эпоха юности

В аудитории перед началом лекции было шумно. Синчэнь пришёл рано, поэтому смог занять место на одном из ближних рядов, и успел послушать главу из аудиокниги по китайской мифологии, которую скачал пару дней назад, пока голоса набившихся в аудиторию студентов не заглушили все остальные звуки. Синчэнь вытащил наушники, но не стал сворачивать их — они так и остались тонкой ниткой висеть у него на шее. Приход профессора обозначился внезапно повисшей в аудитории тишиной, и Синчэнь инстинктивно выпрямился в своём кресле. Он немного нервничал — до этого у них с Сун Ланем совпадали все пары, и от одного его присутствия Синчэнь чувствовал себя намного спокойнее. От мысли, что он оказался один среди толпы незнакомцев, было страшно некомфортно, но Синчэнь так много работал не для того, чтобы сдаться, едва поступив в университет. Это была лекция по классической китайской литературе, и, как объяснил профессор, первые несколько занятий будут посвящены широко известному «Магистру дьявольского культа», который в своё время стал бестселлером, а после переиздавался в различных форматах. Синчэнь не раз натыкался на обсуждения романа и в интернете, и в книгах — кто-то журил автора за излишний драматизм, кто-то называл его историей о соулмейтах, прошедших сквозь годы страданий, чтобы встретиться вновь и обрести счастье рядом друг с другом. Даже своё имя Синчэнь получил в честь одного из героев романа — и до сих пор порой в глубине его души закипала горькая бессильная ярость на родителей. Может, если бы они дали ему другое имя, ничего бы не произошло. Может, его судьба сложилась бы иначе, и он бы не лишился зрения. Скрипнула дверь, и профессор прервался на полуслове. Какой-то студент бросил скомканное «здравствуйте-прошу-прощения» и, не дождавшись ответа, упал на сиденье рядом с Синчэнем. Он немного запыхался, и Синчэнь невольно прислушался к его быстрым, рваным вдохам. — Раз уж вы решили отличиться на первой же лекции, может, представитесь? — спросил профессор, и его голос звучал чуть насмешливо. Парень рядом завозился и поднялся со своего места. — Сюэ Ян, — обронил он небрежно, но уверенно, будто одно это имя говорило обо всём, лучше тысячи слов. Синчэнь шумно выдохнул. Не бывает таких совпадений, подумал он и сам себя одёрнул. Бывает, конечно, он же сам видел… Тогда — и вправду видел. Он мотнул головой — думать об этом не хотелось совсем, чего доброго ещё накатят воспоминания. Вспоминать Синчэнь не любил, не было там ничего хорошего. Он давно решил: всё, что было до того, как его глаза застлала пелена черноты, должно быть забыто. Лекция была интересная, профессор явно наслаждался своим рассказом, и то и дело задавал вопросы залу. На удивление студенты отвечали активно, вызывались сами — не было тех неловких пауз, когда все затихают в надежде, что кто-нибудь подаст голос или профессор сам спросит кого-нибудь другого. На лекциях Синчэнь не вёл конспекты, а включал диктофон, чтобы позже переслушать всё дома. Он внимательно вслушивался в слова профессора, но тот самый Сюэ Ян, сидевший справа, всё щёлкал ручкой, и это страшно отвлекало. Синчэнь не решился обратиться к нему, поэтому только крепче сжал телефон в пальцах и попытался уловить нить повествования, но стало только хуже. Его внимание уже зацепилось за назойливое щёлканье, и Синчэнь не мог больше сосредоточиться — просто слушал, как тот ёрзает на месте, бренчит чем-то звонким (ключи?), как набирает текст на телефоне, и каждая буква отдаётся в пальцы слабой вибрацией. Хотелось выйти, вырваться отсюда — Синчэнь сам не понимал, что его так сильно напрягло. Вот бы сейчас пришёл Сун Лань и забрал его — какой бы приятной ни была эта мысль, Синчэнь отмёл её почти сразу: у Сун Ланя хватало своих дел, а он и так почти всё своё время посвящал заботе о Синчэне. Когда пара закончилась, Синчэнь несколько долгих минут оставался на своём месте — ждал, когда разбредётся толпа у дверей. Студенты уже оживлённо обсуждали прошедшую лекцию, кто-то делился планами на вечер, кто-то, не особо стесняясь в выражениях, ругался на толкучку. Синчэнь поднялся с места и начал собирать вещи, когда гам немного поутих. Держась за спинки сидений, он начал спускаться по проходу и почти сразу врезался в кого-то. — Слепой что ли? — раздался совсем близко недовольный голос, и Синчэнь вздрогнул. — Прости, пожалуйста, я правда не видел, — как можно мягче произнёс он, но в ответ услышал только раздражённое фырканье. — Очки носи, — бросил голос, и почти сразу Синчэнь почувствовал чужое присутствие совсем близко — непозволительно близко. — Что… — начал он, но замолк на полуслове. Щелчок раздался сначала у его правого уха, потом у левого. Синчэнь дёрнулся, не зная, что