Высшее Благо меньшим злом. Тираниды опустошали восток Галактики, и сражаться с тау было накладно, тогда как союз с ними мог оказаться полезен. Уничтожение силами тау осколка флота-улья при Др'т'нире и победа комиссара Каина на Фекундии доказали это. Нельзя было позволить, чтобы гордость и задетая честь Космодесанта ставили это под угрозу. Так хану сказали. Белые Шрамы не подчинялись никому, кроме Хана ханов и Императора, но всё же порой есть смысл участвовать в политических играх, если не хочешь быть объявлен Excommunicate Traitoris. А орден Первого Основания должен заботиться о своей репутации. Что до самого Кор'сарро, он сражался с тау прежде — Дамоклов залив, поражение на Агреллане, победа на Вольторисе. Он сражался и с этим генералом — она убивала его братьев, и он убивал ее соплеменников. Он уважал ее, пусть она и была ксеносом, — с той же силой, что и ненавидел. Терпеливая охотница — подобно тому, как охотником был он сам. Он давно уже задумывался, что могло бы случиться, сложись судьба иначе... а потом произошло это. Было сказано, что они будут вести переговоры. Он видел, как имперские генералы и дипломаты обменивались встревоженными взглядами, видел такую же нервную реакцию среди воинов огненной касты тау и дипломатов из касты воды. Поговорим, сказал он. Поговорим, согласилась она, надменно глядя на окружающих большими темными глазами. Они не говорили. Тень Солнца обхватила его ногами вокруг пояса, вцепившись в узел волос на его затылке, кусая его губы плоскими зубами. Кор'сарро поцеловал ее в ответ — укусил в ответ, чувствуя на краях ее безгубого рта вкус синей, богатой кобальтом крови, и собственную мгновенно сворачивающуюся кровь. Она прекрасна, подумал он. Не физически — не было и намека на красоту в серокожих безносых ксеносах, — но это было несомненное искусство: в том, как она вела войну, как перемещались их армии, сталкиваясь, и как теперь сталкивались их тела. Хотя в ней не было мягкости, присущей человеческим женщинам, Тень Солнца выглядела хрупкой рядом с массивным телом космодесантника, его прочными как керамит костями. Тау никогда не смогли бы одолеть обычного человека без своей брони, не говоря уже о том, чтобы выжить в ближнем бою с астартес. Было бы так легко сломать ее голыми руками — раздавить кости, оторвать голову и выставить среди прочих его трофеев. Он поклялся — и не единожды — добыть ее череп, но сейчас это было бы бесчестно. Это было бы подлое убийство, недостойное воина, позор для охотника. Это было бы таким же разочарованием, как если бы ее убил кто-то другой. Это значило бы признать, что он не в силах победить ее в бою. Он хотел войны — испытывать друг друга битва за битвой, выматывая ее, хотел долгой охоты, погони и финального удара. Тогда это закончилось бы правильно. Но не так, как сейчас. На ее серой коже расцветали под его прикосновениями синие кровоподтеки, но она двигалась вместе с ним, прижимаясь ближе, — так хищник согласен вытерпеть беспорядочные удары копыт добычи, чтобы наконец добиться своего. Он тоже не был осторожен — осторожность лишила бы происходящее всякого смысла, но точно так же бессмысленно было бы размазать ее в кровавое месиво, когда он хотел ее с той же силой. Доска для игры в го лежала позади них, с брошенной на середине партией, ожидая. Ее чуждый вкус был смягчен вкусом вина, которое она давно обещала разделить с ним. Потянув за хвост ее алых волос, он припал губами к ее длинной шее, оставляя цепочку кровоподтеков — наслаждаясь ощущением ее пульса, если и не вкусом кожи. Замедляться и сдерживаться было не в обычаях Белых Шрамов. Удерживая ее у стены одной рукой, Кор'сарро склонился ниже и погрузил язык между ее ног. Тень Солнца вскрикнула от удовольствия, и Кор'сарро усмехнулся, слизывая непривычные соки, проникая внутрь. Анатомическое строение тау отличалось от человеческого, однако, по-видимому, существа прямоходящие и четвероногие тяготели к определенному сходству. Тау так же, как люди, прослеживали линии родства, и хотя они не были млекопитающими, их самки вынашивали потомство внутри брюшной полости, а репродуктивные органы располагались в районе соединения ног и торса. Удовольствие от сексуального акта было удачной репродуктивной стратегией для обоих видов, даже если не существовало риска скрещивания. Кор'сарро читал доклады магосов биологос, пусть и вскользь, с пренебрежением относясь к подобным вещам. Впрочем, он перечитал эти доклады чуть внимательнее после того, как повстречал Тень Солнца в бою. Тень Солнца извивалась под его языком, подаваясь навстречу, выгибая спину. Она пробормотала что-то на языке тау, затем повторила на готике: — Хорошо. Еще. Ее акцент был так же далек от стандартного произношения Дамоклова залива, как и его собственный. Кор'сарро рассмеялся, находя новое веселье в том, как она в ответ дернулась и застонала, ощущая щекотку его дыхания в таких чувствительных местах. Повинуясь ее желанию, Кор'сарро устремился глубже, отыскивая внутри точки, доставляющие ей наивысшее удовольствие, чувствуя текстуру ресничек, устилающих внутренние стенки, чувствуя, как пульсируют незнакомые органы. Второй рукой он ласкал себя, не стесняясь, погруженный в ее наслаждение. Она вскрикнула, кончая, но Кор'сарро продолжал, пока она не обмякла в его руках, способная только стонать в изнеможении. Впрочем, Тень Солнца тут же самодовольно усмехнулась ему. Кор'сарро привел себя в порядок и подождал, пока то же сделает она. — Два из трех? — спросил он, указывая на доску. — Два из трех, — согласилась она; ей, как и ему, не терпелось продолжить охоту.