Малахитовое колечко

      Юля мчится по улице, хотя ей кажется, что ноги сами ее несут, а затем спотыкается. Тряхнув головой, чтобы осознать себя, она оглядывается и замечает, что споткнулась у ломбарда. Это не совпадение! Ничто не было случайным! Вела ли ее судьба или же это были те, кто правит скрытым от людских глаз миром, не имеет значения.       - Камни мы, конечно, не оцениваем, - мужчина придирчиво смотрит на перстень. – Но, так уж и быть, за то, что вещь старинная, получишь несколько больше.       Девушка в последний раз сжимает украшение в ладони, прежде чем отдать его в чужие руки навсегда.       - Вернись ко мне…

***

      Если бы кому-то из ее знакомых сказали, что тихая и домашняя Юля Смирнова сбежит из дома в Питер к бывшему преподавателю без каких-либо гарантий, никто бы не поверил, что она на такое решится. Но вот только Санкт-Петербург встречал ее золотистым закатом и мокрыми от закончившегося дождя улицами.       В суетливой беготне по городу она утрачивает свой запал. Найти нужную улицу кажется невозможным в таком большом городе, находясь в нем впервые. Юля не знает, какая ее мысль более навязчивая. О том, что все зря. Или о том, что она голодна, словно древнее чудовище. А еще ее не покидает чувство, что она не хочет возвращаться.       Было уже темно, и становилось прохладно. Ночевать в парке на скамейке, хоть это и кажется приятнее возвращения домой, все же не хочется.       - Девушка! – окликнул ее мужской голос, и, обернувшись, она увидела сотрудников милиции. Что заставило ее в тот момент побежать куда глаза глядят – не понятно. Откуда у нее взялись силы на это – тоже. Юля знает лишь одно: вымотанная бегом, она прислоняется к стене дома и, чуть отдышавшись и подняв глаза, обнаруживает, что это стена того самого дома. Того. Самого. Дома. Она трижды сверяет табличку на стене с записью в блокноте – ошибки быть не может. Она нашла! Разревевшись, обессилевшая девушка сползает по стене. Она не может больше сделать ни шагу.       Это затягивается на полчаса, но ночной холод отрезвляет. Ей необходимо его увидеть. Она должна сделать это. Даже если он ее отвергнет. Даже если все это было зря. Даже если после этого придется ночевать на улице. Иначе все ее усилия пойдут прахом.       Звонок словно серебряные колокольчики. И это почему-то кажется смешным. Пару раз прыснув от смеха, девушка все же позволяет себе расхохотаться. Слезы сами текут по щекам, и дышать становится сложнее – она просто не может вдохнуть.       - Юля?.. – Горынов сначала даже не верит увиденному, но истерично смеющаяся девушка все же стоит у его двери в пыльных джинсах и ветровке. – Во имя всего святого, Юленька, что с тобой?!       Она что-то городит про колокольчики и, кажется, окончательно тронулась умом. Не добившись от Юлии ни одной внятной мысли, Александр все же заводит ее в квартиру.       - Что ты здесь делаешь? Как ты здесь оказалась? Твои родители знают? Что произошло? Почему ты в таком состоянии? – он засыпает ее вопросами, не получая ни одного ответа, лишь хохот. Шок постепенно отпускает Горынова, и вопросы становятся более четкими. Их остается всего два: какого черта она здесь делает в такое время и что с ней сейчас. И их значение для него не так высоко, как значение того, что она была сейчас здесь рядом с ним. Эмоциональная реакция Юлии столкнулась со спокойствием и самообладанием Александра, и это умиротворяет. Истерика отходила словно волна, ударившаяся о несокрушимую скалу, утратив силы.       - Успокоилась? – его голос еще мягче, чем она помнит. Возможно, из-за изменившегося отношения.       - Кажется, да, Александр Герм…       - Са-ша, - закатив глаза, прерывает он. – Всего два слога… Постой, откуда она у тебя? – мужчина замечает платок на шее девушки.       - Ах, ты про эту бандану? Мне ее одолжили - если скажу кто, не поверишь, - Юля даже не задается вопросом, как определяет, о чем говорит ее собеседник. – На удачу! – пауза. – И вот я здесь.       