forgive and forget

Как правило, весной случалось обострение не только у человеческих сумасшедших, но и у иных. Больше всего от таких перепадов страдала всякая мелочь низшего уровня, вроде оборотней и вампиров, но на самом деле по касательной задевало всех. Кто-то у них даже составлял статистику, согласно которой весной количество попыток нарушения Договора росло относительно других времен года. Ванек, руководивший в Дневном Дозоре аналитическим отделом, пару раз, под бутылочку коньячка, пытался объяснить Юре научным образом, в чем же там соль. Правда, уходил в теоретические бредни раньше, чем Юра переставал его понимать. Отпуска весной никому не давали — загруз по работе был серьезный. Поэтому апрель текущего года, не насчитывающий пока ни одного происшествия, вызывал у многих панику. Последнее событие, заслуживающее внимания, произошло три недели назад — да и то со стороны светлых: один маг исцелил без лицензии пару раз. Дозоры тогда договорились полюбовно, магическими жезлами никто не махал. Первое время Дозоры пытались обвинить в установившемся затишье друг друга. Аналитики выдвигали миллион версий, все они ничем не были подкреплены. С пенсии даже выдернули Старого — древний темный маг, всего лишь пятого уровня силы, но специализирующийся на видении будущего. Тот посидел в закрытой комнате у зеркала, пораскидывал какие-то камушки и даже карты разложил. Все ради того, чтобы обматерить их за то, что зря вытащили его с дачки, морковку было сажать пора, а не хуйней заниматься. Дневной Дозор Питера замер в предвкушении пиздеца, ожидая, что это затишье перед бурей. Пока причины никакой не находилось, Илья, возглавлявший их скромную организацию, решил, что безделье для коллектива — это самое хреновое. Поэтому пытался занять ерундой в Дозоре всех, лишь бы были при деле. Ведьмы, под предводительством Анны Серговны, умотали в леса, чтобы собирать редкие травки. Оборотни организовали коучинг на природе, перенимая опыт у старших коллег, хотя Юра был уверен, что они там просто жрали водку с шашлыками. Половина аналитиков засела с программистами, чтобы разработать новое никому ненужное приложение, второй половине было поручено переводить каталог принадлежащих дозору артефактов в электронный вариант. Тут уже и оперативники понадобились — кому-то пришла в голову мысль, что информация по артефактам устарела и ее надо обновить. Юре в прошлом месяце стукнула круглая дата — сто десять годков. Он был магом первого уровня, одним из самых сильных в Дневном Дозоре Питера. Поэтому ему совсем не нравилось стоять с засушенной птичьей лапой посреди Адмиралтейской и прощупывать через сумрак, как та себя чувствует в этом районе Санкт-Петербурга под землей. Он проверил уже десять станций, впереди оставалось до пизды работы. После этого нужно будет провести наружное наблюдение, а кто-то из молодых ярых аналитиков предложил арендовать вертолет и вдобавок воздух прощупать. Юра очень хотел вломить ему пизды, по-простому, по-человечески, но Илюхе идея понравилась. Находясь на первом уровне сумрака, Юра зажал левой рукой птичью лапу, правой считывая с нее энергию. Люди отсюда казались смазанными тенями, но даже так, не видя и не слыша Юру, они огибали его стороной. Артефакт он не задействовал, да и вряд ли тот был мощным, но люди чувствовали всплески силы и пытались это обойти. — Ночной Дозор, выйдите из сумрака, — раздался за его плечом громкий голос. Юра вздохнул, обернулся с печальным взглядом. Позади стоял молоденький маг, можно легко считать его ауру — шестой уровень силы, возбужденный и довольный. Судя по всему, не только Дневному Дозору было скучно. — Ну? — лениво протянул Юра. Вышел из сумрака, привычным жестом повесил на обоих сферу невнимания — людей в их конфликт вмешивать не стоило. — Вы задержаны за воздействие третьего уровня, — самоуверенно сказал маг. — Пашка, ты представиться забыл, — хмыкнул Юра. — По протоколу так надо. А потом еще мое имя спросить, чтобы совсем правильно было. Паша засопел недобро. — Слушай… — Не, погоди, и время сейчас не ваше, два часа дня на дворе. Хули ты пристал? — В связи с чрезвычайной ситуацией у нас введены дополнительные дежурства. Юра не выдержал и заржал. Ситуация чрезвычайной скуки была ему знакома. Дополнительные дежурства