Нежность

Танюха ложится на спину и пальчиком подманивает меня к себе. - Теперь твоя очередь, - сладко мурлычет она, и я прижимаюсь губами к её животику. Провожу языком по её лепесточкам, аппетитно посасываю её «вишенку». И наконец, впиваюсь губами в её щёлку и не выпускаю её больше. А она такая сучка убирает занавес, и я вижу Ирку и Ленку, они пока просто сосутся и стягивают друг с друга одежду. Видят меня и улыбаются. Ирка быстро стягивает с себя трусики, ложится на лопатки и прижимает Ленку губам к себе. Я протягиваю Леночке руку, и мы с ней держимся за ручки, пока сосём своим госпожам кисульки. А после мы одновременно меняемся партнёрами. Я вновь целуюсь с Иришкой, а Танюшка с Ленкой. - Люблю тебя, - шепчет Иришка, прижимаясь губами к моей «киске». Так прикольно сосать писюшку после кого-то. - Девчонки, а представьте, что будет, если убрать сейчас занавески. – Мурлычет Ленка. - Все увидят, чем мы тат занимаемся. - Ничего такого не будет, - отвечает её Танюха, прижимая её к себе. А Ленка как собачка вынула язычок и лижет её кисульку. А после мы опять меняемся местами. Теперь я и Ленка лежим и кайфуем, а Иришка и Танюха нам отлизывают. Мы едва успеваем на автобус. Все уже собрались, и вожатые собираются нас искать. Но тут мы подбегаем вчетвером, веселимся и смеёмся. - Ирка, девчонки, вы где были? Автобус только что без вас чуть не уехал, - хрипит на нас вожатая. - Мы заблудились, - отвечает Ирка. «А почему это Ира главная?» ревную я. Мы садимся на свои места и всю дорогу до лагеря молча смотрим в окно. В самом лагере всё тоже. У Ленки и у Таньки есть парни, а мы с Иришкой теперь официально лесбиянки. К нам никто не цепляется, нас не осуждают. Мы уже можем ходить за ручку абсолютно спокойно. Иногда я, правда, вижу, как завистливо поглядывает на нас Танюха. Она-то не может с девушкой встречаться, её Кирилл не поймёт. Этот дурачок реально верит, что она его любит. А она любит меня, или Ленку, или Иришку, или она просто любит веселиться и гнать, брать от жизни всё. Вечером мы ложимся спать, но долго уснуть не можем. Иришка гладит меня, а я всё ворочаюсь и ворочаюсь, смотрю на Ленку с Танхой и опять верчусь как вьюн на сковородке. - Ты чего? – шепчет мне на ушко Иришка. - Да ничего, - отвечаю я. - А чего тогда крутишься, давай спать. - Да я не знаю, - начинаю стонать я. А что не так-то? А то, что главной в нашей тусовке все считают Иришку или то, что по факту Танюха всем заправляет. Мне не нравится быть на втором плане, мне хочется самой что-то значить. Но как я это объясню это своей любимой. Как сказать об этом своей девушке? Поворачиваюсь к ней и смотрю ей в глаза. - Давай что-то замутим. - Ты же знаешь, - чмокает она меня в носик. – Юлечка, я за любой кипишь. Танюха встаёт с кровати и подсаживается к нам. - Какой-то кипишь намечается, - шепчет она мне на ушко. Я вздрагиваю от неожиданности. - Ага, - отвечает за меня Иришка. – Юлька что-то придумала, и не хочет говорить что именно. Пока не хочет. – Уточняет она. «Я еще ничего не придумала. Но сейчас придумаю». - А давайте организуем… Но Ленка не даёт мне сказать, она уже тоже тут как тут: - Тайное сообщество. «Я другое хотела предложить, но уже и забыла что. А Ленкина идея мне нравится». - Да-а-а-а, - говорит Танюха. – Со своими ритуалами, со своими паролями и прочим. - И будем принимать туда только девок, - говорит Иришка. «Всё, я спать, вы уже без меня всё придумали. Разбудите, когда всё сделаете». - Давайте, - говорю я. - Прямо сегодня, - продолжает Ленка. - Прямо сейчас, - говорю я и поднимаюсь с кровати. Сажусь на корточках рядом с Танюхой. - Надо место подходящее, чтобы собираться можно было. - Закрытый спортзал, - говорят Танюха и Иришка одновременно. - Что это за место? – сдвигают бровки я. - Ну как, там раньше спортзал был, его на ремонт закрыли, но ремонт так и не начался. Короче, там всё есть: маты, тренажеры, свет можно включить. И как там ещё бомжи не завелись, не знаю. Я бы там могла жить. - А что можно туда пробраться? - Да я каждый день там тусовалась, я там через день бухала, все думали что я в городе или в горах, а я туда заваливалась и сидела одна по много часов, - говорит Иришка. - Так идём, - поднимается с кровати Ленка и начинает одеваться. Одеваемся и мы. - Спускаемся по одной, - говорит