Хороший плохой учитель

Слэш
NC-17
Завершён
1006
автор
Размер:
113 страниц, 22 части
Описание:
Учитель может быть добрым? Невозможно! Ло Бин-гэ так и продолжал бы думать в таком ключе, если бы не увидел всё своими глазами.
Спустя какое-то время:
— Учитель может быть добрым? Дайте мне его!
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
1006 Нравится 413 Отзывы 344 В сборник Скачать

Глава 18. Я не пожалею, учитель.

Настройки текста
      Сквозь сон Ло Бинхэ почувствовал, как к его шее прикасается что-то холодное и твёрдое. Сначала он попытался отмахнуться от этого ощущения, но когда его голову слегка приподняли, больше не смог это игнорировать. Открыв слипшиеся после сна глаза, он с некоторым недоумением и неверием воззрился на Шэнь Цинцю, чьё тёплое дыхание щекотало лоб.       — Что ты?.. — охрипшим голосом спросил Ло Бинхэ, но так и не договорил.       Его пальцы потянулись к покрытой незажившими укусами шее, на которой висела нефритовая подвеска. На ней не было новых царапин — все изъяны подарка матушки Ло Бинхэ знал, как свои пять пальцев, — вот только шнурок был другим, совсем новым. Опустив взгляд, Ло Бинхэ обнаружил, что шнурок не отличался по цвету от предыдущего, разве что переливался белым в солнечном свете и не лоснился.       В голове у Ло Бинхэ стало пусто.       — Это… это же… — прошептал он, поднося подвеску к лицу, чтобы получше рассмотреть.       Она и вправду была такой же, как и вчера, как и год назад, не появилось ни одной новой зазубринки… Шэнь Цинцю, судя по всему, её и пальцем не тронул, на что Ло Бинхэ даже не надеялся.       Как мог этот человек сохранить нечто настолько ценное для Ло Бинхэ даже после того, как последний подверг его пыткам и забрал всё самое дорогое? На месте Шэнь Цинцю Ло Бинхэ растоптал бы такого человека в пыль.       — Хватит сидеть с открытым ртом, — брезгливо поморщился Шэнь Цинцю.       Сейчас Ло Бинхэ как никогда прежде напоминал голодающего ребёнка, перед которым поставили самые вкусные яства и сладкие лакомства, дозволив есть всё, что угодно. У ребёнка разбегались глаза от многообразия блюд, взгляд так и полнился предвкушением и голодом — он жадно пожирал взглядом каждое кушанье. Как смешно, что «пиршеством» для Ло Бинхэ стала эта подвеска, а ещё тонкие и немного холодные пальцы Шэнь Цинцю, случайно мазнувшие по ладони, а не горы золота и десятки прелестниц.       Повелителю Трёх царств… нет, Ло Бинхэ действительно немного нужно было для счастья.       Вот только, теперь Шэнь Цинцю не имел рычагов давления — будь у него подвеска, демон хоть немного, но слушался бы его. Почему-то — наверное, из-за помутнения рассудка — Шэнь Цинцю был уверен, что он не станет забирать безделушку силой. А сейчас, сжимая в руках своё сокровище, глупый щенок Ло… нет, похотливый зверь наверняка взыщет с него за всё то унижение, что он ему нанёс. Как Ло Бинхэ мог оставить подобную выходку без внимания? Как мог не отомстить?       Может быть, он запрёт Шэнь Цинцю в тюрьме, а может затрахает до смерти, отыгрываясь за вчерашнее сполна.       И плевать, что после трёх заходов он вовсе не выглядел недовольным.       Насилу оторвав блестящий взгляд от своей драгоценной безделушки, Ло Бинхэ посмотрел прямо на Шэнь Цинцю. Чуть прищуренные глаза заскользили сначала по кончикам пальцев, скрытых рукавом простого белого одеяния; затем поднялись выше, огладив грудь Шэнь Цинцю невесомо и легко, словно касание шёлка. Впились в беззащитную шею, обошли подбородок, остановились на припухших после ночи любви губах. С трудом оторвались и заглянули прямо в глаза, будто что-то спрашивая, но вместе с тем безмолвствуя.       