и наряды, прямо как в армии, стоило предложить Илюхе, сами они до такого не додумались. — Передайте артефакт и проследуйте за мной в офис Ночного Дозора, — стоял на своем Паша. — Артефакт активирован не был, разрешение у меня имеется. Так что иди куда шел, не мешай людям работать. Он отмахнулся, но сумрак на всякий случай просканировал. Не в правилах Дозоров было отправлять на дежурство одного мага, всегда ходили парами. В зале станции он никого не заметил, только высоко на эскалаторе мелькнула светлая аура. Вероятно, Пашка поспешил спуститься, а увидев через сумрак небольшой выброс силы, не стал дожидаться напарника. — Вот у нас в офисе и проверим твое разрешение, — сказал Паша с редкостным ехидством. — Да хуй там, — в тон ему ответил Юра. Поднял с земли свою тень, скользнул сразу на второй слой сумрака. Краски вокруг смазались, цвета из мира исчезли. Поезд, только прибывший на станцию, стал походить на доисторического монстра, серые людские тени в его чреве казались давно съеденной добычей. Будь на месте молодого дозорного кто угодно другой — Юра бы послушно пошел в офис Ночного Дозора, просто для того, чтобы попытаться вытребовать у них право на вмешательство седьмой ступени. Скучно было очень, так бы хоть время с пользой провел. И дело не в том, что перед ним стоял маг всего шестого уровня, а Юра весь такой сильный. Наоборот, с неопытного дозорного можно вмешательство посерьезнее стрясти, если как следует вывести из себя. Проблема состояла в том, что год назад именно Юра распознал в Пашке иного. У Юры тогда день выдался херовым, на душе волки выли. Машину отдал в ремонт, пришлось ехать на метро, чего он не особо любил. Глубокое оно было в Питере, давило на плечи грузом чужой боли. У самого выхода на аккордеоне играл высокий паренек. Душевно так, у Юры внутри даже защемило что-то воспоминаниями из собственной молодости. Рос он в цыганском таборе, музыка в жизни имела большое значение. Отец у Юрки сам играл на скрипке, а когда узнал, что у сына абсолютный слух, тоже начал его обучать. От музыки у Юры на душе стало невыразимо тепло, он кинул в шляпу парню пару купюр из кошелька, даже не проверив их достоинство. Стоял и слушал, пропадая в воспоминаниях, и сумрак решил прощупать скорее рефлекторно. Поэтому так удивился, заметив, что у музыканта аура неинициированного иного. Действовать принялся мгновенно — коснулся мягко разума парня через сумрак, внушая к себе доверие. Увел из метро, в ближайшем кабаке напоил пивом и накормил от души. За весь вечер больше не пользовался способностями иного — они просто проводили хорошо время, обсуждая все на свете. Пашка захмелел быстро, смотрел на него, приоткрыв рот и разрумянившись — Юра все налюбоваться не мог. Наобещал какой-то ерунды, что сведет его с продюсером, которому таланты нужны. Паша слушал внимательно, но, судя по всему, на свою музыкальную карьеру срал, на другое залипал. Юра все жалел, что не инициировал его в первый же вечер, только куда там. От разговора, пива и вкусной еды впечатления оставались исключительно позитивные — введи он его в сумрак в таком состоянии, Пашка точно стал бы светлым. В нем и так много всего было, темное и светлое намешано в странном сочетании. Какие-то безумные качели — наклони в одну сторону, и башня обрушится. Поэтому Юра решил действовать осторожно. Усадил тем вечером Пашу вместе с инструментом в такси, с трудом сдержавшись, чтобы не проводить до общаги. Прощупывал его жизнь постепенно, начал с простого: девушка, с которой тот встречался, Пашку вдруг бросила, причем с руганью и мозгоебством. С суровым преподом в универе проблемы начались, из деканата претензии посыпались. Родственники насели неожиданно, в общаге сосед бузотерил. Стандартный набор, который любого потенциального светлого мог подтолкнуть на другую сторону. И Паша склонялся, Юрка хорошо видел это по его ауре. Каждую их встречу улыбался все более натужно, будто бы выдавливал из себя. Юра чувствовал, что почти дожал. Потом тот не явился на запланированный ужин, на звонки не отвечал, в черный список занес. Юра не поленился, проехался до его общаги и картину увидел замечательную — Пашка выходил из дверей, неся на спине чехол с аккордеоном, а в руках старую спортивную сумку с вещами. Рядом с ним уверенно