Безотказный

Саша в очередной раз слышит шутку про свою нетрадиционную ориентацию, в стиле «придворный педик» или «бывшая девушка Квашонкина». Саша смеётся, легонько покачивая головой. Зачастую он сам говорит про себя такие вещи, словно на будущее развязывая парням язык, позволяя шутить на эту тему ещё больше. «Включите камеру, да, я педик… Ой, блять». Этот день не является исключением. Всё тот же зал, те же люди, только с другими лицами, тот же громкий смех. Тот же Долгополов, у которого полностью отсутствует одна эмоция — стыд. Он её собственноручно уничтожил. Саша дискредитирует себя так, что никто и никогда не сможет унизить его сильнее, чем он сам. Жить становится легче. — Да, я люблю сосать члены, и что? Зрители в зале смеются, взрываясь аплодисментами. С задних рядов слышится довольное улюлюканье. Людям нравится. Люди любят пошлые и бессмысленные шутки. Саша даёт им то, что они хотят. И никто, кроме Лёши, не замечает, что обычно писклявый голос Саши кажется несколько хрипловатым. Никто не замечает, что через каждые пару минут Саша ухмыляется, потирает шею ладонью и еле слышно кашляет. Никто не замечает, что губы Долгополова чертовски опухшие и горят вызывающим красным огнём. Никто этого не замечает, а Лёша просто не может оторвать от них взгляд. Лёша взрослый тридцатилетний мужчина, который как никто другой знает, что слова Саши, сказанные в шутку — кристальная правда. Этот совершеннолетний парень, который в реальности больше похож на пятнадцатилетнего мальчишку с печальными глазами и тяжёлой судьбой, действительно любит сосать. И отлично это делает. Профессионально. Голос Саши такой хриплый, потому что минут двадцать назад этот невинный, немного болезненный на вид парень, стоял на коленях и делал горячий горловой минет, закрывшись с Лёшей в гримерке. Смех зрителей, их вопли и странные выкрики проносятся мимо сознания Лёши. Шутки его коллег тоже. Каждая деталь проносится мимо, потому что внимание мужчины приковано к чужим опухшим губам, которые слишком сильно выделяются на бледном Сашином лице, напоминая красную блядскую помаду. Лёха уверен, что если попросить Сашу накрасить губы, то он согласится. Лёша думает о том, что Саша безотказный. Да, он истеричный, громкий, капризный, имеет своё мнение, очень странное, в общем-то, как и он сам, и парень готов отстаивать его до полусмерти, крича и возмущаясь. Гордый. Но, по правде говоря, если чуть-чуть на него надавить, совсем легонько, просто показать, кто тут главный, то Саша сразу сдаётся. Ломается, словно тростинка на ветру. Его бравада, напор и спесь просто исчезают. Лёша считает, что это лучшее Сашино качество. Буквально тридцать минут назад Лёша выловил Сашу в коридоре, схватил мальчишку за рукав толстовки, резко останавливая. Лёша сильно сжал ладонью худое предплечье Саши, даже через ткань чувствуя холод чужой кожи. Лёха думает, что Саша словно снежная королева. Хрупкий ледяной мальчик. Насколько бы тепло он не был одет — все эти рубашки, футболки и толстовки одновременно — Саша все равно мёрзнет. Лёше это тоже нравится. Саша, совершенно не сопротивляясь, практически безвольно тащится за Лёшей до самой гримёрки, и молчит до тех пор, пока Квашонкин довольно грубо не впихивает его внутрь, закрывая за ними дверь. — Какого хуя, Лёх? — спрашивает Саша, а в его голосе уже просачиваются те самые истеричные нотки. Лёша и остальные ребята давно уже просекли, что это не образ. Это сам Саша. Его непонятное женское альтер-эго. Лёше оно тоже нравится. — Эй, Санёк, отсосёшь? — нагло спрашивает Лёха и ухмыляется, замечая, с какой скоростью эмоции сменяются на лице парня. От полного смятения и нахмуренных бровей до лёгкого смешка и ироничного покачивания головой. Саша воспринял это как очередную тупую