In cage 9

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
CreepyPasta

Пэйринг и персонажи:
Лира Роджерс , Тоби Эрин Роджерс, ОМП, Слендермен
Рейтинг:
NC-17
Размер:
планируется Миди, написано 3 страницы, 1 часть
Статус:
в процессе
Метки: AU: Reverse Ангст Воспоминания Дарк Канонная смерть персонажа Контроль сознания Насилие над детьми Нелинейное повествование Несчастливый финал Несчастные случаи Пропущенная сцена Ужасы Упоминания самоубийства Характерная для канона жестокость Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
– Я завидую тебе. Птица, рождённая в клетке, не замечает, что она невольница. Она умирает счастливой, так и не узнав, что она не свободна.(©Гоголь) – она покосилась на него, смотря как он заливается смехом.
– Знаешь, меня всегда удивляло то, что тебе, Лира, проще угодить в **Его** цепи и выполнять приказы, чем признаться самой себе кто ты на самом деле. Но я-то знаю, что все это – лишь оправдание всем тем ужасным вещам, что ты сотворила. Не надо врать мне, птица, это тебе не к лицу.

Посвящение:
Моей Сили❤️

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
[AU: Reverse]: Мой вариант истории Тоби, точнее возможные события до аварии.

Перевод названия : «В клетке».

