Выше неба

Не знаю, почему Сэм всё время говорил, что много дел, потому что заняться было совершенно нечем. Если за день к нам просто зашёл клиент, а после вылетел, словно мы ему давали ногой под зад, это уже был успех. Но скорее всего люди просто пугались Рея, который сразу же с распростёртыми объятиями летел к ним навстречу. Что же мы делали всё время, если не бегали за клиентами? Во-первых, нужно было почти каждый день протереть пыль... Ну и всё. Потом каждый делал, что ему вздумается. Рей, как можно было уже догадаться, как адская гончая, выслеживал клиентов. Алексу же было глубоко фиолетово. Он находил себе занятие по душе: он читал, забавлял Сэма разными шутками, а иногда просто что-то писал в небольшом блокноте, но никому не показывал. У меня же было отдельное задание: изучить почти весь репертуар магазина. Кажется, раньше я бы все отдала, чтобы мне платили за то, что я просто сижу и слушаю музыку. Но самый главный подводный камень был в том, что всё это ещё нужно было и запомнить. Смайли, то есть Сэм, даже грозился, что в конце каждой недели будет устраивать мне тесты. Но нужно ли говорить, что про то, что он просто об этом забыл, а я продолжила жить спокойно? Кстати, уже, наверное, на десятый рабочий день я забросила это «ответственное» задание. В новом доме у меня тоже появились обязанности. Как сказал Роберт: «Тебя никто тут не собирается содержать». Но хорошо, что в эти обязанности вошло только приготовление завтрака и ужина, ну и дополнительно нужно было запихнуть грязные блюда в посудомойку. Даже заседания клуба «юных дезертиров» казались мне уже забавными. Они проходили почти каждый вечер, но планы обсуждались лишь иногда, да и то братья вечно ссорились, поэтому чего-то дельного им придумать не удавалось. А Сэм тарахтел не по делу, поэтому перед грандиозной ссорой Андриан всегда пытался засунуть тому в рот кляп, который представлял собой обычный носовой платок. Один раз у него это даже получилось. Правда, потом обид было на целый час. В общем, жизнь начала представлять собой один сплошной сумасшедший дом. Но самое интересное, что мне это нравилось. Да, сначала всё было странно, но в это «всё» втягиваешься как-то постепенно и незаметно. Не удивительно, что я потом почти не вспоминала свою пустую однушку, Лёху, даже мысль о том, как отреагируют на моё исчезновение родители, постепенно покинула меня. Не так уж и плоха была жизнь в это странном мирке из четырех улиц, в которым совершенно не было девушек. И жаловаться было не на что. Реальный мир не очень то отличался в этом плане. Все девушки искали себе принца на белом коне, а не рыжеволосую принцессу, которая почти все время пребывает в своем воображаемом мирке из мыслей и вопросов.