делать, и больно врезался плечом в стену. — Эй, ты чего, — растерянно позвал голос, и Синчэнь, испуганным зверем, рванулся к выходу. Он вылетел в коридор, столкнулся с кем-то, но даже не извинился — по памяти торопливо зашагал в сторону уборной и, добравшись до неё, заперся в тесноте туалетной кабинки. Он спрятал лицо в ладонях и несколько минут просто пытался успокоить сбившееся дыхание и тревожно зашедшееся в груди сердце. Какие-то парни сновали туда-сюда, кто-то подёргал ручку кабинки, оглушительно шумела вода из-под крана. Синчэнь устало потёр разболевшиеся виски и поднялся. Он договорился встретиться с Сун Ланем, и, судя по всему, времени у него оставалось немного, а опаздывать не стоило — или тот начнёт волноваться. Синчэнь умылся прохладной водой и, насухо вытерев лицо, выскользнул в коридор. Народу было куда меньше — кто-то ушёл домой, у кого-то уже началась следующая пара. Синчэнь невольно прислушался, хотя и понимал, что даже если и услышит что-то, то не едва ли успеет уйти. Сюэ Ян — одно имя горчило на губах неприятным воспоминанием. Синчэнь знал, что этот голос, это небрежно брошенное «слепой что ли?» принадлежали именно ему. Синчэнь думал, что давно избавился от этого кошмара, надёжно запер эти воспоминания, но одного имени хватило, чтобы всё вернулось и вновь начало его душить, душить, душить… Иногда Синчэнь разрешал себе поддаться отчаянию и злиться на родителей, давших ему это имя. Сяо Синчэнь — это имя могло бы быть его талисманом на удачу, но вместо этого принесло одни неприятности. Может, всё бы сложилось по-другому, но по иронии судьбы Сяо Синчэнь вновь встретил Сюэ Яна. * У него было слабое зрение с самого детства, и уже в начальной школе он начал носить очки с толстыми линзами. Ему нравилось читать, но глаза слишком быстро уставали, и его начинала мучить головная боль. Он не мог участвовать в большинстве игр, хотя и очень хотел быть — родители и врачи в один голос заверяли, что ему нельзя, что это слишком опасно, а Синчэнь всегда был послушным мальчиком, может, даже слишком послушным. В средней школе он впервые встретился с Сюэ Яном — и с этого же дня вся его жизнь покатилась к чёрту. Синчэнь был добродушным, но не глупым — если первое время он ещё списывал все издевки и подколы на неудачные шутки, то потом даже он не мог притворяться, что всё в порядке. Над ним издевались, но Синчэнь молчал и надеялся, что это пройдёт, Сюэ Ян и его компания устанут или им просто наскучит задирать Синчэня, но время шло, они перешли в следующий класс — и стало только хуже. Синчэнь помнил испорченные вещи — тетрадки, очки, одежду, помнил, как прятал синяки и ссадины от родителей, помнил, как унизительно было лежать у их ног и плакать от боли. Кошмары ему не снились — его кошмаром стала школа с опустевшими после занятий коридорами, грязными уборными и покинутыми классными комнатами. Его кошмаром был улыбчивый симпатичный громкий Сюэ Ян. Синчэнь терпел, потому что с самого детства знал, что жизнь принесёт ему много боли, и не хотел на этом зацикливаться. Чего он не знал, так это насколько жестокими могут быть дети, что есть люди, для которых просто не существует границ. Синчэнь помнил всё так хорошо, будто это произошло вчера, казалось, что места ушибов до сих пор пульсировали фантомной болью. Только их последняя встреча осталась в памяти смазанным пятном: бесконечно долгий путь по лестнице, ветер ударивший в лицо, край крыши. Сюэ Ян держал его за грудки, и весь мир сузился до его любопытного, совсем не злого лица и пустоты у Синчэня за спиной. В тот момент Синчэнь боялся не высоты. Он не боялся, что упадёт и разобьётся, не боялся, что умрёт. Страшнее всего было от мысли, что даже если его не станет, Сюэ Ян не остановится — просто место Синчэня займёт кто-то другой. В конечном итоге он не умер в тот день — или всё-таки умер на какую-то долгую секунду. Он не видел земли под собой, только бескрайнее небо и верхушки домов вдалеке. Они держали его за ноги, пока верхняя половина его тела повисла на высоте бесконечных четырёх этажей. Ветер трепал его волосы злой пятернёй, перед глазами всё плыло от выступивших слёз. Сюэ Ян смотрел на него сверху вниз — так смотрит ребёнок на муравья, прежде чем раздавить его. Наверное, всё вместе это не длилось и минуты, но Синчэню казалось, что эта пытка растянулась в бесконечность. Он потерял сознание, а когда очнулся, то обнаружил себя в больничной палате. Мама плакала и гладила его по голове, и Синчэнь тоже заплакал — от страшной головной боли. Два месяца — всего два месяца понадобилось, чтобы его и без того плохое зрение, ухудшилось до такой степени, что одним утром, открыв глаза, он не увидел ничего, кроме бесконечной абсолютной темноты.