Долгая история

      Эпоха 1: Роза и доктор       Аи был удовлетворенным человеком. От его второго брака родилось несколько детей, но ни один из них не мог сравниться по красоте и уму с Нефертити, его единственной дочерью, которую его первая жена родила ему до того, как умерла от осложнений после родов. Девочка была такой же красивой, как ее мать, и такой же умной, как ее отец. Кроме того, ее качества и таланты привлекли Фараона Аменхотепа 3, который хотел связать ее судьбу не с кем иным, как со своим сыном-наследником Аменхотепом 4. Она будет не просто одной из его жен, она станет первой женой, королевой Египта. Ее статус и родство с королевой Тийи открыли бы ей все двери к трону. Божественный отец в этом не сомневался.       Чтобы достичь этой цели, девушка проводила часть своего дня, изучая придворные обычаи, иностранные языки, религию, письменность, искусство и многое другое, что должно было продвинуть ее на первое место. Однако каждый день у нее была свободная минутка, когда она выходила поиграть со своими сестрами.       Иногда они просто играли в саду, в других случаях отправлялись на приключения в пустынную, усеянную скалами часть, которая простиралась за виллой. Однажды девочки вернулись без старшей. Аи послал своих рабов на ее поиски. Солнце садилось, а девушка так и не вернулась. Он сам отправился на крутые холмы, но не нашел ее.       Она вернулась среди ночи, в ее глазах светился странный огонек. Божественный отец разрывался между облегчением и гневом. Ему хотелось одновременно заключить ее в объятия и сурово наказать.       — Отец, — сказала она слабым голосом, — сегодня я видела Богиню Исиду во всей ее красе.       Гнев взял верх.       — Не говори глупостей, Нефертити. Это очень плохое оправдание для всех забот, которые ты нам причинила.       — Это правда! — Настаивала она. — Она была великолепна в светлом платье и с глазами, полными звезд. Это она удерживала меня так долго. Должна ли я была ослушаться Богиню?       — Этого было достаточно, юная леди. Ты заперта в доме до следующей луны. Перестань выдумывать глупости. Ты так просто не отделаешься.       — Но это правда! — Настаивала девочка со слезами на глазах.       Но Аи отказался ее слушать. И все же, хотя история казалась слишком невероятной, чтобы быть правдой, тихий голос сказал ему, что с ней случилось что-то странное. Нефертити была не из тех, кто выдумывает такие истории или не подчиняется.       Она оставалась дома в течение месяца, но как только наказание было отменено, она использовала все свое свободное время для долгих прогулок, а не для игр со своими сестрами. Она всегда возвращалась до захода солнца и таким образом избегала новых наказаний, но Аи волновался. Встречалась ли она с кем-нибудь? Ставила ли она под угрозу свой брак с принцем из-за запретной любви?       Девушка становилась женщиной, и скоро должен был состояться ее брак. Божественный отец должен был принять жесткие меры, прежде чем все зайдет слишком далеко. Впрочем, с каждым днем цвет лица девушки бледнел, а пламя в ее взгляде угасало. Это нужно было прекратить. Поэтому он запретил ей прогулки по пустыне, но быстро обнаружил, что она тайком выходит на улицу ночью. Он указал рабу сторожить ее комнату, но как ни странно, утром он обнаружил, что раб спит, а его дочь на свободе.       Все рабы провели там ночь, не имея возможности бодрствовать, а затем божественный отец сам ступил на ночную смену, но не смог противостоять странному сну, овладевшему им посреди ночи.       Смирившись с этим, он приказал рабам следовать за ней вовремя ночного бегства. Они сообщили, что девушка идет к древней Мастабе за холмом. Эта Мастаба, прямоугольное сооружение, служившее усыпальницей, было настолько древним, что даже неизвестно, кто в ней похоронен. Однако они остерегались заходить туда, не стоило нарушать покой предков. Единственные, кто решался, были расхитители гробниц, рисковавшие жизнью и вечным спасением. Поэтому рабы не следовали за ними внутрь.       На следующую ночь Аи опередил свою дочь и отправился к Мастабу до захода солнца. Он спрятался и ждал ее.       Через несколько часов он увидел призрачную фигуру своей дочери, приближающуюся к Мастабе, освещенную лунным лучом. Когда она вошла в здание, он последовал за ней, не издавая ни звука, внутренне прося божественного Атона простить ему это вторжение.       