Легасов
14 ноября 2019 г., 22:37
Руки тряслись от злости, хотелось бросить стакан в стену, но вместо этого я высушил его залпом.
— И ты считаешь это в порядке вещей да? — Спросил я у Бориса, сидя прямо напротив.
— А что ты хочешь услышать? Приехала, значит приехала. Или ты думал, она станет слушать? У человека своя голова на плечах.
Ну, естественно, что ты еще можешь ответить? Головой мотнул, даже не посмотрел в мою сторону. Да и вообще, наши разговоры как-то за последние дни сошли в другое русло. Не было этих формальностей в виде вежливого общения, и прочего. По – человечески общаться начали. Как люди.
— Что ты думаешь про очистку Припяти?
— Считаю, что должен поговорить с заместителем секретаря.
— И как ты думаешь, что нам ответят?
— Зависит от степени угрозы, товарищ Легасов.
Борис сморщился, когда читал последний заголовок в газете. Ему её утром прислали, чтобы с новостями ознакомился. Я рядом сидел, пиджак только снял, душно стало. В рубашке остался сидеть, закурил наконец-то. Соскучился по сигаретам за несколько часов.
— Вообще-то идея неплохая, - заметил я, стряхивая пепел в старую коробку из под ручек.
— Я об этом подумаю. Уже завтра, наверное. Устал и спать хочу.
Щербина только коротко кивнул, похоже даже внимания, не обращая на то, что я говорю о важном. Встал с места, руками лицо вытер, думал, может хотя бы так Борис обратит на меня свои взор. А нет, ошибся. Он как сидел с газетой на диване, так и сидел. Делая вид, что очень занят.
— Боже, с кем я работаю…
— Что ты там сказал?
О, наконец-то услышал. Хотя сказано было почти шепотом. Я усмехнулся, в дверях останавливаясь.
— Говорю, с важными людьми работаю.
Поклонился ему театрально, и вышел в коридор. Улыбка тут же с лица спала. Не хватало нам юмора в наше время. Катастрофически не хватало. С ним бы, наверное, проще было принимать то, что происходит. Жалко только, что от улыбки ничего особо не измениться. Медленно прошел по коридору, завернул за угол и остановился.
Повернулся в сторону двери Степановой, и задумался, почему она к нам поужинать не пришла. Всё-таки еду по времени привозят, могла бы ради уважения хотя бы заглянуть, а не дуться как мышь на крупу. Постучался к ней. Не открыла. Ладно, дверь сам толкнул. Даже не заперто было.
— Анна Сергеевна, заканчивайте ваши…
Не было её нигде. Остановился посреди комнаты. Темно и пусто. Кровать заправлена, аккуратно всё, сразу видно, что женщина тут живет. Не то, что у нас. Дай Бог накинем покрывало на кровать, уже хорошо. Сумка с вещами тут стояла, а Ани не было. Цыкнул от недовольства. На часы посмотрел, почти одиннадцать. Где её черти носят?
Честно сказать я не напугался, но что-то в груди дернулось. Волнение небольшое, ну мало ли погулять отошла. Правда в данный момент я подумал, что ей могло плохо стать, а там собаки, и дело примет совсем не радужные обороты.
Куртку зашел, взял, и вниз спустился на лифте. Мимо охранника прошел, он предложил Степана позвать, чтобы довезли до лагеря. Я рукой махнул, дескать, сам дойду, подышу воздухом. Как на дурака на меня посмотрели, ей Богу.
Тишина в Припяти стояла. Руки в карманы запрятал, сигарету достал. Пока шел вдоль по улице, успел выкурить. Непривычно было ходить здесь. Ощущения, словно идешь в три ночи, когда все спят, а ты с работы шагаешь. Ни машин, ни людей. Собаки подбегали иногда, сиротливо посматривая в мою сторону.
Не то чтобы я не любил животных, просто по правде решил не заострять внимания. Прошел просто мимо, сделав вид, что не заметил их. Впереди девятиэтажка показалась. Подумал, что Аня дома. Больше идти некуда было. Вздохнул тяжело, и до подъезда дошел. Двери открыл, поднялся на её этаж, и еще немного у дверей постоял. Ссора всё – таки давала отпечатки, благо не гордый я был. Постучался.
Не сразу открыла, но открыла. Оделась в другую одежду, не то, что в лагере. Свитер вязаный с закрытым горлом, брюки свободные. Черт, да перестань ты смотреть на неё, Легасов! Я усмехнулся. Прокашлялся.
— Ань, зачем это было нужно? – Охрипшим голосом начал, плечами пожимая.
Не ответила сразу, злилась, я прекрасно это видел. Даже в квартиру не пустила. Только потом уже в сторону отошла, понимая, что вот так разговоры не ведут даже с врагами.
— Я одна хочу побыть. Зачем вы пришли сюда?
— Снова на Вы? – Я улыбнулся, голову отпуская. – Не так давно кричала на меня. Грубила. А теперь снова на Вы.
Похоже, задел я её сильно. Головой мотнула, и в комнату ушла. И всё? Ну, нет, я поговорить пришел, а не в переглядки с тобой играть. Снял обувь ради приличия, куртку повесил, ну, и к ней вошел.
В углу сидела, ноги под себя поджала. И как бы мне хотелось сейчас опять на неё наорать, и сказать, что химик она так себе, я не смог. Да, в квартирах опасно было, но кого это волновало? Когда начинаешь умирать, всё тебе уже кажется не таким страшным. Присел на диван, руками голову подпер. Сижу, жду хоть каких-то действий. Не уйду в гостиницу пока не поговорю. Хоть до утра сидеть будем, но поговорим.