В затянувшемся молчании был отчётливо слышен шум крови в ушах, с каждым ударом сердца становившийся всё громче. Наконец Ло Бинхэ разлепил губы, не прекращая смотреть Шэнь Цинцю в глаза:       — Тебе понравилось?       Шэнь Цзю едва сдержался, чтобы не вскинуть вопросительно бровь. На лице Ло Бинхэ виднелись отголоски эмоций, но среди них не было гнева — или ему так только казалось. Маска стала его кожей, или же наоборот — в любом случае, узнать, что пряталось за опущенными ресницами, ровной линией губ не представлялось возможным. Похотливому зверю верить никогда нельзя, а его лицу — особенно. Весь его облик — сплошной фарс, стальная броня, призванная скрыть мягкое брюхо. Без сомнения, Ло Бинхэ был силён, но он оставался ребёнком, ищущим внимания.       Шэнь Цинцю пока не знал, что чувствует по этому поводу. Он был уверен лишь в одном: Ло Бинхэ его так просто не отпустит. Неужто кара обрушится на него после, когда он не будет её ждать?       С каждой секундой молчания выражение лица демона становилось всё мрачнее и мрачнее, а и без того маленькое терпение почти иссякло.       — Тебе в самом деле понравилось? — повторил Ло Бинхэ, привставая с подушек.       Его чёрные бездонные глаза по-прежнему смотрели прямо на Шэнь Цинцю, но не так, как прежде. Раньше такой взгляд был способен вытрясти из кого угодно душу, даже из Шэнь Цзю, но сейчас… Ло Бинхэ ждал ответа — покорно, тихо, и своей смиренностью он развязывал язык куда больше, чем вездесущее давление и убийственное намерение.       До скрежета стиснув зубы, Шэнь Цинцю едко бросил:       — Нужно признать, тело демона не так уж плохо, несмотря на покрывающую его грязь.       Уголок губ Ло Бинхэ дёрнулся вниз; вместе с этим его взгляд дрогнул, но глаз он так и не отвёл.       — Когда-то учитель недвусмысленно показал, что ему нравится нежность, так почему с этим учеником он был так груб? Моя задница до сих пор болит, — с ничего не значащей улыбкой вопросил Ло Бинхэ, стараясь придать голосу долю игривости.       Лицо Шэнь Цинцю неприглядно исказилось.       — Ты всегда можешь использовать свою кровь для исцеления, — хмыкнул он. — К тому же, ты заслужил.       Ло Бинхэ стоило огромных трудов не отвести взгляд. Да, он виноват, он знал и принимал это. Но ведь и учитель был не так свят, так почему…       Резко оборвав себя, Ло Бинхэ глубоко вздохнул, успокаиваясь. Подобные тропинки размышлений никуда не приведут — он знал это как никто другой. Совершать ту же ошибку он был не намерен.       — Учитель прав, — с приторно-сладкой улыбкой бросил Ло Бинхэ, садясь на край кровати. — Он так старательно напоминает, что я демон, что этому ученику никак не забыть. Зато теперь моя задница не болит — наверно, мне стоит поблагодарить учителя и похвалить за внимание к деталям.       Прищурившись, Шэнь Цинцю внимательно оглядел Ло Бинхэ с ног до головы и ровным, почти безразличным тоном ответил:       — Ты столько раз назвал меня учителем, хотя прежде позволял себе вольности и даже обращался ко мне на «ты». Неужели сейчас ты вспомнил о приличиях?       Слова прозвучали настолько абсурдно и нелепо, что Шэнь Цинцю едва ли не рассмеялся. Они проникали друг в друга, целовались жадно и до крови, двигались в одном ритме, так какое им дело до каких-то обращений? Они оба были помойными крысами, а им, как известно, не до приличий.       