Surviving Exile

Памита заглядывает довольно часто, но выбирает время, когда Вольфред занят. В такие моменты он вспоминает, что довольно сильно мешал Чтецу не в таком уж далеком по меркам смоляков прошлом. Когда уже ушли наверх и трудились на благо Плана, а значит и на всеобщее благо, некоторые из всех них, но из других триумвиратов (конечно Вольфред предусмотрел и это - для Плана подходил разный материал...), а Чтец перестал испытывать к крылорукой отвращение, они вместе периодически обнаруживались на крыше фургона, под звездами, порой в компании змея, порой - пса, но неизменно с самогоном. Чтец был благодарным слушателем (приятно говорить с тем, кто не может перебить, очень располагает к пространным мыслеизлияниям и откровенности), Памиту не очень любили в их разношерстной компании... Они оба были довольно привычны к алкоголю, пить могли много, а пьянели - чуть. Выпивка их и сблизила. Под выпивку Чтец и объяснял на пальцах Памите - в тот вечер они захмелели сильнее обычного, и у Чтеца все лицо было исполосовано из-за недавнего решения на Обряде, и Памита об этом не жалела - потому что в Обряде они были против ее сестры. В тот вечер к ним поднялся - заполз по приставной лесенке, довольно ловко (не в пример тому, как потом спускался) уставший дожидаться Чтеца внизу в фургоне Хэдвин, успевший известись от осознания постоянного теперь отсутствия отпущенной ими с миром Джодариэль... Он поглядывал на гарпию с уже зардевшуюся острыми ушами, мостился поближе к Чтецу, и захмелел с первой же половины чарки, Чтецом же ему в руки и сунутой. Едва не плакал, поджимая губы, морща смешно подбородок - как настоящий ребенок, право слово, сжимая двумя ладонями чарку, почти расплескивая содержимое. Сорвавшись на полуфразе выдавил из себя: "я уже так скучаю по ней...", и позволил приобнявшему его Чтецу прижать его к себе, носом в ворот просторных одежд. Вольфред и змей наблюдали снизу, недалеко перекатывала косточки, в которые они играли, в медном стаканчике Бертруда, и все трое не стали ничем мешать. Памита улыбалась, пернатой конечностью, поджав когти на сгибе, накрыв бережно, как было возможно только в ее опьянении, Хедвина. А Чтец гладил его по голове обнимающей рукой, прислонив к себе, и покачивал в своей чарке остатки мутного мерцающего пойла. Хедвин тогда так и заснул, спускали его все вместе и вновь вспомнили Джодариэль - с ней это бы получилось проще. После того, как ушел Хедвин, Памита жить и пить стала в осиротевшем фургоне, Чтец не отставал, и они все больше молчали вдвоем, каждый в своих мыслях. Порой к ним присоединялась Незрячая, но все больше в едком сарказме о том, что им не стыдно пить при той, кто уже и забыла вкус и живительное действие спирта. С годами стало проще. - Привет, молчун, - говорит вздрогнувшая ветка гигантской гортенции голосом Памиты. Через несколько секунд из-за крупных листьев становится видно яркие перья. - Как сегодня денёк? Напряженно? Успевший отпустить с урока грамоты детей Чтец смотрит, как она появляется полностью, постепенно продвигаясь из листвы по ветке ближе к нему. - Вот и у меня не очень, - морщится гарпия. Спрыгивает на землю, наподдает замешкавшемуся щенку, удивленно разинувшему розовую пасть, под зад крылом слабо. - Где лохматый и деревянный? Сегодня у меня есть мысль пригласить их на нашу маленькую вечеринку, - она приподнимает крылья и видно лямки устроенного на ее теле низкого рюкзака. В нем глухо перестукивается стекло... Чтец одобрительно хмыкает. - Прозрачную слепую тоже позовем, пусть завидует нам, - задумчиво продолжает Памита, вспорхнув тяжело к выходу из огораживающего школьные площадки сада. - Ты еще им не говорил? Они переглядываются и смеются. Садящиеся солнце делает густую зелень мясистых листьев гигантских гортенций почти черной, а весь мир заливает рдяно-красным, почти кровавым светом. - Значит, еще не говорил, - лукаво хмурится Памита и позволяет Чтецу помочь ей снять тяжелый, уже отчетливо звенящий стеклом рюкзак с себя. - Хотела бы я видеть их лица, когда скажешь... Она понимает его хорошо, и поэтому продолжает, лишь один взгляд кинув. - Но не сегодня, да? - отталкивается от земли и взмывает вверх, ветром обдав травы вокруг, пылью и листьями осыпав Чтеца. - Ну и пусть! А знаешь... И спускается, и летит рядом, почти сбивая с ног ударами ветра из-под сильных крыльев, но Чтеца это вовсе не смущает. Ей приходится лететь низко, чтобы ее было слышно ему, а не всем вокруг. - У меня такое приятное предчувствие в последние дни... Даже страшно ему верить. Такое оно сахарное, такое невесомое. Тебе бы понравилось, почувствуй ты. "Ты просто предвкушаешь сегодняшний вечер," - отправляет ей, уже взмывшей вверх, яркую мысль Чтец. А сам продолжает путь под ее танцующей тенью, отбрасываемой заходящим светилом, думая, что и у него тоже. Очень приятное предчувствие. И ему оно действительно нравится.