вышагивал мужчина в возрасте, которого Юра прекрасно знал. Эдуард Васильевич из Ночного Дозора, им часто приходилось встречаться по работе. Ауры у обоих горели светлым. Психовать Юрка не стал, воспринял все спокойно. Прибухнул неделю, ну с кем не бывает. Обидно было терять потенциально сильного ученика, да и Эдику проигрывать не хотелось, но чего уж там. Сделанного не исправишь, он сам протормозил, не желая слишком давить. С тех событий уже год прошел, обидно было все еще. Юра зачесал волосы назад, потер усы. Время на втором слое тянулось иначе, диковинная животина, которая заняла место поезда, только начала медленно двигаться вперед. Юра повел пальцами над артефактом, запечатывая его в надежный магический кокон. Наверное, это был отличный повод уйти со скучного задания и заняться чем-то более полезным — накатить коньячка, например. Сунув артефакт во внутренний карман куртки, он сделал шаг вперед и тут же отшатнулся. Потому что, ладно, это было неожиданно. Всего шестой уровень силы, а проскользнул за ним Паша на второй слой почти сразу. Юра даже восхитился тихо, но лицом эмоции никак не показал. — Ты пойдешь со мной, — зло выдохнул Паша. Легко было заметить, что пребывание на втором уровне давалось ему с трудом. Он еще и эмоции ярко излучал, сумрак поглощал их жадно, голодно. — Паш, ты же понимаешь, что это так не работает? — ласково спросил Юра. — Любой иной может считать информацию с артефакта и доказать, что я его не использовал. Разрешение у меня есть, тебе еще по жопе за мое задержание надают. — Ты врешь, ты темный, — насупившись, выдал Паша. — Угу, жру детей, ебу гусей, — рассмеялся Юра. — Ты слышал, что в Америке запретили называть темных темными? Дискриминация пиздец, с работы в Дозоре за одно слово попрут. Он поймал короткую улыбку, которая на секунду проявилась у Паши. Тот все пытался казаться серьезным, но выходило у него так себе. — Сдай артефакт и пройди со мной, — Паша всего равно продолжал стоять на своем. — Ладно. У Паши от удивления брови на лоб полезли. Юра скользнул к нему, сокращая расстояние до минимума. Чтобы не тратить силы на защиту, он переходил постепенно в свою сумеречную форму. Серговна, когда его впервые таким увидела, долго хихикала умиленно, называя котиком. Облик Юры и правда отличался от привычного темного — никаких чешуйчатых демонов. Он с детства змей боялся, еще с того времени, когда в таборе к ним в дом гадюка заползла. Сейчас от страха ничего не осталась, только тупая ненависть, но Юрин облик перерос во что-то пушистое. Этакая помесь кошачьего и тарантула — конечности вытягивались, пальцы превращались в заточенные когти, изо рта жвала торчали. Вместо чешуи тело обрастало темной шерстью, а его и так черные глаза полностью тьмой заливало. — Скажи честно, ты же ко мне приебался только потому что я тебя пытался к темным утянуть? — тихо спросил Юра. Провел острым когтем по Пашиной щеке, но не до крови — таких игр сумрак не терпел. — Ты меня обманул. — Как, Пашенька? — Сказал, что музыку любишь, а сам творил всякую херню, чтобы темным меня сделать. Паша насупился весь, но не отступал. Юра видел, как сумрак тянул из него силы. Сколько раз иной шестого уровня мог опускаться на второй слой? Два-три, да и то с наставником, который если что поддержит и поможет. Силы у Пашки имелись, а вот опыта нет. Юра без проблем мог скользнуть еще глубже, куда Паше сейчас дороги не было, но он нарочно остался, прекрасно зная, к чему все это может привести. — Я и правда музыку люблю, — честно сказал Юра. — Мой папаня еще сто лет назад меня учил на скрипке играть. Какой бы дуэт у нас вышел, Пашка, если бы ты не решил на светлую сторону сбежать. Паша открыл было рот, чтобы ответить, но Юра ему не дал. Нажал на плечо несильно, а тот рухнул на колени, будто бы разом лишившись всех сил. Посмотрел еще таким растерянным взглядом, Юрка почти купился на это дерьмо. — Был бы ты моим учеником, вряд ли бы повелся на такую глупость. Юра обошел его по кругу, разглядывая сверху. Сумрак клешнями вцепился в свою жертву — он прекрасно видел, насколько тяжело Пашке было. Тот сам и не заметил, наверное, как из него всю силу высосало. — Юра… — сиплым голосом прошептал он. — Чего? Ты не дождался напарника, пошел на задержание один, — перечислял