Холодные тени прошлого

Трис

       Я приоткрываю глаза, привыкая к новым ощущениям.        Ты лежишь рядом, положив на меня руку и спишь.        Мне это не приснилось?        Мы были вместе, ты целовался со мной и это было горячо.        Ночь была ослепительно яркой.        Я не знаю, что нас обожгло, но ты был со мной таким ласковым.        Таким нежным.        Я поверил тебе.        Твоим глазам, опрокидывающим меня вниз; твоим рукам, знающим и неторопливым, твоим губам, так сладко терзающим мои.        Так не целуются, если ничего не чувствуют к тому, кого целуют.        Так не бывает.        Я не стал твоим полностью, но и того, что было между нами, хватит с лихвой, чтобы свихнуться.        Ты хотел меня и думал о том, чтобы мне понравилось.        Макс, ты подарил мне эту ночь.        Я даже не успел как следует испугаться, поддавшись твоим магнетическим чарам, твоему властному, уверенному голосу и гипнотическому взгляду.        Ты, наверное, решил, что я полное бревно в постели, раз все пришлось делать тебе.        Господи, я был ужасен, ведь я ничего не умею.        Я беспомощен и бесполезен, как обезжиренное молоко…        Ты немного двигаешься во сне, прижимаясь ко мне всем телом, и мне становится жарко.        Твое лицо такое расслабленное, спокойное и безмятежное, что мне все еще не верится, что именно эти руки всю ночь ласкали меня.        Невероятно.        Какой ты красивый, Макс.        Высокий лоб, длинные, как крылья птицы, ресницы и эти неописуемые глаза цвета ночного неба.        Они стрелами прорезают огромную дыру во мне.        Трис, ты внезапно выиграл джекпот.        Ты провел ночь с альфой, о котором мечтал.        Сохрани этот миг, согрей его в душе, как диковинный, редкий цветок.        А сейчас стряхни волшебство, найди свою одежду и подумай о настоящем.        Это не твоя история, он никогда не будет твоим.        И не цепляйся за эти бисерно-граненые, скорее всего обычные слова альфы, уже находящегося в объятиях Морфея.        Не ищи в них якорь, не надо, Трис.        Не строй вокруг этой волнистой цепочки город мечты, не стоит.        Ты получил в подарок то, о чем не мог даже помыслить.        Удовольствуйся этим даром судьбы и не осложняй себе жизнь ненужными сожалениями.        Это было прекрасно, но и только.        Это был порыв.        Химическая реакция двух истосковавшихся по теплу людей, случайно повстречавшихся.        Я не буду лгать себе, я разобью себе сердце, если уйду сейчас.        Но какой смысл оставаться?        Мне нужно больше, чем одна ночь.        Больше, чем в моих взглядах.        Больше, чем в твоих поцелуях.        Больше, чем я придумал себе вчера.        Намного.        Я тихонько выскальзываю из-под твоей руки, стараясь не разбудить, и ищу глазами рубашку и джинсы.        Я не считаю прошлую ночь ошибкой, здесь подошло бы несколько другое слово.        Безнадежность.        Безответность.        Сердечная непроходимость.        Ты уже есть в моей жизни, и одно это обстоятельство остро цепляет, как ножом, всю мою оборону, ломая безупречный рисунок баррикад и плавные линии рвов.        Каркасы железобетонных конструкций защиты осыпаются, как костяшки домино, от одного твоего взгляда.        Армада самолетов-разведчиков уходит за горизонт, чтобы не вернуться.        Да и мне пора, хватит искать предлоги, чтобы еще секунду посмотреть.        Трис, это не поможет, скорее ухудшит и без того катастрофическое положение.        Я встаю, сутуля плечи и чувствуя, как меня заполняет до краев странная горькая и болезненная усталость, смешанная с жалостью к себе и своей очередной глупости.        Я двигаюсь медленно и заторможенно, как подбитая птица, запретив себя оглядываться назад.        Нечего надрывать и так работающее на пределе сердце.        Перестань…        — Далеко собрался? — голос альфы разрывает тишину утра, как канонада.

Макс

       — Трис, посмотри на меня! — тихо-тихо говорю я, ловя в обиженных глазах такую рвущую сердце боль, что мне хочется долететь до тебя самому, схватить в охапку и не отпускать.        — Трис, может быть, объяснишь мне, что происходит? Я жду! — прибавляю я, видя, как тебя раздирают на клочки чувства, отражающиеся на измученном от переживаний лице.        — Макс, прости, это было здорово, но… Мне нужно домой, правда… — твой голос дрожит, трескаясь от непроизнесенного, как первый, еще тонкий декабрьский лед.        — Ты рассматриваешь эту ночь, как случайность? — мне приходится нажать посильнее, ведь иначе мне тебя не убедить.        — Нет, Макс, просто у каждого из нас своя жизнь, и у тебя наверняка другие планы. Я все понимаю… — осекаешься ты, видя, как я смотрю на тебя.        Молча.        Секунд пять.        Затем я привстаю на кровати, сажусь посредине и говорю, врезаясь в тебя глазами: «Трис, ты еще не понял? Мне не все равно. И если ты думаешь, что я говорю такие слова, как вчера ночью, каждому, то ты ошибаешься. И это не оговорка, не ошибка, не розыгрыш. Я влюбился в тебя, Трис.».        Изумление, окатывающее тебя, как дождь, можно сливать в ведро.        — Макс… Ты… нет, это невозможно… Ты… не..... можешь.....Ты такой необыкновенный, Макс, а я самый обычный...... — ты давишься словами, умоляюще сверля меня окончательно запутавшимся от шока взором.        Мне надоедает все это безумие, и я вскакиваю с кровати, хватаю тебя за руку и тяну за собой, укладывая в подушки.        Ты такой смешной, в этих твоих эпичных трусах и ошарашенный, не сводящий с меня глаз и все еще не верящий, что это правда.        — Иди ко мне! Трис, ты мне нужен. Такой, как есть, слышишь? Я тебя люблю, иди сюда и перестань придумывать всякие глупости. — с этими словами я целую его в губы и вижу, как он закрывает глаза в поцелуе.        И целую его глаза, чувствуя, как трепещут, словно бабочки, тонкие ресницы.        И таю от его робкого шепота в мои губы: «Я люблю тебя, Макс.»        Я не отпущу тебя, Трис.        Не сумею…