— Знаете, что я поняла? — Тихо начала разговор Аня. — Поняла, что больше не страшно. В здравом уме никто никогда не убежит из больницы. Не накричит на партийного, и….
Я повернул к ней голову. В темноте плохо рассмотрел её лицо, но почему-то подумал, что она на меня смотрела. Не ответил ничего.
— Знала, что не найду брата на станций. Знала, что в Припять приехала нежданным гостем. Меня не ждали дома, я пришла в чужое место. – Усмехнулась, но не закончила говорить. Жалко её стало, чуть с ума не сошел, пока слушал. — Могла бы все исправить когда-то давно, но не стала. Показалось, что и так нормально.
Мы оба грустно улыбнулись, вдыхая почти в одно время. Тишина опять повисла. Она отвернулась в сторону.
— Думаешь, я всегда правильным был? Нет. Хотел, но не был. Когда школу закончил, получил золотую медаль, мама даже тогда нашла к чему придраться. Потом Курчатовский, работа, всё это…
— Вот это да, - она усмехнулась. – А мне казалось, ты с детства всем про реакторы рассказываешь. А тебя не слушают.
Повернулся к ней, засмеялись опять. Волнение куда-то в ноги ушло. Хотел ближе подойти, но не осмелился. Аня носом шмыгнула, на меня смотрела. И что смотрит? Оделся что ли не так? Да вроде рубашку по-другому надеть невозможно.
— Ты прости, что я с утра так….
— Всё нормально, правда. Не берите в голову. Я бы тоже самое сказала.
Мы опять замолчали. Мне даже на минуту показалось, она сейчас попросит меня уйти и диалог закончиться, но нет, он только набирал обороты. Правда, я напрочь забыл, где мы сейчас находимся. Реактор из окна видно, а мы болтаем о жизни, словно его там не было никогда. Но, клянусь, променял бы этот вечер на что угодно.
— В больнице Павел лежит. Парнишка молодой из нашего лагеря, - тихо начала Анна. – Мельком его видела, когда переписывала списки. Восемнадцать только исполнилось недавно.
Я повернулся к Анне, и встал с места, рядом присел. Хотелось почему-то сейчас свое мужское плечо подставить, трудно ей было, я это видел. Заплакала. Громко заплакала. А потом вскочила с места, и на кухню ушла.
— Почему мы никому не можем помочь? – Стоя у окна говорила Степанова. Плакала, еще сильнее кажется, уронила там что-то. К ней пришел, на проходе встал, понять не мог, как быть с женскими слезами. Что делать, что говорить?
— Ань. Анечка.
— Оба умираем. Вы. Я. Все эти люди в лагере. Никого из нас скоро не останется. Почему? Почему всё идет вот так? Почему так тяжело?
Вздохнул, что сил было, голову отпустил, еще шаг к ней сделал. Ну что я еще могу? Как мне быть?
— Самое страшное, что мы никогда не узнаем, что они чувствовали. Потому что сами ничего не чувствуем. – Последнее она сказала очень тихим шепотом.
Я остановился, напротив, в глаза друг другу смотрели. Благо тут фонарь единственный светил за окнами.
— Что бы вы сделали, если бы у вас был шанс изменить то, что случилось?
Почему-то я даже не думал над ответом. Сглотнул только, потом выпалил ей все, что в голове было.
— Тебя бы не оставил рядом. Выпроводил в тот день из гостиницы, и посадил на первый автобус. – Она улыбнулась, но опять заплакала. – Жалею, что мы не встретились с тобой раньше. Не тут. Не возле проблем. Да, быть может и не посмотрели бы друг на друга, но….
Не знаю, что меня толкнуло в спину. Эмоций, безнадежность, жизнь. Я сорвался с места, на котором стоял, и поцеловал её. Ответила сразу, думал, ударит, толкнет от себя, но нет. Ответила.
Плавно рубашку мне расстегнула, кое-как дошли по коридору до комнаты. Чуть возле порога не упали, запнулись оба. Целовать не переставал, сорвался. Знал, что чувствуем одинаково. Знал, что она не прогонит, не оттолкнет.
Не помню, как одежду с неё стянул. Как в руках была моих. Ничего не помню, всё как в тумане было. Казалось, вот сейчас я глаза открою, и это закончиться. Нет. Каждый раз, когда открывал глаза, она рядом была. И плевать где мы. Плевать, что с нами будет завтра. На всё плевать. Мы были друг у друга, сейчас, когда половина мира рухнула. Вот это было самое главное.
***
Первый раз очки не надел. Сидел на кухне курил. Аня позже пришла, ладонью плечо тронула. Улыбнулся ей, рядом сесть пригласил. Интересно было, о чем она думала всё это время. Ничего не говорили друг другу. Она дождалась, когда я выкурю сигарету, в тишине посидела со мной. Потом обратно вернулись. Непривычно так. Первая к стенке легла. Я следом лег, прижал к себе её, отпустить боялся. Горячая вся, температура поднялась, возможно. — Ань, ты в Москву должна уехать, слышишь? Я ключи тебе от квартиры дам, только уезжай от сюда. – Шепотом попросил её. — Я не могу сейчас. Не могу Валер. Мне здесь быть нужно. Я опять чуть не взорвался, но не показал своих обид. Просто прижал её крепче, и в макушку поцеловал. Не буду кричать больше, хватит. Уснули почти одновременно, слышал, что раза три за ночь вставала. Приходил к ней в ванную, плохо было. Кровь уже откашливала, каждый раз мотая головой, дескать, всё в порядке. Не в порядке Аня, не в порядке. Мы с тобой кажется встряли по самое горло.