***

Это был один из обычных вечеров, которые уже успели порядком надоесть. Как бы мне тут не начинало нравиться, однако чувство того, что всё тут очень однообразно, больше и больше давало о себе знать. Кажется, я уже выучила весь распорядок наизусть: через пять минут после ужина раздастся звонок, Сэм сразу же побежит открывать дверь, через которую ещё через минуты три войдёт Мишель — как ни странно, этот человек очень пунктуален, — после мимолётного приветствия все, в том числе и я, расположатся в просторной гостиной. Начнутся избитые темы для разговоров о том, что смертей с каждым днём становится всё больше, время неумолимо течёт и что уже нужно действовать. Но эти разговоры не будут касаться меня и в этот вечер... Через полчаса после начала собрания подтянется и последний участник нашего тайного кружка. Андриан тихо опустится в кресло и больше не скажет ни слова, если только ему кто-нибудь не задаст вопрос. Мне казалось, что он самый умный из нашей кучки — и не только потому, что он носил очки! — видно было, что ему, как и мне, надоели эти разговоры ни о чём, а этот вечер стал последней каплей. Не прошло и часа, как он поднялся из кресла и направился в сторону кухни. Я была не удивлена, сама бы уже давно ушла куда-нибудь в уголок, если бы не размышляла насчёт того, что же обо мне подумают остальные. А теперь, раз уже один человек оставил этот пост, то почему бы и мне тоже не последовать его примеру? Я осмотрелась. Все продолжали болтать о своём, кажется, и, не заметив того, что на одного члена их сообщества стало меньше. Я, недолго думая, решила, что лучше мне тоже куда-нибудь убраться. Всё равно все слова пролетали мимо моих ушей и, как уже я говорила, в разговор я особо не вникала. Войдя в кухню, я сразу же замялась возле дверей. Темно... Кажется, Лохматик и не пытался включить свет. Какая-то томительная, слишком пессимистичная атмосфера накрыла меня с головой. Хотелось сбежать, скрыться от неё, но ноги опять вросли в землю, показав мне очередной фак. Но, кажется, мое присутствие так и осталось незамеченным. Когда глаза всё-таки привыкли к темноте, я смогла рассмотреть очертания силуэта мужчины. Он стоял возле окна, всматриваясь в глубину уже спящего города, словно он пытался высмотреть там единственного человека, который ждал его в пустынных улицах, переулках, а из уст его вырывались немые слова. Я могла только догадываться, что он говорит. А, может быть, его сознание рисовало совершенно другие места, ведь каждый человек видит этот мир по-своему. Чайник, стоявший на плите, напомнил о себе пронзительным свистом, заставив меня подскочить, а Андриан лишь обернулся и, увидев меня, улыбнулся, закрыв глаза. Чёрт, почему-то у меня сложилось впечатление, словно он в чём-то чувствовал себя виноватым, и от этого стало ещё больше неловко. Но, пока я разбиралась со своими чувствами и ощущениями, мужчина успел сделать две кружки чая и, поставив их на стол, уже приглашал меня составить ему компанию. Не раздумывая, я быстро села за стол и вцепилась в свою чашку. Моё поведение вызвало лишь смешок с его стороны. Он сел напротив меня, однако до чашки так и не дотронулся, сложив руки на столе, и снова посмотрел в окно. — Это всё бесполезно... — разорвал тишину тихий бас, заставив меня передёрнуться. — Но надежда же должна быть всегда! — осмелилась я подать свой голос, который почему-то стал больше похож на писк. А Андриан лишь иронично улыбнулся. — Они ничего не придумают, — уверенно сказал он. — Это длиться уже второй год. Твоё появление ничего не изменило. — А разве оно должно было что-то изменить? — а вот это уже было интересно. — Неужели вы надеялись на меня? Нет, конечно, я понимаю, что девушка в вашем городке это просто событие вселенского масштаба, но... Но простой взгляд заставил меня замолчать и осознать то, что я несла полнейшую ерунду. — Ты не собираешься ни в чём участвовать и даже разговоры наши не слушала, — закончил он за меня, а мне оставалось только позорно кивнуть, вслушиваясь в мимолётный томный вздох. — Наверное, тебе просто не было, что терять в своей жизни, что ты не хочешь её возвращать. — А вы как будто золотые горы нажили, что теперь жалеете об этом? — с вызовом спросила я. Лучше бы этого не делала. Андриан сразу же переменился в лице. Я видела, как буквально за несколько секунд его уверенность и спокойствие канули в лету. Губы его задрожали в желании что-то сказать, однако мокрая дорожка на его щеке была гораздо многословней. Он сразу попытался смахнуть слезу рукой, но за ней последовала ещё одна, потом вторая. — Прости... Простите, — бегло пробормотала я, уже понимая, что колкость была лишней. Ещё больше стало не по себе, стало очень стыдно... Рука моя непроизвольно потянулась к его спутанным волосам, чтобы погладить по голове. Он поддался, как кот, который уже давно не знал ласки, и заговорил. Заговорил быстро, рассказывая обо всем. Обо всем том, что потерял, когда его перенесли в этот мир. Нет, у него не было золотых гор и рек, полных вина. Если сейчас он был учёным, то в реальности бегал с подносами, обслуживая состоятельных клиентов... — Но это не важно. — Еле я разобрала из-за всхлипов, продолжая гладить брюнета по голове в надежде успокоить. — Я был счастлив. Мне не нужны были для этого деньги. Мне хватало её любви... И он рассказывал дальше. Рассказывал о том, как встретил свою жену, как понял, что любит её и прожить без неё и дня не мог. Рассказывал о том, что у него были два маленьких демона... Как он волновался, когда в первый раз брал на руки маленькое тельце... Как в первый раз испытал незабываемое чувство при осознании того, что он стал отцом. Говорил, что ни на что их не променяет. Говорил, что они дороже всего на свете, ведь они — его семья. А я слушала, я внимательно его слушала, улавливая каждое слово и понимая, сколько в этих словах боли. Я поняла... Тогда я поняла, я осознала, что каждый человек, заточенный в этом городе, что-то потерял. Потерял что-то важное, дорогое. Потерял то, что делало его счастливым и по-настоящему живым.