Кажется, на лице Шэнь Цинцю отразилась добрая половина его мыслей, поскольку Ло Бинхэ тускло улыбнулся, думая о чём-то своём. Его взгляд упал на собственные ладони, и Шэнь Цинцю, избавившись от пробирающего до самой глубины души взгляда, украдкой выдохнул. Он чувствовал себя просто отвратительно, будто был грудой мусора, в которой только что покопались. Более того, тот, кто перелопатил его вдоль и поперёк, даже не думал вытирать руки.       — Между нами нет места приличиям, — заговорил Ло Бинхэ, и его голос отчего-то звучал немного хрипло. — Они только всё усложняют.       Отчего-то Шэнь Цинцю почувствовал себя увереннее после этих слов. Помедлив с мгновение, он сел на край кровати, подальше от Ло Бинхэ. Впрочем, если бы тот вытянул руку, без труда обхватил бы его за плечи. Но он этого не сделал. Вместо этого легко подцепил пальцами новый шнурок, а затем вскользь коснулся подвески.       — Учитель оказался сострадательнее, чем я думал, — иронично усмехнувшись, Ло Бинхэ едва успел проглотить: «удивительно, что ты вообще можешь быть милосердным».       Возможно, Шэнь Цинцю перед ним немного походил на свою версию из другого мира, но это сходство было столь мимолётным, что Ло Бинхэ не удалось разглядеть его во всей красе.       — Неужели одного доброго жеста было достаточно, чтобы ты увидел во мне человека? — вопрос неприятно резанул слух, и Ло Бинхэ не понял, почему. — Какая же низкая у тебя планка.       Как будто я знал, что в тебе ещё остался человек. Зачем искать то, что не чаешь найти?       Изогнув губы в совершенно неискренней улыбке, Ло Бинхэ легко парировал:       — В таком случае, что нужно учителю, чтобы он тоже увидел во мне человека, а не грязного демона?       Пристально посмотрев на бессознательно поглаживающего подвеску Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю отогнал образ маленького ребёнка, смотрящего на него искренне и преданно. Он предал это доверие, ни разу не пожалев. Не жалел и сейчас, наблюдая, как взгляд демона опускается в пол; ожидание ответа было для него мучительно, как никогда прежде.       Он задал столько вопросов, но ни на один из них не получил ответа.       — Ничего, — коротко ответил Шэнь Цинцю, отводя взгляд.       Рука Ло Бинхэ дрогнула, смяв простыни. Раз за разом прокручивая в голове это почти равнодушное «ничего», он не мог отделаться от бьющей в самое сердце мысли.       Значит ли это, что учитель никогда не увидит в нём человека?       Он всегда будет грязной шавкой, презренным демоном, без конца трахающимся кобелём и ублюдком? Не то чтобы Ло Бинхэ не оправдывал каждое из этих прозвищ, но иногда — в последнее время довольно часто — ему хотелось забыть о совершённых ошибках, хоть на день снова побыть просто «Ло Бинхэ» и больше никем.       Но кто бы ему позволил? От прошлого не избавиться, сколько ни беги.       — Учитель как всегда жесток, дать второй шанс кому бы то ни было для него немыслимо, — с едва прикрытой горечью хмыкнул Ло Бинхэ.       — Я не давал тебе и первого — ты мне с самого начала не нравился.       Я не дал второго шанса даже Юэ Цинъюаню, так с чего бы мне давать его тебе?       Улыбка Ло Бинхэ стала ещё натянутее.       — Со мной ты всегда так скуп, — едва различимо пробормотал он, рывком поднимаясь на ноги.       …и тут же падая на пол.       Распростёршись у ног Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ в искреннем изумлении распахнул глаза. Он тут же попытался подняться, но боль в сокровенном местечке между покрытыми синяками полушариями заставила его тихо зашипеть.       — Что ты… — рассеянно выдохнул Шэнь Цинцю, едва сдерживая порыв протянуть руку.       Привстав на колени, Ло Бинхэ беззлобно усмехнулся:       — Я ведь говорил: учитель был слишком груб этой ночью.       Лицо Шэнь Цинцю приняло весьма забавное выражение, будто он никак не ожидал услышать именно эти слова. Быстро вернув себе утраченное самообладание, он возразил:       — Помнится, я также говорил, что ты можешь в любой момент исцелить себя.       Да разве я мог? Что, кроме боли, мне остаётся?       Только спустя долгие мгновения оглушающей тишины, когда взгляд Шэнь Цинцю буквально раздевал его и снимал с костей мясо, Ло Бинхэ понял, что сказал это вслух.       — И это говоришь мне ты? — зло прошипел Шэнь Цинцю, носком подцепляя подбородок Ло Бинхэ и вынуждая посмотреть в глаза. — Ты разрушил столько человеческих жизней, что их слезами и кровью можно заполнить все моря. Так что с того, если страдать будешь и ты? Что с того, если тебе больно?       Ло Бинхэ отстранился, желая избежать зрительного контакта — неосторожно брошенная фраза вогнала его в стыдливую краску; хотелось сбежать от этого позора и никогда о нём не вспоминать. Какое он имеет право жаловаться на боль? Он — Повелитель Трёх царств, ему не пристало показывать свою слабость. Вот только… Шэнь Цинцю давным-давно обнажил все из них.       — «Что, кроме боли, мне остаётся?» — продолжал тем временем Шэнь Цинцю, наклоняясь и обхватывая пальцами лицо Ло Бинхэ, не позволяя смотреть никуда, кроме как на себя. — У тебя есть всё, о чём мечтают чуть ли не все люди и нелюди. Жёны, власть, богатство, верные подданные — что тебе ещё нужно?       Уже на середине фразы Ло Бинхэ почувствовал расползающееся в груди чувство несправедливости.       — Но у меня никогда по-настоящему не было тебя! — с жаром выпалил он, подаваясь вперёд. — Я хочу твоей любви, твоей привязанности, твоей преданности — ничто в этом мире не заменит их, сколько бы я не искал. У меня шесть сотен жён, многие из них действительно любят меня, но они никогда не заменят тебя. Власть? Богатство? Я столько лет жил без этого, а теперь мне это приелось. Так почему бы мне не желать тебя, даже если всё, что ты можешь мне дать — одна лишь боль?       Глупец, — хотелось сказать в ответ, но Шэнь Цинцю упорно молчал. Насколько нужно любить боль, чтобы снова и снова выбирать меня? Хотелось кричать, кричать, лишь бы понять, что двигало этим безумцем.       Вот только Ло Бинхэ не услышал бы.       — Сколько бы раз ты не отвергал меня, не отворачивался, я никогда не пожалею, что выбрал тебя, — припечатал Ло Бинхэ, и у Шэнь Цинцю не осталось никаких слов.       — Я захватил весь мир, покорю и тебя, — Ло Бинхэ и не думал останавливаться, погружая Шэнь Цинцю в полное изумление и неверие.       — Ты можешь пытаться убить меня, забрать у меня всё самое дорогое, но у тебя ничего не выйдет. Ты мог забрать у меня последнее напоминание о моей матери, но не сделал этого. Почему? Ты презирал меня, ненавидел, даже дал неправильное руководство по совершенствованию, но почему не убил сразу? Уверен, при желании ты мог бы так замести следы, что никто и не подумал бы на тебя. Но вместо этого ты, не давая мне даже одного шанса, позволил обучаться. Почему?       Шэнь Цинцю качнул головой, желая сбежать от немигающих чёрных глаз и вместо ответа сказать очередную колкость, но Ло Бинхэ его опередил:       — Знаешь, учитель… ты даришь мне не только боль.       