1 Глава. Воспоминания

4 ноября 2019, 07:58
      Холодный ветер, срывая с головы капюшон, растрепал короткие, явно давно не мытые, русые волосы; скользя под толстовку, заставляя мокрую от пота кожу покрыться мурашками. Большие очки гогглы скрывали юные глаза от сильного порыва, а покрасневшие от холода щеки вместе с носом любезно прятала тканевая маска на пол лица. Толстовка на нем была одета явно не по сезону, да и не по размеру, пряча под собой юное, костлявое тело, что, наверное, уже несколько месяцев не ведало нормальной еды. Хотя, ему не привыкать…        — Тикки, вот ты где!       Он не отреагировал на зовущий его женский голос, даже не дрогнул, будто вовсе его не услышал. Шаги стали приближаться; толстая подошва сапогов с глухим звуком билась об взмокшую от утреннего дождя землю. Капельки росы и вязкая грязь пачкали обувь, сопровождая шаги неприятным хлюпаньем, что только глухой не мог услышать.       — Тикки! — тон стал настойчивее и к нему добавились нотки раздраженности, а может быть и злости. На этот раз он услышал, только виду не подал, продолжая зажимать в руке четыре белоснежных астры, а другой, мозолистыми пальцами безмятежно перебирая нежные лепестки. Её любимые. И плевать на то, что число чётное…        Ему даже оборачиваться не пришлось — все равно знает кто это.       Парень хотел было усмехнуться в очередной раз, услышав такое обращение к себе, но не смог сделать даже этого, уткнувшись совершенно пустым взглядом в скромный букет, не прекращая мять достаточно большой для подростка ладонью, тонкие стебли. А ведь когда-то, в прошлом, это прозвище было как нож в спину; болезненным способом травли из-за которого постоянно наворачивались слезы, … но не теперь. Сегодня эти пять букв наводят страх и приступ паники у каждого, кого спросишь, даже не зная, что под изношенной тканевой маской и очками прячется затравленный и возненавидевший весь мир ребенок.       Шаги стихли, остановившись в нескольких метров от Тоби.       — Тощий с нас шкуру спустит, если мы н … — не успела она закончить мысль, как взгляд случайно упал за фигуру юного убийцы: он скользнул по серому надгробью, украшенный мраморной крошкой; узорах и бронзовых буквах с выведенным женским именем и фамилией…его фамилией. Это заставило ее замолчать — хотя бы ради приличия. — Ох, Тоби… — как-то обреченно прошептала она на выходе, но так чтоб он услышал. Стало ли, ей его жаль? Ха, если бы. Стало скорбно от того, что она даже не может пожалеть этого мальчишку.       Девушка выпрямилась и расправила плечи, сунув руки в карманы черного пальто. — Тим будет в ярости, если узнает, что ты снова здесь, — она медленно преодолела расстояние между ними.       Он знает, что она права, что это опасно. Он считается пропавшим без вести и главным подозреваемым по делу серийных убийств, а приходить сюда каждую неделю да еще в один день в одно и тоже время — тоже самое что преподнести себя на блюдечке с золотой каёмочкой. Однажды он придёт сюда, а в кустах его будет ждать наряд полицейских со всего округа.        И он это понимает. Именно поэтому он здесь… чтобы попрощаться.       Он присел на корточки и убрал уже засохший «букет», что принес неделю назад и, не глянув, отбросил куда-то в сторону. Украдкой взглянул на белые цветы, он положил их на место старых, переведя свой взгляд вперед на выцветшую фотографию в красивой гравированной рамке. Он не плакал. Не мог. Слезы закончились еще тогда, в больнице, когда она, сжимая его руку, просила прощения, в туже секунду покинув мир живых. Тогда он так и не понял, за что просила прощения его родная сестра…       Рука мальчишки, что украшалась перчаткой прятавшей под собой многочисленные шрамы и следы от его же зубов, неосознанно потянулась к надгробью, коснувшись, оголенными от ткани пальцами, холодного гранита. Девушка покосилась на него, следя за каждым движением, не понимая как можно ТАК привязаться к человеку. Это новое, невиданное для нее чувство, такое странное и необъяснимое, что, наверное, свойственно обычным людям, …но не ей.       — Знаешь, кто-то когда-то мне сказал, что скорбеть по близкому человеку то же самое, что задержать дыхание, — начала она, устремившись взглядом на удивительно чистое небо, усмехнувшись уголками губ. — Иногда мы задерживаем дыхания на слишком долгое время, что это начинает медленно убивать нас, — она говорила это так спокойно, с таким холодным равнодушием, будто не понимая смысла сказанных ею слов, что Тоби невольно покосился на нее, но ничего не сказал. Девушка положила руку себе на шею, размяв ее, разглядывая поле одинаковых надгробий. — Прошло уже два года, Тоби.       Сильный порыв подхватил длинные каштановые волосы, заставляя ее убрать непослушную прядь за ухо, что так усердно лезла на лицо. Она повернула голову к парню, встретившись с пустым взглядом карих глаз, спрятанным под жёлтыми стеклами. Смотря на него, она не может сдержать горького вздоха. Он сломался. И уже давно. А жаль, ведь она помнила, каким юным он был, когда переступил порог их «дома», помнила, как он захлебывался собственными слезами после первого убийства в роли прокси и поэтому, лелеяла надежду, что он единственный кто сохранит свою человечность, сохранит здравый смысл. Но нет. Он стал монстром, которым так боялся стать. Было забавно за этим наблюдать — по сравнению с ней его можно считать белым и пушистым, ведь она — страшный человек у которой руки даже не по плечи, а по шее в крови. Никто из них не святой, каждый пережил что-то страшное, иначе они бы не стали такими. Не стали бы убийцами.       Обтянута черной материей рука, невесомо коснулась плеча убийцы, чувствуя через ткань толстовки и перчатки его напряжение.       — Пора уже вдохнуть, — он вздрогнул всем телом, то ли от неожиданного прикосновения, то ли от слов шатенки. Он поднялся с корточек не удосужившись отряхнуть колени от грязи, зацепив указательным пальцем маску, он потянул вниз оголяя нижнюю часть лица. Он машинально приоткрыл губы, хватая ртом свежий воздух; щеки и нос обдало приятным холодом, а и так взъерошенные волосы снова растрепало. — Нам пора, — она похлопала парня по плечу и развернулась, снова оставляя Тоби наедине со своими мыслями. Он не мог перестать смотреть на ее фотографию, на ее счастливые глаза и жизнерадостную улыбку, пытаясь запомнить ее именно такой. Он боялся. Боялся того одиночества; боялся забыть ее; ее заботу, доброту, ее лицо; боялся утонуть в том безумии, как это сделали остальные.… Но был готов отпустить ее.       — Тоби, — он нехотя обернулся и посмотрел на свою напарницу, которая уже стояла около одного из высоких деревьев. — Идем, — она кивнула головой в сторону густого угрюмого леса. Глаза в последний раз скользнули по мягким чертам лица, собранных в хвост блондинистых волосах и таких родных карих глазах. Это их последняя встреча, они больше не увидятся. И он это понимал, сжимая в руке единственный белый лепесток, цепляясь за него как за последнюю надежду, не зная, как яро она ненавидела эти цветы…
Примечания:
Я так старалась над этой главой, а она так и не заходит (
Может в этот раз повезёт.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.