Легасов
29 декабря 2019 г., 16:14
Сейчас я особенно остро понимал, что состояние Ани ухудшилось. Она угасала критически быстро. Радиация брала организм в оборот, это было видно. На минуту мне даже стало казаться, что болезнь специально прокрадывалась медленней, чтобы Она успела закончить дела с Чернобылем.
А что она закончит? Никто не сможет противостоять Партийным. Даже правда тут не поможет, а ведь если подумать, только правда и осталась. В тот день, когда Аня вернулась назад, я твердо решил, что не отпущу её. Мне надоело бегать. После суда мы будем вместе. Хватит этого Легасов.
Я встал посреди узкой кухни, молча глядя в окошко. Тихо в Москве было, что редкость. Обычно, даже в пять утра машины уже ездить начинают. А сегодня никого. Закурил. Уже вторая по счету. Аня за стенкой спала, дергалась во сне, что-то говорила.
Страшно вспоминать какая паника меня охватила, когда она пропала. Бегал везде, искал, звонил, кому мог, а потом Щербине набрал. Не знаю даже почему именно ему, но подсознательно знал, что он мне поможет. Аня тоже сблизилась с Борисом, так что я рассчитывал, на его помощь.
Около пяти утра задремал на кухне. Проснулся, когда Аня закашлялась. Пошел к ней, присел рядом, а у неё кровь по всей подушке. Быстро до ванной дошел, налил воды теплой, полотенце взял и обратно вернулся, по пути сбивая все, что было в коридоре. Внимания не обратил, потом подниму всё.
— Аня, давай аккуратно, вот так.
Осторожно поднял её под голову, вытер всё. Когда выпрямился, у самого закололо что-то около груди. Еле отдышался. Потом подушку поменял, грязную на пол возле кровати бросил. Потом постираю, или выкинуть придется. Уже легче, наверное, новую купить.
Аня не отвечала мне. Отвернулась к стенке, и тяжело дыша, уткнулась в подушку. Я вздохнул. Глубоко так, от ненависти к себе.
Вышел на кухню, и вот там дал волю чувствам. Никогда так не плакал как сейчас. Я как никто понимал, что скоро Её не станет. Меня, наверное, никто не поймет. Тяжело было сидеть в соседней комнате, и знать, что это не продлиться долго.
Моя мать всегда учила меня мириться с обстоятельствами. А я не мог. Просто не мог, потому что это чертовски трудно. Всегда проще, наверное, говорить, чем делать. Да и не так уж много в нашей жизни бывает важного.
Телефон меня от мыслей отвлек. Трубку поднял. Тишина. Несколько раз что-то спросил, так и не ответил никто. Возможно, проверяли, где я, или уж на крайний, раз просто ошиблись номером.
***
Вечером Ей немного лучше стало. Принес прямо в кровать ужин, поставил на тумбочку, а сам рядом сел, спиной поворачиваясь. — Долго я спала, да? Я кивнул только, решил не показывать, что чувствую. А голос обычно хорошо нас выдает. Все внутренности в комок сжались, от того, как изменилась Аня. Еще пару дней назад она прибывала в хорошем настроений, а сейчас была бледная и уставшая. Даже голос сел, должно быть в легких тоже начались проблемы. — Ты забрал тетрадь, которую я принесла? Они не нашли её, пришлось хорошо спрятать. — Забрал, — тихо ответил Я, поворачивая голову. — Ань, поешь чего-нибудь. Котлета там, и рис. Приготовил, когда ты спала. Она улыбнулась, но так и не притронулась к подносу с тарелками. Сидела, облокотившись к стене, совсем поникшая, от случившегося. — Мне жаль, что так вышло Валер. Правда, я не хотела. — Что за глупости? Ты не виновата. За нами следили, я должен был предотвратить всё, но не усмотрел. Слишком много свалилось. Да ты и сама это всё знаешь… — Там в записях. Они написали, что нажали кнопку экстренного отключения. Все поголовно об этом написали. Там есть сноски на полях, они подписались. Повернул к ней голову, хотел накричать, чтобы она заканчивала расследование, но не смог. В голове мысли крутились, на минуту показалось, что Аня сделала куда больше чем я, и Я уже поблагодарил судьбу, что встретил её. — Аня надо заканчивать, — со вздохом произнес я, мотая головой в стороны. — Этого будет достаточно. Показания на суде займут нашу сторону. Мы возможно ничего не получим, но будем знать, что сказали правду. — Ты скажешь им правду? — Аня усмехнулась, принимая это за шутку. Я не ответил сразу. Продолжил, как ни в чем не бывало. — Там будет много присяжных. Надеюсь, они пойдут на нашей стороне. Мы оба замолчали. Я чувствовал, что она легла на подушку. Только не отвернулась, на меня смотрела. Прямо в спине горячую дыру проделала. — Какого это? — Шепотом спросила Аня. Я не стал переспрашивать, только плечами пожал. Понимал о чем она, но не ответил ничего. Конечно, трудно Анечка. Мне трудно смериться, что я пошел против и выбрал чувства. Да, ты может об этом никогда не узнаешь, но я впервые так сильно влюбился. Как мальчишка, которому завтра вставать на пары. Готов был, как пёс сидеть возле постели лишь бы это помогало.***
Уже ночью я все-таки решился на отчаянный шаг, и сел писать все свои мысли, которые скажу на суде. Но, это не продлилось долго. Опять кто-то позвонил, но на этот раз я узнал, кто был по ту сторону провода. — Надо же, так открыто звоните, — усмехнулся, поражаясь как люди могут так нахально жить на планете. — Что вам нужно? — От Вас нужны только показания, Легасов. И запомните, очень глупо копать под партию. Вы же знаете, что… — Очень глупо встревать туда, где вы ни черта не смыслите Соболев! Я на крик перешел. Он меня здорово злил. Никак не мог простить того, что они сделали с Аней. Пусть и по факту не было ничего такого. В голове все равно таилась злоба на каждого партийного работника. — Поосторожней на поворотах мой друг. Можно оступиться, стоит только сказать слово против. — Он вздохнул. — Вас отправили ликвидировать аварию, а вместо этого вы играете в детектива. Зачем вам это? Мы могли бы здорово помочь друг другу. Я ничего ему не ответил. Бросил трубку, отшвыривая все свои бумаги со стола на пол. Ничего не будет Легасов. Ничего не будет. Тебе надо просто сказать правду. Всего лишь правду, Легасов. Потом кто-то снова трезвонил, пока я не вытащил провода из розетки. Надоело. Никто больше не позвонит. Хватит. Это была последняя капля, которую я мог вынести. Открыл тетрадь, и написал первое предложение:«Кто-то должен сказать людям правду…».