Иришка. – Сначала собираемся на первом этаже, потом перебежками до статуи, прячемся в лавровом кустарнике, а после по тропе до спортзала. Если кого-то ловят: говорим, что просто не спалось, вышли погулять и прочий бред. Всем ясно. - Угу, - киваем мы. - Считайте до ста и выходите по очереди, - говорит Иришка и первой спускается вниз. Следом выходит Ленка. Остаёмся мы с Танюхой. Я слегка волнуюсь. Ночь и все дела, нас могут поймать, в конце концов. Но я же вроде как это и предложила. Мне теперь нельзя давать заднюю. - Блин, Юлька, ты такая… такая, - говорит Танюха. - Какая, - не понимаю я. - Придумала эту тайную организацию… - а я вижу, что не все девочки спят, но все делают вид что спят. – Как ты это делаешь? - В смысле? – «Да ничего я придумала, это вы сами придумали и выдали за мою идею». - Ладно. Я пошла. – Она выходит из комнаты и тихо спускается вниз, а я сижу одна и считаю до ста, чтобы не попасться всем вместе. Волнуюсь, конечно, волнуюсь. Но тут одна из девочек нашего отряда ко мне обращается. - Эй, - говорит она. – Юлька, куда это вы? - Куда надо, - сухо отвечаю я. - Да я никому не скажу. - Спи давай, это не для посторонних ушей, - говорю я и выхожу немного раньше. На улице зябко и потому я жалею, что не прихватила ничего теплее, чтобы накинуть на плечи. Я перебежками добираюсь до статуи, а дальше до заброшенного спортзала, спускаюсь туда и ищу глазами вход. - Ч-ч-ч, за мной, - из темноты голос Иришки. Она берёт меня за руку и проводит через разбитое стекло в зал. Там окна забиты матами, тусклое освещение создают сакральную атмосферу таинственности. Мы садимся на маты, а Иришка находи какую-то лампочку, что лежала на шкафу и закручивает её, делая чуть светлее. - А ещё лампы есть? – спрашивает Танюха. - Да, но нам одной хватит, - отвечает Иришка. Мы садимся все кружком и смотрим друг на друга. - Как назовём нашу организацию? - Это будет секретом, - говорю я. – Который мы будем раскрывать только тем, кто в неё вступил. - И всё-таки как? – Не унимается она. - Ты что не поняла? – отвечает за меня Иришка. – Когда вступишь – расскажем. - А я ещё не вступила? - Нет! – отвечаю я. – Никто ещё не вступил. - А-а-а, - понимает Ленка. – Когда мы вступим, тогда и узнаем. И тут мы все вчетвером начинам смеяться. Сами придумали – сами смеёмся. - А как мы узнаем? – ржёт с нами Танюха. – Кто нам об этом скажет? - Так ты сначала вступи, а после будешь вопросы задавать. - Вступаю, - говорит она. – А что надо сделать, чтобы вступить? - О-о-о, тут так просто не отделаешься. Надо ритуал проходить, - говори Иришка. - Что за ритуал… какой ритуал, - мы задаём вопросы все одновременно. Все же понимают что это лажа, которую мы только что придумали. Но всё кругом такое таинственное, такое секретное, такое сакральное. И чтобы не сказала Иришка, мы все в это поверим. - Давайте проведём церемонию вступления, - говорит Иришка. – Я буду проводить, а вы вступаете. «Почему опять ты?» ревную я её к должности неформального лидера. - А сама ты как вступишь? – логичный вопрос. - Первое правило Бойцовского клуба – не задавай глупых вопросов, - отвечает Иришка. - А как отличить глупый вопрос от не глупого? – не унимается Танюха. - Ну так никаких вопросов не задавай, если не знаешь как отличить тупой вопрос от умного. - Поняла, - смущается Танечка. – Просто не задавать вопросов. - Именно, - наконец выпадает возможность и мне ввернуть словечко. - Начнём ритуал, - уже в предвкушении Ленка. - Начнём, - говори Иришка. Она понимается, берёт какую-то веточку, которая теперь в её руках смотрится как плётка и ходит вокруг нас как госпожа. – Раздевайтесь! – говорит она. - Как? Почему? Зачем? – не понимаю я. - Ой, ой, ой, - качает головой Танюха. – Юлька, ты вроде не глупая, а сразу три глупых вопроса задала. - Вот именно, - журит меня Ленка. – Забыла первое правило таинственной организации. И они говорят хором: - Не задавай глупых вопросов, - и начинают раздеваться. Я не хочу отставать и раздеваюсь следом. Снимаю с себя тапочки, и стою босиком на матах, благо в спортзале ими здесь всё завалено. Снимаю блузку и остаюсь в одной маечке и трусиках, в которых я обычно сплю. Девчонки тоже разделись до трусов, а дальше раздеваться не спешат. - Хорошо, хорошо, - вжилась в роль госпожи Иришка. – А теперь на