Юра, загибая когтистые пальцы. Раздвинул губы в ухмылке, демонстрируя острые зубы. — Не оценил свои силы, зашел на второй слой. Ночной Дозор даже не сможет мне предъявить претензии за твою смерть. Сам дурак, сам виноват. Он чувствовал, как Паша пытается зачерпнуть силу из пространства. Для светлого весьма отчаянный жест — верная дорога на смерть. Только Паша пока не к людям тянулся, пытался забрать у Юры, но щит пробить не смог. Прощупал артефакт в куртке, но тот был надежно скрыт магическим коконом. На самом деле, Юра не хотел его убивать. Наслаждался болью и отчаянием, этого не отнять. Все ждал, когда светлый иной начнет умолять, чтобы спасти свою жизнь, заделается должником. Конечно, было бы легко избавить сейчас Ночной Дозор от потенциально сильного сотрудника — только бумажек потом заполнять пришлось бы много. Сумрак тщательно хранил все следы, а по эскалатору бежал напарник этого неудачника. — Встретимся в другой жизни, Павлуша, — бросил Юра, развернувшись и двинувшись в сторону путей. Шел вперед, считая шаги. Один — Паша не сорвался, второй — тот все еще молчал, третий — Юра уже и сам напрягся, думая, не решил ли светлый убить себя собственной гордостью. — Юра… — прохрипел Паша на пятом. Юра обернулся, скрестил со скучающим видом руки на груди. Внутри все кипело, так Пашка сейчас жалко выглядел. Стоял на коленях, оперся кулаками об пол. Длинные волосы свисали так, что лицо разглядеть было сложно. — Когда я вошел в сумрак в первый раз, моей самой светлой… — начал говорить Паша, но закашлялся, сплюнув на пол. Дернул головой резко, а Юра видел, как он стал блекнуть, пропадая в сумраке, теряя последние крохи энергии. Вместо этого Паша вздернул голову вверх, говоря через силу. — Моей самой светлой мыслью было то, что мы с тобой должны встретиться вечером. На эту фразу ушел его последний запас сил — только закончив говорить, Пашка рухнул на пол. Глаза были открыты, смотрели вперед, но вряд ли он уже что-то видел. Юра замер на секунду. Мысль плохо укладывалась в голове, он ждал чего-то другого. Вместо этого вернулся в те две недели, когда умышленно портил Пашке жизнь и пытался сделать его темным. За болью обиды от проигрыша и правда крылось что-то теплое, давно так хорошо он время не проводил. Тянуло на бессмысленный пафос. Разрядить обстановку, чтобы хоть самому себе стало легче. Вместо этого Юра протопал грузно вперед, пытаясь схватить аккуратно Пашино тело когтистыми руками, но не вышло, тот уже наполовину прозрачный был. Пашка сдался, и сумрак забирал его себе. Юра выругался коротко. Стараясь не думать особо — мысли только мешали, провел острым когтем по своей руке. Вместе с кровью в сумрак выплеснулась сила. Резкий прилив слабости чуть не сбил с ног, но Юрка все-таки был опытным в этих делах, сразу залечивая царапину. И так хватило для того, чтобы сумрак отступил от Паши, жадно поглощая более вкусную энергию. Он закинул Пашу на плечо, будто тот ничего не весил. Зарычал невнятно, перекидывая их обоих на первый слой — сразу в реальный мир сил бы сейчас не хватило. Стало немного попроще, сумрак уже не цеплялся столь крепко, но Юрка чувствовал себя таким вымотанным сейчас. Прорвавшись в реальный мир, он накинул на них сферу невнимания и бросил Пашу на твердую скамейку. Тот сильно стукнулся головой, но глаза не открыл. — Слышь, блять, — выругался Юра. Нагнувшись ниже, отвесил Паше пару пощечин. Тот встрепенулся, в глазах мелькнуло такое отчаяние, будто бы он увидел свет в конце туннеля. Юра подумал на секунду, что, поделившись мыслями, Пашка не надеялся на спасение, а скорее наоборот. Хотел умереть, но рассказав правду, открытый светлый долбоеб. У Юрки без шуток сердце пропустило удар. — Чаю сладенького попей и полегчает, — сказал он, смотря в пустые Пашины глаза. Нашел свою тень и поднял ее с пола, проваливаясь на первый слой. Решительно двинул в сторону офиса родного Дозора. В голове было мутно, тело тянуло от слабости, к которой Юра не привык. Никогда раньше не делился с сумраком кровью, все еще не понимал, почему сделал это ради светлого дурачка. Оставалось только надеяться, что у Паши хватит мозгов никому и никогда об этом не рассказывать. Сам Юра точно не готов был делиться с кем-то историей, как он вытащил из сумрака светлого за просто так.