Апатия после истерики отпускает девушку довольно быстро, словно по волшебству.       - Устала? Ты голодная, да? – неожиданно рыжий подрывается с места. – Я сейчас организую что-нибудь вкусное.       А Юля ощущает себя счастливой. Впервые в жизни по-настоящему счастливой. В комнате, на первый взгляд напомнившей ей музей, было уютно, словно ушедшее на ночь солнце сидело в люстре и грело. Ей, Смирновой Юле, девушке в пыльных джинсах и синей ветровке, казалось, не было места среди старинных ваз, лепнины и резной мебели, но лишь здесь она была жива, и душа ее дышала этим местом, как когда-то дышала книгами.       Уложив вымотанную путешествием гостью спать, Горынов вглядывается в темноту окна – у дома кружили вороны всех мастей, а один из них сидел на подоконнике, вычищая свои перья.       - Вы быстро, ребята.       Утро было серым. Юлю разбудил стук дождевых капель по окну. Какое-то время ей потребовалось, чтобы понять, где она находится.       - О! Зашебуршала! – раздался смутно знакомый голос. – Проснулась, значит. Ладно, я на кухне.       - Хорошо, - второй голос был не просто знаком, он был самым прекрасным голосом.       - Доброе утро, - девушка нехотя выползает из-под одеяла, как только первый говоривший уходит.       - Доброе, Юленька, - мужчина делает пару шагов и присаживается на край кровати. – Мы тебя разбудили?       - Нет, это дождь… Саш?       - Не оставляй меня, - рыжий удивляется, насколько тих становится его голос, но говорить громче почему-то больнее. – Не оставляй, слышишь. Потому что я люблю тебя. Потому что сам оставить не способен.       - Зачем я, по-твоему, здесь? – Юлю чуть смешит то, что она чувствует в его голосе.       - Ты правда хочешь остаться? Что бы ты не узнала обо мне?       - Если бы ты знал, что случилось со мной два дня назад. Меня уже ничем не удивить.       - Я знаю, - Горынов встает и направляется к двери, уже коснувшись ручки, он оборачивается с какой-то притягательной усмешкой. – Знаешь, драконы – невероятно жадные и гордые существа. Думаешь, сможешь к этому привыкнуть?       Она улыбается, не отрывая взгляда от медово-золотистых глаз. Зрачки в них неожиданно становятся узкими, как у ящерицы, а затем возвращаются в норму.       - Я позволил себе выбрать для тебя платье, не возражаешь, если я попрошу тебя его надеть?       - Хорошо.       Умывшись и приведя себя в порядок, девушка направляется на кухню, где ее уже ждали:       - Я же говорил, что свидимся еще, - Змий в своей косухе, как и она вчера, не вписывается в интерьер квартиры. – Садись, - он отодвигает от стола стул. – Рассказывай, как добралась.       - Нет, мам, я не клал орехи, потому что их нужно класть в конце, - рядом по телефону о чем-то спорит с матерью Саша. Убрав трубку от лица, он поворачивает к сидящему за столом мужчине: - Как ты на ней женился вообще? Она же «всегда во всем права»!       - Она умна, красива и вкусно готовит! – смеется тот в ответ. – Влюбился в нее я уже потом. Юлен, ты рассказывай, мне ж интересно.       Если бы Юле сказали, что рядом с двумя настоящими драконами в совершенно чужом городе она будет чувствовать себя спокойнее, чем в собственном доме, она, наверно, не поверила бы. Но сейчас она ощущает какую-то странную защищённость, словно ничто и никогда больше не навредит ей. Она – обычная девушка – наконец нашла свое место в этом мире, и остальное не имеет значения.

***

      - Что ты имеешь в виду? – голос мужчины звучит надрывно.       - То, что сказала, - сгорбившаяся старуха косится на него. – Ребенок жрет ее жизнь. Нужно избавляться.       - Нет! – откуда у молодой женщина силы на этот крик, не понимает никто. – Пожалуйста… Спасите ее. Спасите мою дочь… Саша, послушай…       Женщина вздыхает и снова впадет в беспамятство. Старуха переводит взгляд на Александра.       - Спаси мою жену… Умоляю, спаси Юлю.