колени, - говорит она. - А кто тебя главной назначил? – Опять бунтую я. Но Таня и Ленка повторяют для меня первое правило таинственной организации: - Не задавайте глупых вопросов, - и опускаются перед нашей госпожой на колени. - Ой, простите, я забыла, - неохотно встаю на коленки и я. Иришка проходит мимо нас и проводит веточкой по поему плечу, а после по плечам девчонок. - Снимайте майки, - говорит она. На сей раз, я покорна, тем более остальные девчонки делают то же самое. Я почему-то всё больше и больше верю в нашу организацию. Смотрю на девчонок, они сидят и прикрывают груди руками. А мне там и прикрывать нечего. Иришка подходит ко мне, разглядывает мои сосочки, приподнимает мой подбородок и осматривает меня как рабыню, как товар. А после берёт рукой меня за левую грудь и сжимает её. Я возбуждаюсь, но виду не подаю. А девчонки так заинтригованы, смотрят на нас. И всё-таки меня опять подмывает спросить: - А чего это ты командуешь? Девчонки мне отвечают, как зомби: - Не задавай глупых вопросов. Не задавай глупых вопросов. - Тусклое освещение и монотонные голоса. Сама обстановка погружает меня в атмосферу таинственности. И вдруг Иришка говорит. - Я смотрю, Юлька слишком умной стала. - В смысле? И опять этот хор: - Не задавай глупых вопросов. - Да поняла я уже, поняла, не надо мне по сто раз повторять! – психую я. И тут Танюха говорит: - Я тоже заметила, что Юлька стала зазнаваться последнее время. - Не поняла, - возмущаюсь я. – Что это тут за бунт на корабле? - Обычный такой бунт, только бунтовщик, бунтовщица это ты, - толкает меня Иришка, и я падаю на мат. А она садится на меня сверху, не давая мне встать. - Эй, ты что творишь? – Немного пугаюсь я. – Девчонки, вы что вытворяете? - Не задавай вопросов. Не задавай глупых вопросов. Лена и Таня садятся по сторонам и держат меня за руки, а Иришка склоняется надо мной и закрывает мой нос рукой, а после когда я открываю рот, что вдохнуть – целует меня против моей воли. Она смотрит на других девчонок и улыбается: - Проучить её или… - Проучи, проучи, - в один голос говорят девчонки. - Это не смешно, это уже слишком далеко заходит, - протестую я. - А кто сказал, что будет смешно, - и она грубо зажимает мой нос рукой, хватает меня за горло. Скорее не душит, а только пугает. И у неё это отлично получается. Девчонки меня держат так, что я пошевелиться не могу. Мне страшно, я одна против троих, почти без одежды. - Только пикни, хуже будет, - говорит Иришка, поднимается и демонстративно снимает с себя трусики, бросает их мне прямо в лицо. - Нет, нет, - выкручиваюсь я. - Не хочу так. - Никто тебя не спрашивает, - она садится мне на лица, я пытаюсь выкрутиться, но Ирка хватает меня за затылок и сильно прижимает к своей киске. Она заставляет меня делать то, чего я не хочу в данный момент, фактически насилует. Мой нос и рот закрыты, и мне приходится лизать лишь для того чтобы дышать. И вот уже мои губы и мой язык впиваются в ее сладенькую щёлочку. Меня охватывает дикое вожделение лишь от того что всё происходит не по моей воле. Я обо всём забываю и начинаю страстно ей сосать, а она ещё и подмахивает мне бёдрами. - А ты и сама, наверное, не знала, что так умеешь, - смеётся Иришка. - Давай, давай, соси девочка. Всё хватит, - убирает она мой рот от своей писюшки. – А теперь я хочу пи-пи. - Что!? – не успеваю я понять, как она раздвигает пальчиками свои половые губки и мочится мне прямо на лицо, я в шоке. Я закрываю глаза, чтобы она в них ничего не попадало и сплёвываю всё, что попадает мне рот. А она ещё и теребит свой клитор пальчиком, от чего её моча разбрызгивается по всему моему лицу, моим плечам, моему телу. Я вся обоссанная, и дико возбуждённая. Когда она заканчивает я впиваюсь в её кисульку, буквально зализываю её. Хочу ещё. - Соси, соси детка, - трётся она своими булочками и об моё личико. А я уже потеряла над собой контроль, не знаю, сколько раз кончила, но больше двух. И вновь я раз за разом кончаю, даже не прикасаясь к себе. Я продолжаю ей лизать, когда меня уже никто не держит. Иришка тоже кончает, я это чувствую. Она поднимается, оставив меня одну лежащую на полу, дорожащую, обоссанную и счастливую. Надевает свои белоснежные трусики и произносит: - Поздравляю, ты прошла обряд, - улыбается Иришка. – Теперь ты в тайном обществе.