Лёхину шутку. Саша успевает наполовину обойти мужчину и приблизиться к закрытой двери, но Квашонкин хватает его за рукав красной толстовки, сильно дёргает, разворачивая лицом к себе, и снова спрашивает: — Отсосёшь? Саша нервно хмыкает, показывая белые зубы, закатывает глаза и выдаёт: — Как же ты заебал, Лёх… И Лёша почти на сто процентов уверен, что в голове Саши это предложение закончилось «ну, конечно же, отсосу». Только гордость не позволяет сказать это вслух. Но главное, что стена в мозгу у Саши рушится. Его инертная сторона в очередной раз берёт верх, и Саша решает просто плыть по течению. Строптивость уходит и остаётся покорный, смазливый мальчишка, который медленно опускается на колени. В гримёрке довольно тепло, но Саша через тонкую джинсовую ткань всё равно чувствует пронизывающий холод, исходящий от пола. Лёха думает, что пальцы у Сашки просто пиздец какие длинные и изящные. На сцене, выкрикивая свои остроумные, порой странные шутки, он жестикулирует руками так активно, что Лёша глаз оторвать не может от этих хрупких кистей. А сейчас этими тонкими пальцами Саша расстёгивает ширинку его брюк. Ловко и очень умело. Отросшие волосы Саши падают ему на лицо. Саша трясёт головой и, наверное, недовольно хмурится из-за этого, но не смеет отвлекаться от своего дела. Лёша начинает искренне жалеть, что не видит эмоций на чужом лице, и, прошипев сквозь зубы «патлатый пиздёныш», ладонью зачёсывает Сашину чёлку назад. Поразительно мягкие волосы. Саша достает чужой член из боксеров, и практически невесомо проводит своими охуительными пальцами по всей длине. Лёша легонько вздрагивает от того, насколько у Саши ледяные руки, и это добавляет настолько контрастных ощущений, что мужчина выдыхает сквозь зубы от нахлынувшего удовольствия. Саша смотрит на полувозбужденный член, и опаляет чувствительную головку горячим дыханием. — Может, потом полюбуешься? — грубо спрашивает Лёха, нетерпеливо двигая бёдрами, утыкаясь членом в сомкнутые мягкие губы, пачкая их смазкой. — Иди нахуй, Лёх. Лёша хочет злобно ответить, но резко передумывает, а, может, просто все слова застревают в горле, потому что Долгополов наконец берет член в рот. В тот самый рот, который со скоростью света выплёвывает шутки и порой обидные оскорбления. У Саши такой же огромный талант быть комиком, как и стоять на коленях, самозабвенно отсасывая. Саша обхватывает губами ствол, и, несильно задевая чувствительную кожицу зубами, вбирает его в горячую, влажную тесноту до половины. Лёше хорошо, отлично, просто охуенно. Ему, в принципе, очень нравится этот неторопливый минет, когда Саша громко дышит, периодически что-то постанывая, обжигает горячим дыханием низ его живота, делая поступательные движения головой, и сидя на холодном полу, смотрит снизу вверх, прямо в чужие бледно-зелёные глаза. Извращенец. Как ты там говорил, Саш, женский взгляд? Нет, это твой взгляд. Такой блядский, исподлобья. Иногда Лёша просто уверен, что, держа член во рту, Саша умудряется ухмыляться уголками губ. Саша получает удовольствие от этого всего не меньше, чем сам Лёха. И Лёше нравится это. Лёше, в общем-то, нравится весь Саша. Но мужчина понимает, что сейчас у них совсем мало времени. Критично мало. Лёша выплёвывает что-то вроде «прости, Санёк», совершенно неискренне и без малейшего сожаления в голосе, и сгребает мягкие волосы на чужом затылке, резко толкаясь в Сашин рот. Член упирается в заднюю стенку горла, и мальчишка давится, совершенно не ожидая такой смены настроения. Саша слабо пытается отстраниться. Лёша не позволяет, сильнее сгребая мягкие волосы, насаживая на член судорожно сокращающуюся глотку. Саша очень умный мальчик и быстро принимает правила чужой игры. Лёха дёргает его за волосы назад, позволяя выпустить член