эпоха юности

Сун Ланю он так ничего и не рассказал — ни о том, как встретил Сюэ Яна на лекции, ни о том, как встретил его давным-давно в школьном коридоре. В своё время Синчэнь ограничился только кратким описанием произошедшего, и Сун Лань никогда не пытался вновь завести разговор об этом. За неделю чувство опасности притупилось, затаилось, и Синчэнь позволил себе немного расслабиться. Даже если они и пересекались в универе, Сюэ Ян никак о себе не заявлял, и в какой-то момент Синчэнь разрешил себе думать, что если он не видит его, то его и вовсе не существует. В свободное время он переслушивал “Магистра” — сюжет немного запылился в памяти, но в целом Синчэнь помнил всё достаточно хорошо. Прошла пара лет с тех пор, как он читал этот роман в последний раз, но он вновь был удивлён тем, как легко было привязаться к персонажам. По утрам, когда они с Сун Ланем прогуливались до университета, Синчэнь пересказывал свои мысли о прослушанных главах, и Сун Лань только качал головой и улыбался. Сам он “Магистра” не любил, хотя тоже получил своё имя в честь одного из персонажей. Синчэнь всегда находил это ироничным — в какой-то мере его жизнь повторяла сюжет книги. Можно было бы выбрать персонажа с судьбой попроще… Неделя пролетела незаметно, и как-то внезапно Синчэнь вновь обнаружил себя в аудитории перед началом лекции по классической китайской литературе. Он нервничал так, что дрожали руки. Даже мысль о том, что Сюэ Яна не существует, пока он его не видит, не успокаивала. Стоило тому заговорить, нет, даже звука его имени было бы достаточно, чтобы всё сломалось, чтобы этот идеальный надёжный механизм, который Синчэнь так долго настраивал, не выдержал и вышел из строя. Синчэнь чувствовал себя слабым и глупым — таким, каким запретил себе быть много лет назад. Он снова пришёл раньше и сидел в наушниках, но ничего не слушал — ни книг, ни лекций, ни музыки. Затаив дыхание, он пытался уловить тот единственный звук, который станет началом и концом всего. Не было, его всё не было — может, он решил не прийти, а может, Синчэнь просто не услышал, как он вошёл. На прошлой паре ему пришлось сесть рядом, потому что он опоздал и, наверное, это было ближайшее свободное место. Синчэнь не знал, и впервые за долгое время почти ненавидел свою слепоту. Он опоздал вновь, отшутился от профессора, который только тяжело вздохнул и вернулся к лекции. Зашуршала рядом чужая куртка, скрипнуло кресло, и они вновь оказались рядом, так близко, так близко… — Слушай, прости за тот раз, — прозвучал рядом тихий голос, и чужое дыхание едва-едва щекотнуло край его уха. Синчэнь вздрогнул, поджал губы — голос точно был Сюэ Яна. Странно, что он вообще слова такие знал. — Я не имел в виду ничего такого, — сказал Сюэ Ян. — Прости, если задел. Я дурак, который не умеет следить за своим языком. Синчэнь только опустил голову ниже в надежде, что чёлка закроет его лицо. Это было нечестно — Сюэ Ян мог прочитать любую его эмоцию, и Синчэнь чувствовал себя голым и беззащитным. — Не надо, — выдохнул он совсем тихо. — Слушай лекцию. Сюэ Ян больше не пытался с ним заговорить — во всяком случае не пытался, пока не закончилась пара. Как только профессор объявил всех свободными, Сюэ Ян тут же подал голос: — Как тебя зовут? Синчэнь невольно потёр виски — снова начиналась мигрень. Он не мог набраться смелости, чтобы просто сказать что-то вроде “не разговаривай со мной” или “давай сделаем вид, что мы друг для друга не существуем”, поэтому просто отмалчивался. Он почувствовал движение совсем близко — кажется, Сюэ Ян подался вперёд, наклонился к нему. Надо было сделать ему замечание о том, что не стоит так просто вторгаться в чужое личное пространство, но Синчэнь упорно молчал, только крепче сжимал губы. Вся его жизнь была одной дурной шуткой: сначала Сюэ Ян лишил его зрения, а теперь — сил сказать хоть слово. — Видимо, придётся бросать клич о помощи, — сказал Сюэ Ян, и в его голосе зазвучала насмешка. — Может, кто-нибудь в группе универа знает, как зовут того ужасно красивого гэгэ с пар по классической литературе? Он издевался, конечно, он издевался, но в этот раз Синчэнь даже не пытался сбежать, только молча терпел и ждал, когда Сюэ Ян наиграется — рано или поздно этот момент должен был настать. — Всё-таки не скажешь? — спросил Сюэ Ян немного разочаровано. — Ладно, прости, неважно. Синчэнь зажмурился — старая, бесполезная привычка. Какая жалость — то, что он ничего не видел, не отменяло факта его существования для других. Ладно, прости, неважно — повторил про себя Синчэнь, и от этих бесхитростных, привычных слов, брошенных так легко и бездумно, хотелось горько засмеяться. Надо было сказать, что немой… Сюэ Ян ушёл — торопливо и шумно спустился по проходу. Синчэнь сложил руки на коленях и намертво сцепил между собой пальцы, будто надеясь, что это поможет ему остаться цельным под наплывом самых противоречивых эмоций. Сюэ Ян снова появился в его жизни, чтобы нести с собой хаос. А ещё он назвал Синчэня ужасно красивым — и целую секунду тот позволил себе думать, что это не издевка. * Следующую лекцию Синчэнь пропустил — нужно было ехать в клинику на запланированный осмотр. Это повторялось каждые два месяца на протяжении последней пары лет и давно стало частью привычной рутины, вроде похода в магазин за продуктами. Ухудшений не было, и Синчэнь был искренне рад даже этому. В конце концов, он оказался в ситуации, которая уже никак не могла стать лучше. Доктор сказала, что у него отросли волосы и это ему очень шло — Синчэнь поблагодарил её за комплимент, хотя и почувствовал себя страшно некомфортно. Ему в который раз с их последней встречи вспомнились слова Сюэ Яна — Синчэнь запрещал себе думать о том, что тот мог говорить серьёзно, но сознание порой вело себя как грубый непослушный ребёнок, делающий всё наперекор взрослым. Может быть, в какой-то момент Синчэнь просто поставил себе слишком много запретов, и теперь его жизнь разваливалась на куски. Он написал имейл профессору заранее — объяснил причину своего отсутствия и узнал задание на следующую лекцию. Они достаточно неторопливо шли по тексту романа, но тучи уже начали сгущаться — иногда Синчэня накрывало приступами сильной тревоги от мысли о том, как скоро изменится тон повествования. Было глупо, наверное, болеть за книжных персонажей, как за себя, но что-то в них было такое… Профессор попросил его прислать небольшое эссе о прочитанных главах, и Синчэнь набросал его черновик по дороге в больницу и обратно. Ему нравилось писать о Вэй Усяне и его сложных отношениях с судьбой, но стоило подумать об арке города И, как накатывала тоска. Легко было представить, как он сидит на лекции и слышит своё имя, слышит свою жизнь и свою смерть. Легко было представить Сюэ Яна рядом — только Синчэнь никогда не видел его лица, будто оно было скрыто в тени. Интересно, Сюэ Ян был красивым? Если бы Сун Лань ходил с ним на лекции по литературе, Синчэнь бы, наверное, даже отважился спросить его об этом. Профессор связался с ним на следующий день после того, как Синчэнь отправил своё эссе, и предложил немного обсудить его после следующей лекции, если тот был не против. Синчэнь немного волновался, но это было почти приятно, словно он собирался прокатиться на американских горках. Синчэнь занял своё место, но Сюэ Ян не появился, а может, просто решил перебраться на другое место в поисках собеседника получше. Было странно вновь остаться наедине с самим собой, и Синчэнь всё равно периодически ловил себя на том, что невольно напрягался, будто готовился к тому, что в любую секунду на него могли напасть. В конце пары профессор сказал: — Сяо Синчэнь, пожалуйста, не забудьте подойти ко мне, — и по аудитории прошёлся тихий ропот. Синчэню показалось, что рядом кто-то шумно выдохнул, будто это потрясло его до глубины души. Синчэнь выпрямился в кресле, поднял высоко подбородок и ждал, когда народ немного разойдётся. Он слышал разговоры, слышал, как люди удивлённо бормотали его имя, а потом смеялись — и особенно громко, когда вспоминали про Сюэ Яна. Надо же, какое совпадение… Нет, не совпадение, а судьба. Профессор похвалил его, сделал несколько замечаний по тексту, задал вопросы — он был участливый и увлечённый, что страшно подкупало, а ещё он осторожно придержал Синчэня за плечо, когда тот спускался по ступенькам. Они распрощались в коридоре, и Синчэнь остановился у окна, чтобы набрать сообщение Сун Ланю. Окно было приоткрыто, и с улицы по-весеннему пахло цветами. Синчэнь даже не успел достать телефон из кармана кофты — тихо зашуршала подошва чьих-то ботинок рядом, заиграла приглушённая музыка в чужих наушниках. — Это правда ты? — спросил Сюэ Ян, и Синчэнь совсем не понял, когда он успел оказаться так близко — да и что вообще тут забыл, не ждал ведь. Правда кто, хотел спросить Синчэнь. Человек, которого ты научил плакать и чувствовать себя униженным? Которого ты когда-то сжал в своём жестоком мальчишечьем кулаке и безжалостно смял, словно кусок пластилина? Которого ты мучил бесконечно долгий год, обещавший быть полным надежд, а потом несколько лет преследовал в кошмарах? Это я — это всё я, хотел сказать Синчэнь, но только нервно скривил дрожащие губы. — Сюэ Ян, — только и выдохнул он сквозь зубы, и сам поразился тому, сколько боли и злости вложил в это короткое имя. Сюэ Ян молчал, только музыка — какая-то поп-панковая песня играла в его наушниках и была не к месту настолько, насколько это вообще возможно. Синчэнь всё ждал от него хоть каких-то слов — издевок или наоборот извинений и оправданий, но всегда болтливый, неугомонный Сюэ Ян наконец заткнулся, и почему-то от этого совсем не стало легче. — Это я сделал, — после бесконечной паузы выдохнул Сюэ Ян. — Это ведь из-за меня, да? Его голос звучал так, будто ему было больно об этом говорить — Синчэнь не понимал, что всё это значит. Он жалел, что не успел написать Сун Ланю, что освободился, — они могли бы встретиться и сходить за кофе или посидеть в библиотеке. Вместо этого он торчал в коридоре с Сюэ Яном — и даже не мог увидеть его лица. Как сказать человеку, что в какой-то момент он сломал тебе жизнь? Синчэнь не знал, поэтому просто кивнул и пошёл к выходу, по пути едва задев плечо Сюэ Яна своим.