Божественный отец на несколько мгновений прервал свой рассказ. Доктор понял по печальному взгляду египтянина, что то, что должно был последовать за этим произвело на него глубокое впечатление. Тем не менее, он должен был позволить ему все рассказать, если хотел знать, с кем имеет дело.       — Я вошел в Мастабу, — продолжал Аи. — Моя дочь стояла рядом с саркофагом. Ее рука лежала на нем. Рядом с Нефертити стояла женщина, вся белая, сияющая, но при этом прозрачная, как пар. Она стояла позади Нефертити и наблюдала за ней. Я уверен, что речь шла не о Богине Исиде или какой-либо другой Богини. Если бы это было бы так, ей бы не понадобилась моя дочь для реализации планов.       -Какие планы? — Поинтересовался Галлифериец.       В глазах божественного отца блеснула слеза, и он продолжил дрожащим голосом.       — Моя дочь казалась все более и более измученной. Она рухнула на пол. Женщина света испарилась.       В следующее мгновение саркофаг открылся сам по себе. Из него вышла женщина в странном платье. У нее было лицо моей дочери. Но это не могла быть она! Отвратительное существо взяло мою дочь на руки и поместило ее в саркофаг. Затем она закрыла крышку и направилась к выходу.       — Почему Вы не остановили ее, когда она выходила? — Прервал его Сети.       — У нее было лицо моей дочери! Я не мог заставить себя причинить ей боль. Возможно, я стал жертвой иллюзии. Прежде чем что-то предпринять, мне нужно было разобраться во всем до конца. Итак, я спрятался и подождал пока она уйдет, чтобы пойти и открыть саркофаг. Моя нефертити… Моя маленькая девочка… Она лежала в саркофаге бледная, будто мертвая. Она дышала… Я тряс ее, я кричал, я ущипнул ее и даже дал ей пощечину. Она так и не проснулась.       — Вы поймали самозванца? — Настаивал Сети. Глаза Аи сверкали от ярости.       — Когда утром я встал, у меня было твердое намерение схватить ее, потребовать, чтобы она вернула мне мою дочь.       Но когда я вернулся домой, мне сообщили, что Нефертити только что уехала с супругом во дворец, где она хотела встретится с королевой Тилли. Моя жена вернулась одна. Это мерзкое создание просило отложить свадьбу, и Тилли согласилась. — На группу опустилась тишину.       — Я благодарю Вас за то, что Вы доверили мне свою историю, Аи. Но я хотел бы знать еще одну вещь. Какое отношение Эхнатон имеет к этой истории?       Ответил ему Паатонемхеб.       — Когда Аменхотеп 3 отправился в свое путешествие в царство мертвых, его сын Аменхотеп 4 стал Фараоном, а та, которая приняла облик Нефертити, стала королевой Египта.       — Аменхотеп 4 уже был увлечен поклонением Атону, когда я учил его этому, — добавил Аи, — но он боялся других Богов. Эта фальшивая Нефертити каким-то образом повлияла на него. Он изменился. Он постановил, что ему запрещено поклоняться всем божествам, кроме Атона. Она ответственна за это. Я уверен. Она подарила ему силу, которую он ошибочно назвал даром Атона. Он всего лишь человек, но у него есть силы Бога. Вы понимаете это? Он считает себя Атоном! Он потерял рассудок, и она как-то связана с этим.       Повелитель времени на мгновение задумался.       — Далеко ли отсюда эта Мастаба? — Спросил он через некоторое время.       — По Нилу это заняло бы полдня.       Доктор на мгновение подумал о своей Тардис, припаркованной в пустыне. Он мог бы добраться туда в одно мгновение, но как это сделать, чтобы не выглядеть божественно. Исчезающая в воздухе колонна Тота только подтвердила бы презрение, которое длилось веками. С другой стороны, было более срочно освободить Розу.       — У меня есть доступ в королевский дворец, — сказал Паатонемхеб, словно прочитав его мысли, — я могу позаботиться о том, чтобы вытащить вашу подругу и доставить ее сюда в целости и сохранности.       — Хорошо, начинайте. А я пойду в древнюю мастабу. Мне нужно осмотреть его, чтобы понять, о какой… Магии идет речь.       — Я провожу вас, доктор, — добавил Па-Рамессу. — Лодка моего отца доставит вас туда.       С египетским акцентом «доктор», звучало скорее как «Тот-Эр». Он понял, каким образом из доктора, он стал Тотом в прошлом, но надеялся, что другие не будут связывать это.