изо рта, наблюдая за тем, как за опухшими губами тянется прозрачная ниточка из смазки и слюны. Саша проводит языком, обрывая её, и еле слышно кашляет, сверкая голубыми глазами. Лёша снова насаживает его рот на член, и все это время Саша продолжает неотрывно смотреть на него. — Ёбаный извращенец, — шипит мужчина, сильнее дергая Сашины волосы, заставляя того болезненно застонать, посылая вибрации по члену. Сделав ещё несколько резких движений, Лёша кончает прямо в чужой рот. — Глотай, Санёк, — удовлетворенно произносит Лёха, легонько похлопывая парня по щеке. Тот злобно смотрит на него в ответ, неодобрительно скатывая брови к переносице. В кристально голубых глазах застыли слёзы, и Лёша понимает, что, возможно, немного переборщил, но почему-то совесть даже не думает просыпаться. Может потому, что Сашин кадык дёргается вверх-вниз, свидетельствуя о том, что он все проглотил, а потом этот «мелкий пиздёныш» улыбается, проводя влажным языком по опухшим губам. — Эй, ребят, вы там? В дверь несколько раз легонько стучат, а после доносится обеспокоенный голос девчонки, имя которой они даже не помнят. — Да, всё нормально, просто Саше стало не очень хорошо, но сейчас ему уже лучше. Выйдем через пару минут. Лёха отлично врёт, его голос даже не дрогнул, и лицо не выдало ни единой эмоции, но внутри у мужчины развернулась такая буря, что, кажется, ещё немного и сердце пробьёт грудную клетку. — Эм, окей, — отвечает девушка, и оба парня облегчённо выдыхают, когда слышат удаляющиеся шаги. Саша поднимается с колен, отряхивает с джинс невидимую грязь, вытирает влажные блестящие губы тыльной стороной ладони, и хрипло произносит: — Ну ты и мудак, — голос истерично ломается, — но мне понравилось. Саша усмехается. Лёха застегивает штаны. Он знает, что Саше понравилось. Мелкому пиздёнышу нравится такое. Лёхе, в общем-то, тоже. Перед тем, как выйти из гримерки, Саша дёргает Лёху за воротник свитера, заставляя наклониться, и целует его в губы. Неожиданно. Лёше одновременно мерзко целоваться после минета, но в тоже время он испытывает отвратительное, ни с чем несравнимое удовольствие. Это же Саша. Не то, чтобы он может постоянно выкидывать такие выходки, но иногда и ему нужно позволять некоторые вольности. В этом есть своя прелесть. Тем более, губы у Саши удивительно мягкие. Лёша нервно моргает несколько раз, и выныривает из своих мыслей, когда слышит: — Если так сильно любишь, то отсоси кому-нибудь в зале, — говорит Идрак, — например, тому парню в красной толстовке. Он на пидора похож. — Не могу. Меня Лёха убьёт, — смеётся Саша. На лице хитрая улыбка, а голос всё такой же чертовски хриплый. — Ну и зачем ты вытащил это на публику? Лёха сразу втягивается в разыгрываемую сценку. — Лёх, я думаю, что всё-таки нужно, ну… сказать людям. — Что Лёха педофил, — заканчивает Идрак. Зрители смеются, оглушительно хлопая, а Лёша глумливо улыбается. Ему кажется, что Идрак и Гарик прожигают его неодобрительными взглядами. Лёше, в любом случае, похуй на это, особенно, если ему всё-таки не кажется. — По-моему, мы все забыли, для чего здесь собрались. Счёт 4:2 в пользу хорошей недели. Лёша думает, что неделя и правда просто отличная, когда смотрит на лицо Саши, в глазах которого горят странные озорные искорки. Ну, а начало недели просто выше всяких похвал. Лёше нравится единственному знать правду, особенно если остальные могут только догадываться. Почему у Саши хриплый голос, почему у того болит горло и почему в этом выпуске он предпочитает молчать. Лёха знает, что у Саши вечно холодные руки, но такой охуительно горячий рот. Лёха знает, что Саше нравится грубость, нравится всё, что происходило в гримерке тридцать минут назад. Лёша знает, что Саше нравится стоять на коленях. Но только перед ним.