Всего один эфир на Хелоуин

***

— Вова! Какой к черту эфир «Хелоуинна»? Какой к черту Дан Балан? И какая к черту дуетная песня? Ты вообще понимаешь о чем говоришь? — злотовласая была в ярости. — Тина, успокойся, прошу тебя. Людям нравиться ваша пара и нравится смотреть за вашими амурными делами, а если людям это нравиться, значит ростут просмотры, а значит что рейтинги подпрыгнут до небес, — очень спокойно и размеренно разъяснял продюсер, его сдержаности в этот момент можно было только позавидовать. — Да плевать мне на твои рейтинги, мне «Голоса» хватило, я что в мелодраме играю или что? Прошло уже пол года, а народ до сих пор не может успокоиться и забыть о нашем «романе», — все не могла усмирить свой гнев блондинка. — Слушай, я не пойму, а почему ты так нервничаешь? У вас же вроде бы были какие-то интрижки, или что-то больше? — ухмыльнулся Завадюк. — Что? Откуда ты это взял, мы не больше чем просто коллеги, — певица заметно смутилась. Сказать что она все забыла? Нет, конечно нет. Она была разбита после их тяжелого расставания. Он словно поднял ее на небеса, дал второй шанс на жизнь, возродил, а она… Она обрубала эти крылья. Сама, она сама все разрушила и убила последнюю надежду на спасение из бездны тьмы и тоски. Они дошли до точки невозврата, и оказались на краю пропасти, где или они разобьются насмерть, так как обрубают друг другу крылья, или будут парить вместе, на этих крыльях надежды, доверия и такой трепетной любви. — Тина, один эфир, давай! Завтра в 10:00 в студии, уже начинаем репетировать так как времени осталось мало, по ходу разберемся, — выпалил продюсер и удалился, оставив девушку одну. *** — Я предлагаю сделать… — не дав договорить молдованину, в студию влетела одна белокурая бестия. — Вов, прости, опоздала, пробки, — протараторила певица. — Тин, ну ты же всегда такая пунктуальная, — сказал Завадюк, странно посмотрев на девушку. — Тина, давно не виделись с тобой, — встав и поцеловав девушке руку, самодовольно ухмыльнулся Дан. — Привет, — как-то натянуто улыбнувшись ответила Тина, и предложила скорее начать репетицию. После начала репетиции, напряжение немного развеялось и оба музыканта отложив все свои принципы на второй план, полностью с головой погрузились в музыку. *** — Будто вчера виделись, да? И не скажешь что прошло пол года, — неожиданно, словно из параллельной реальности, произнес Балан. — Что ты тут делаешь? Любишь поджидать в темных закаулках? — как-то слишком расстеряно и жалко проскулила Тина, испугавшись старых чувств, которые вот-вот всплывут. — Да нет, по-моему это ты у нас любишь темные закаулки в 12-м павильоне, но только ты любишь там зажиматься, да? — как-то вальяжно, с самоуверенностью и превосходством над ней произнес Балан. — Слушай чего ты хочешь, а? У тебя есть ко мне какие-то претензии? Так говори о них прямо, а не загадками, не будь трусом, — уже начала шипеть блондинка, ее напрягала вся эта ситуация, чего не скажешь о нем, его это все скорее забавляло, он до безумия любил иметь превосходство над этой маленькой бестией. Его бестией. — Трусом? Так это я пол года назад, утром сбежал и оставил ту жалкую записку, как я потом понял, еще и в слезах, в которой было написано дрожащим почерком несколько предложений из-за которых, я ушёл в запой на 16 дней и пытался забыться всеми возможными способами. Это я не отвечал на звонки и сообщения чертовых три недели? Я не открывал дверь к себе в квартиру, несмотря на то что ты оббивала ее пороги и умоляла поговорить? Да, Кароль? Ну чего ты молчишь? — разьяренно рычал брюнет сжимая руки в кулаки, что бы хоть как-то сдерживать себя. Он смотрел в упор, прожигал взглядом, не давал отвести взгляд или опустить голову. — У меня были причины… — как-то невнятно пробормотала блондинка себе под нос, но он услышал. — Причины? — у него сорвало крышу, берет ее за талию, поворачивает лицом к себе и прижимает к стене. Заключает в клетку из рук и опалет дыханием шею, рыком шепча на ухо, — Это смешно, какие к черту причины могут быть у человека, который признавался в любви, который тонул в моих глазах, который смог отодвинуть свои принципы на второй план. А может твои внутренние женщины-вамп, взяли вверх над тобой? И ты просто испугалась? Ну, Кароль, почему ты молчишь? Ответь мне! Так кто из нас трус? — Дан… — слишком жалко, слишком тихо, слишком больно, она дает волю слезам, ручьи опаляли нежную кожу щёк и постепенно образовывали маленькие островки на ключицах. На него всегда очень магически действовали ее слезы, с ним она была маленькой, хрупкой девочкой. Часто давала волю слезам, часто показывала все свои эмоции. Он не мог смотреть на то как эти голубые, бездонные глаза становяться красными от этой ужасно токсичной, соленой жидкости. Но не сейчас. Он изменился. Выработал иммунитет против вируса «Кароль». — А знаешь почему, Кароль? — он посмотрел на нее полным безысходности взглядом. — Дан, мне нужно было, пойми, так было лучше для нас, — срываясь на крик выпалила Тина. — Лучше? — кажется что его смех был больше похож на сумасшествие. Хотя он давно стал заложником шизофрении. Эта белокурая дама, довела его. Кажется пока у него только первая стадия — овладение, но помоему этого вполне достаточно. Он из предсказуемого реального мира, перешёл в искаженный, фантасмагорический мир видений, галлюцинаций, необычных красок и непривычных пропорций.  — Тебе стало лучше, Кароль? Да? Неужели все эти показушные секси-сторис — это твоя реальная жизнь? Неужели ты живешь в этом мире радуги? Твою мать, Кароль, я на стены лез, у меня почти поехала крыша. Блять, ты мой героин, мой наркотик, самая сильная доза. Передозировка. Смерть. Ты меня убила, понимаешь? — Истерика. У этого неприступного молдованина истерика, она довела его этого. Удар в стену, весь его кулак в крови. Удар пришёлся в 4 миллиметрах от ее головы. — Прости, — такое тихое, жалкое, но такое… Искренне?! — Прости? Прости, Кароль. Прости меня, за то что я по уши в тебя влюбился. Очень искренне и нежно, — прошептал он ей на ухо и поцеловал мочку. — Не нужно, не извиняйся, ты ни в чем не виноват, Дан, — проводя по его скуле, проговаривает она сквозь всхлипы. — А знаешь почему? — берет ее за руку и смотрит в глаза, — Потому что та жестокая эгоистка-одиночка, которая живет глубоко в тебе, засела тебе в голову и не дает сделать правильный выбор. Мне жаль тебя. Разворачивается и уходит. Оставляет ее одну, в темном коридоре с полными глазами слез. #flaskbask Эта ночь была одной из самых невероятных за всю мою жизнь. После окончания " Голоса» мы поехали к нему праздновать победу. Эта победа была только его, а он в свою очередь пожелал разделить ее со мной. Уже в лифте стены содрагались и я еле сдерживала этого Дракулу, иначе… Как только мы оказались на пороге его квартиры, то моментально оказались без верхней одежды. Балан прижал меня к стене, и детально изучал мое тело через плотную пряжу из которой был связан мой свитер. Мои руки, сразу же оказались на его шее, а губы, словно самолет приземлились в его аеропорту. Через несколько минут брюнет снял с меня свитер и упорно приступил к изучению астрономии. На моем звездном небе, ему особенно пришлась по вкусу родинка немного выше зоны декольте. Я стянула с этого молдавского соблазнителя футболку и выводила на его торсе незамысловатые узоры. Он резко подхватил меня под ягодицы и понес в спальню. В ней по королевски располагалась большая кровать, и стена из панорамных окон открывающая вид на ночной Киев. В миг мы оказались на этом королевском ложе, моя юбка вместе с его штанами, блуждали где-то в недрах комнаты. — Малышка, ты сегодня просто горишь. Это моя награда за победу? — самодовольно ухмыльнулся этот сексуальный брюнет. — Заткнись и целуй меня, пока не поздно, — сексуально закусив губу, я выгнулась как кошечка, соблазняя и настраивая этого Дракулу, переходить в наступление. Этой ночью кровать содрагалась от нашего празднования. Это был не просто секс — это был очень страсный секс, со всеми чувствами и эмоциями Каждый стон — это наше признание друг другу в любви. Каждый вздох — это наша ненависть друг к другу, за то что мы встретились и насилуем мозг друг друга, пошлыми мыслями. Он изменил мою жизнь на 180 градусов, с ним мне невероятно хорошо, тепло, уютно. Я чувствую защиту, я желанна, и могу быть собой с ним. На часах 05:14, я открыла глаза и на моем лице сразу появилась улыбка. Дан обнимал меня за талию, крепко прижимая к себе. Я выбралась из его крепких объятий и достала из сумки ручку с бумагой. Мне было невероятно сложно писать это, но я понимала, что не смогу дать ему то тепло. Я просто изведу его своими истериками и своим прошлым, Дан не заслуживает этого, а я вытерплю не в первый раз. " Если ты это читаешь, то меня уже нет рядом. Я знаю что внутри тебя сейчас буря эмоций, но она как и любой ураган утихнет со временем. Я хочу что бы ты знал, что я безумно тебя люблю. Я впервые за шесть лет снова ощутила себя желанной женщиной, любимой женщиной. Ты стал моим спасением, моими крыльями в будущее, но… Я не уверенна что смогу дать тебе тоже самое. У меня к тебе очень трепетные чувства, но мои внутренние демоны просто не дадут нам спокойно жить. Я знаю, ты сейчас рвешь и мечишь, но скоро это утихнет, а со временем все чувства угаснут как пламя. Не ищи со смой встреч и не звони. Меня больше нет. Твоя Таня!»