Шэнь Цинцю едва не поперхнулся. «Я… докажу тебе обратное», — пообещал он, сжимая пальцы в кулак. Нужно лишь ударить сейчас, когда решимость Ло Бинхэ, пусть и кажется незыблемой, на самом деле хрупка как хрусталь. Необходимо сказать всё то, что он думает и нет, ужались побольнее, оттолкнуть…       Но… зачем мне это?..       Шэнь Цзю внутри него так привык бить в самые уязвимые места, царапаться, кусаться, огрызаться, что даже степенный и возвышенный образ Шэнь Цинцю не мог этого скрыть. Он просто не способен подпустить кого бы то ни было ближе.       Ведь даже Юэ Цинъюаня он отталкивал. Раз за разом. Пока не пропала необходимость.       Теперь место Ци-гэ занял Ло Бинхэ. И Шэнь Цинцю в глубине души очень сомневался, что это когда-нибудь изменится. Этот похотливый зверь, волк в овечьей шкуре, прилипчивый щенок был ещё настырнее глупого Юэ Цинъюаня.       — Кажется, ты забыл всё, что было раньше. От меня ты не увидишь ничего хорошего, — хмыкнул Шэнь Цинцю, убирая ладони от лица Ло Бинхэ и поднимаясь на ноги.       Кончиками пальцев он всё ещё чувствовал тепло, исходящее от демона, и избавиться от него больше не мог.       — Я не забыл, — непривычно тихо проговорил Ло Бинхэ, глядя снизу вверх. — Но и ты ошибаешься, учитель. Я тоже ошибался, но теперь наконец-то всё понял.       «И что же ты понял?» — хотелось едко скривиться и облить холодным чаем, совсем как много лет назад, лишь бы привести глупого демона в чувства. Но чая под рукой не было, а надевать очередную маску уже не было ни сил, ни желания. В конце концов, пусть думает что хочет, какая Шэнь Цинцю разница?       Какое ему дело?..       — Ты не можешь быть добрым, ласковым, послушным — таким, каким тебя хотел я, — каждое слово Ло Бинхэ выговаривал с трудом, будто признание давалось ему крайне тяжело. — Однако… настоящий ты нравишься мне куда больше.       «С тобой мне не будут нужны ни жёны, ни весь мир. Один ты чего стоишь», — усмехнулся про себя Ло Бинхэ, обхватывая руку Шэнь Цинцю пальцами.       Прежде руки учителя всегда были холодными, но сейчас от них исходило приятное тепло. Потираясь о них щекой, Ло Бинхэ едва сдерживал довольное мурчание. Учитель не вырывал руки, не смотрел презрительно, не сыпал ядовитыми словами, нет. Наоборот, слегка развернул ладонь, касаясь подушечками пальцев щёк, глядел внимательно и оценивающе, будто решая, стоит ли демон у его ног внимания или же нет. В воцарившейся тишине Ло Бинхэ мог слышать размеренный звук чужого дыхания и, казалось, стук сердца.       — Слишком много громких слов, — торопливо проговорил Шэнь Цинцю, высвобождая руки и отворачиваясь. — Не пожалей о них впоследствии.       Не пожалею ли я сам?       Голос Ло Бинхэ, в отличие от его собственного, звучал уверенно:       — Никогда.       Неопределённо хмыкнув, Шэнь Цинцю выскользнул из комнаты, неслышно прошелестев полами одежд. Удивительно, но Ло Бинхэ позволил ему уйти, даже не притянул к себе и не обнял до синяков на прощание. Шэнь Цинцю больше не знал, что чувствует по этому поводу.       Стоило двери закрыться, как лёгкая игривая полуулыбка слетела с лица Ло Бинхэ. Его взгляд метнулся к Синьмо, прислонённому к стене. От меча исходила странная, рваная энергия, будто кто-то вытягивал часть сил и вливал другие, поразительно похожие на изначальные, но более нестабильные и хаотичные.       Зрачки Ло Бинхэ резко сузились; внезапное осознание выбило весь воздух из лёгких. Одновременно с этим в его голове раздался циничный смешок:       — Не думал же ты, что я оставлю тебя в покое?
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты