Ты

Пусть Северус и доставал его, насылая гневных сов с кучей вопиллеров, Драко умышленно ждал конца рабочей недели. Раз уж все равно посещение Министерства неизбежно — пусть там, по крайней мере, будет не так много народу. Видеть Драко никого не хотел. И из дома выходить не хотел. Но все же пришлось — в чертову пятницу, специально дожидаясь конца рабочего дня и беря в запас еще дополнительные пару часов, ведь заучка ну точно не будет торопиться домой. В чем, в чем — а в этом Малфой был уверен. Расчет не подвел его — в итоге, шагнув из министерского камина, Драко даже удивился тишине такого шумного и почти битком забитого всегда вестибюля. Северус, благо, проинструктировал, где можно было найти Грейнджер, поэтому Драко уверенно шагнул в сторону лифтов. Кабинка, неизменно двигающаяся быстрыми рывками, доставила его на нужный уровень, а створчатые двери приветливо звякнули, открываясь. Драко сделал пару шагов на выход и замер, растерявшись. А вот тут его ждала пренеприятнейшая неожиданность — пред его взором предстали аж восемь разных коридоров, незнамо куда ведущих. И куда пойти, чтоб найти Грейнджер, Драко не знал. Он сразу же почувствовал себя небывалым идиотом! Вот, значит, как — дотянул до крайности!.. И куда ему теперь?.. Ведь даже палочки у него до сих пор нет — это же надо было за ней аж на Косую аллею. А там же люди. И портреты везде наверняка. И память чертова… А главное — лавка волшебных палочек располагалась аккурат напротив магазина Мадам Малкин. А вот от нее Драко бегал, словно черт от ладана. Сторонился всех подобных мест, хоть мало-мальски приближенных к воспоминаниям о… Драко мотнул головой, чертыхаясь. Как не вовремя на него снова накатила его апатия, подстегиваемая все одними и теми же мыслями!.. Драко еще раз покрутил головой, рассматривая коридоры. Уже понимая, что ни черта у него с этого не выгорит. Решения не было, как и намека даже на приближенно здравые идеи выхода из положения. Посему Малфою ничего не оставалось, как вернуться обратно ни с чем. И не сказать, что его расстраивало это особо, но факт того, как Северус будет долго и нудно гундеть — а ведь он будет!.. — омрачал и без того нерадостное его состояние. Но не успел Драко развернуться снова к лифтам, чтобы нажать кнопку вызова, как, к его удивлению, лифт приехал, неожиданно снова звякнул дверьми, и навстречу Малфою вышла… — Грейнджер, — Драко просто произнес ее фамилию, будто констатировал факт. Даже кивка головы не последовало. Будто он вовсе не удивлен — ни самой встречей, ни внешним видом девушки. Будто они всего лишь случайно столкнулись, как, например, в старые добрые времена в школе на выходе из аудитории или Большого зала. Будто ничего не изменилось вовсе, но… Конечно же, это был мимолетный самообман. Изменилось все. Они больше не были ни соперниками, ни врагами по разные стороны военной баррикады. И столкнулись вовсе не в школе, а среди пустого Министерства. Да и выглядела Грейнджер вовсе не как школьница — отныне это была уверенная в себе молодая женщина, которая, хоть и выглядела устало, имела довольно стильный успешный внешний вид министерского работника. — М-Малфой? — явно удивленная не меньше его самого, воскликнула Гермиона. — Смотрю, ты времени зря не теряла, — и снова безэмоциональная констатация и такой же безучастный взгляд на вполне заметно округлившийся живот. — Э-э-э, ну да, — робко улыбнулась она, скосив взгляд ниже, туда, куда продолжал смотреть Драко. — И я теперь Уизли, если что. — Я уж догадался, — хмыкнул Малфой. «Хотя для меня ты навсегда останешься Грейнджер», — добавил он про себя, поднимая глаза и встречаясь с девушкой взглядом. — Ты вызывала меня за этим? Чтоб я принес официальные поздравления? — Чт… Ах да! — сперва растерявшись, но, видимо, поняв, о чем речь, внезапно воскликнула девушка. И тут же залилась румянцем на вздернутую в ответ бровь. — То есть нет, конечно! Поздравления лишними не будут, но они не обязательны, Драко! Признаться, я все ждала, когда же ты заглянешь. И письмо давным-давно отправила вот… — затарахтела сбивчиво она, и лицо ее вдруг стало терять всю легкость и дружелюбность — будто вмиг осунулось. Даже карие глаза, секунду назад сиявшие, будто потускнели. — Ох, да что же мы тут-то стоим?! Гермиона, будто только сейчас опомнившись, бегло оббежала глазами пустынные коридоры и фойе, в котором они все еще находились. — Пойдем, — уверенно проговорила она, бесцеремонно хватая Драко за руку, будто старого приятеля, и буквально волоком таща за собой по одному из коридоров. И он даже под страхом пыточных не смог бы поклясться, что успел уловить, куда именно сворачивала девушка — так быстро та неслась. Остановилась Грейнджер настолько же резко, как и сорвалась с места. Дверь, у которой она затормозила, оказалась незапертой — Драко осознал это, когда так же бесцеремонно был впихнут в небольшой, но уютный кабинет, сплошь усеянный разного рода бумагами, книгами и фолиантами. Помещение было лаконично обставлено мебелью — сугубо все по первой рабочей необходимости: напрочь захламленный документами же шкаф, небольшой стол с выдвижными ящиками и пара кресел. — Минимализм, однако, — прокомментировал Малфой, озираясь по сторонам. Гермиона же, явно запыхавшись, стаскивала с себя мантию и взмахом палочки заставила чайник, ранее незамеченный Малфоем, кипятиться, а на стол тут же отправились две чашки из шкафа. — Да уж, — фыркнула девушка, подходя к столу и устало валясь в кресло, — с рабочей площадью беда. Ну ничего, я приспособилась, как видишь. Чай, кофе? Драко, пожав плечами, сделал выбор в пользу последнего, не дожидаясь приглашения и присаживаясь на один из стульев напротив Гермионы. Они молчали все время, пока девушка суетливо заваривала напитки. Пока делали первые глотки, каждый из своей чашки. Пока Грейнджер украдкой, но от этого не менее внимательно, рассматривала его, пытаясь спрятаться за чашкой. Когда молчать стало уже попросту неприлично, Гермиона, неуверенно улыбнувшись, стала сыпать обычными, ничего не значащими вопросами. Как дела, Малфой? Чем занимаешься, Малфой? Как погода в Уилтшире? Чисто из чувства вежливости Драко ответил на первые пару вопросов, бросая такие же короткие и отрывистые ответы — «нормально», «ничем конкретным», «дождливо», — но, конечно, терпение его, и ранее не отличавшееся особой крепостью, подвело и сейчас. — Знаешь, Грей… хм… Уизли, — поправил себя Малфой, скривившись на непривычно звучащую в адрес девушки нелюбимую фамилию, — это все, безусловно, довольно славно, да и за гостеприимство спасибо, но… Как насчет «перейти сразу к делу»? — К делу… Да, верно… — сбивчиво ответила девушка и тут же будто сдулась. Лицо ее как-то разом погрустнело, а темные карие глаза, только что приветливо блестевшие, с печалью и — снова, черт подери! — с проклятущим этим, вездесущим просто, пониманием внимательно смотрели на него. — Зачем ты позвала меня? — угрюмо буркнул Драко. Все эти — такие вот «понимающие», будто знают что-то, неведомое ему самому! — взгляды стали Малфоя порядком бесить. — Я… что ж, — девушка снова улыбнулась ему — все еще довольно приветливо, вот только в этот раз как-то неуверенно. — Я… на самом деле я позвала тебя, чтобы… чтобы… — Да говори уже, Грейнджер, не мямли, черт тебя дери! — рявкнул вконец разозлившийся от всей этой неловкой ужимки со стороны собеседницы Драко. — Я хочу… я должна кое-что тебе передать! — выпалила девушка, и щеки ее тут же зарделись. Она даже не стала исправлять его относительно неверно названной фамилии, и это напрягло и так раздраженного донельзя Драко еще больше. — Что именно? — вскинул он бровь. Гермиона снова неуверенно взглянула на него, но, увидев, как Малфой складывает руки на груди, тут же засуетилась, подрагивающими руками отодвигая один из ящиков стола сбоку от своего кресла, и некоторое время шумно там рылась в поисках непонятно чего. — Черт… — приговаривала она, шелестя какими-то предметами, извлекая особо объемные, явно мешающие ее поиску, на стол и снова погружая руку в ящик чуть не по локоть. — Да были же здесь!.. «Заклятье невидимого расширения», — понял Драко, наблюдая за девушкой, склонив голову. Наконец, Гермиона нащупала то, что искала — она облегченно выдохнула и потянула это нечто ближе к себе. Вот только доставать не спешила. — Что там, Гре… Уизли? — немного заинтересовался Драко, пытаясь вытянуться в кресле и заглянуть за столешницу. — М-Малфой, — с запинкой проговорила она, — понимаешь… Я давно уже хотела тебе ее отдать, да все никак… Она на миг отвела взгляд, сглатывая и тяжело вздыхая. — Просто… вся эта история… в общем… Стоило Драко понять, о чем она, интерес его тут же рассосался под внезапно накатившим давлением новой волны раздражения. А девушка все сбивчиво почти-шептала, так же продолжая прятать свой взгляд, будто оправдывалась. Она. Друг Поттера. Перед Драко. — Я ведь не думала, что ты так… что он для тебя… что… — слова ее звучали бессмысленно. Бы. Если бы только Драко не чувствовал маленькие иголочки прямо в своей груди от каждого… Драко тут же вскочил с кресла, стукнувшись ногой о стол и даже не замечая этого. — Довольно, Грейнджер! — рявкнул он. — Что бы там ни было, мне плевать. Так что… — Вот, — оборвала она его одним-единственным жестом. Тонкая девичья ладонь аккуратно положила небольшой предмет прямо на стол перед ним. Драко взглянул на протянутую вещь и… не удержал тихого позорного всхлипа. На столе одиноко лежала его собственная волшебная палочка. Отобранная Поттером еще в Малфой-мэноре. — Это… это… — его онемевшие губы шелестом выдавали слова, которые засели где-то в глотке, будто дьявольским силком удушливо стягивая её, не позволяя кислороду проникнуть живительным вдохом в его стиснутую грудь. — Да, Драко, — ломким голосом тихо ответила девушка. — Это твоя палочка. Мы… мы решили, что она должна принадлежать владельцу. Тем более после того как… как ты… — Заткнись… — выдохнул Драко, не в силах оторвать взгляд от родного до боли древка. Не в состоянии поднять глаз на Грейнджер, чтобы убедиться, что слезы в ее голосе ему вовсе не почудились. — Возьми ее, Драко, — тихо всхлипнула Гермиона. — Она была с Гарри, когда… Малфой так резко вздрогнул и так гулко сглотнул удушающий ком, что девушка тут же замолчала, все же не договаривая вонзающую каждым звуком нож в сердце фразу. Но ведь это и не нужно было. Ведь даже со своего места Драко прекрасно видел, что на основании его палочки осталось небольшое бурое пятнышко чужой крови, сейчас так больно режущее его взгляд… — Почему? — сипло выдохнул он. — Почему он не защищался?.. Драко, наконец, перевел взгляд на бледное лицо девушки, мокрое от слез. — Почему она не помогла ему?.. — трясущейся ладонью взмахнул он в сторону лежащей палочки. — Почему вы не помогли?! — голос его набирал обороты, выдавая истерику. — Почему это произошло?! — уже кричал Драко, нагнувшись над столом с палочкой практически к лицу Гермионы. — Где вы все были, когда он… Он не имел права! Он должен был выжить! Он ведь… он ведь… чертов Поттер! Он… — Ох, Драко… — всхлипывая, вздохнула девушка. И только тут Драко понял, что и собственные глаза неумолимо режет. Печет, застилая взгляд так, что лицо девушки напротив уже кажется размытым. — Я не могу ее взять… — прошептал он, с силой жмурясь и отталкиваясь руками от стола. — Прошу, забери ее! — воскликнула Гермиона, пододвигая палочку ближе к его ладони. — И еще вот это… Шмыгнув носом, она снова наклонилась ближе к своему бездонному ящику, доставая на этот раз маленькую белую коробочку с проводами. Драко с узнаванием взглянул на предмет — подобный он не раз видел у магглов и знал уже, что это. — Это его. Гарри, — пояснила она. — MP3-плеер. В нем музыка. Он… — Гермиона снова взглянула в его лицо снизу вверх. — Я уверена, Гарри хотел бы, чтобы он был у тебя. Ведь он… Господи, мне так жаль… так жаль… И, громко всхлипнув, она скрыла свое лицо в ладонях, тихо заплакав. Драко же, и сам находясь почти что на грани, дрожащей рукой подхватил предметы со стола, срываясь тут же и вылетая из кабинета, в котором по-прежнему, тихо всхлипывая, продолжала оплакивать покойного друга Гермиона Уизли. Он летел вперед, не разбирая дороги. Не задумываясь даже о том, насколько верный путь к выходу выбрал. Только когда дыхание его окончательно сбилось, Драко притормозил у стены, устало опираясь на нее, и тут же сполз по ней вниз, сжимаясь на полу и пряча лицо в коленях. Взятая таки палочка будто бы жгла ладонь, а стиснутый до судорог в сведенных пальцах плеер жалобно похрустывал в другой руке. Сумбур из мыслей, которые прорвались тут же, стоило ему стремглав покинуть кабинет лучшей подруги героя, заполнил голову до боли, до гудения в ушах… «Нет, нет, нет, нет, нет! — кричал он. И кричал вовсе не в своей голове. Кричал, как раненый зверь, сжимая холодное тело, у которого он оказался. Его тут же попытались оттащить от тела Поттера, но тщетно — его руки будто окаменели на таком же обездвиженном теле. — Нет, нет, нет, нет, нет! Вставай! Вставай же! Немедленно очнись!» Его собственные крики — вопли даже — сейчас безжалостным воспоминанием наполнили голову. Доказывая, что вовсе не замер он у тела Гарри Поттера, как ему поведал Снейп. Что первая истерика случилась прямо там. И только после нее уже накатила апатия, вышибающая его из адекватной реальности в состояние замершего овоща. В тотальное беспамятство… А сейчас… Сейчас он сидел на полу Министерства, сжимая онемевшими пальцами оружие, которое не защитило. Его не защитило… Шумно выдохнув все в те же колени, Драко медленно поднял голову и замер. С высокого, в пол, портрета на него взирал Гарри, приветливо улыбаясь. Драко тут же сглотнул, распахнутыми глазами всматриваясь в знакомые черты, и где-то в груди его сердце уже в который раз за этот чертов день замедлилось, пропуская удары. Это был самый обычный портрет. Не магический даже. Поттер на нем не двигался. И изображен был достаточно хреново, если быть откровенным. Драко медленно поднялся, подходя ближе… «Совершенно не похож… — пронеслась в голове мысль. — Размазня, а не портрет…» Именно поэтому Драко никогда и не понимал нового направления в этом жанре искусства — по-маггловски обездвиженные портреты. На магических никогда не будет изображено непохоже. Ведь магические портреты — своего рода перенесенная на холст магией память о человеке. А так… «Л.Лавгуд, — прочитал Драко. — Ну, понятно теперь. И несхожесть эта. И мазки все эти нелепые. Разве что глаза…» Драко долго всматривался в зелень, на которую Луна явно не поскупилась краской. Всматривался, понимая, что тут уж лунатичке удалось захватить явное сходство — и добрый прищур, и бойкий блеск, и, конечно же, редкий изумрудный цвет… Так Поттер всегда и смотрел по жизни. Но никогда — на Малфоя. Драко прикрыл глаза, опуская голову. Снова сглатывая проклятущий ком, который так и норовил когда-нибудь все же придушить его. Палочка в ладони снова обожгла кожу, заставляя на себя взглянуть. Драко подтянул ее к глазам, присматриваясь. Снова и снова проводя глазами вдоль тонкой полоски засохшей крови Поттера на рукоятке. Гадая, был ли он ранен, когда… Страдал ли он?.. О чем думал в тот самый — последний — момент?.. Драко дернул головой, сбрасывая наваждение. «Домой… — мелькнула мысль. — Камин. Мой плед. И виски. Много…» В который раз подняв голову и посмотрев вдоль коридора, в котором он оказался, Драко снова удивленно вздохнул. Весь, абсолютно весь чертов коридор был увешан его портретами. Похоже, Малфой выбрел на своего рода «аллею славы» одного-единственного человека. Боги, как же это было некстати… Однако, исходя из логических размышлений, раз это — аллея славы, где-то недалеко должен быть и выход к лифтам. Ведь вряд ли бы министерские размещали все вот это далеко от выхода. Правда… идти сейчас по этому длинному коридору с тем роем мыслей, которые, не прекращая, шумели в его бедной голове, Драко был не резон. Плеер! Малфой опустил взгляд на сжатую ладонь, откуда среди пальцев свисали наушники. «Ну что ж, — подумал он. — Ведь все равно это всего лишь музыка. Пусть и музыка не кого-нибудь, а Поттера…» Подхватив тонкие провода, он в два движения воткнул их в уши, нажимая на кнопку пуска. Тут же весь этот шумный сумбур из мыслей заглох на фоне разливающейся приятной мелодии. А следом запел нежный женский голос, и Драко пропал. Слова были сродни очередному удару под дых, но… прекратить он уже не посмел. Поэтому пошел вдоль коридора, вслушиваясь в куплеты, всматриваясь в очередной портрет героя и отчаянно лелея свою боль, засевшую занозой где-то глубоко внутри… (Сслыка на песню в комментарии к главе) «Смотрю я из окна свысока История так глупа… Ты ведь слышишь? Вернуться удалось лишь вчера, Но отдаляешься вновь — Будь же ближе! Все, что мне нужно — лишь твоя любовь И всего лишь один день с тобой. Ведь все мои мечты — Только ты…» Поттер улыбался ему с маленького портрета неизвестного Малфою мага. А со следующего он хмурил брови — и этот вид Драко был до боли знаком. Ведь именно так Гарри выглядел, когда Малфой вел себя, как задница. А вот Поттер снова улыбается — мимолетно, счастливо. На нем квиддичная форма и метла через плечо… «Бывает, тебя вспомню опять, Как надоело играть… И ты так нужен… Помню все обрывки из слов, Как бы не сорваться вновь… Тебя вижу… Подари своей любви хоть тень, И всего один-единственный день Ведь все, что хочу я — Лишь тебя…» Драко, наконец, доходит до конца коридора. Но и здесь его поджидает очередной «сюрприз» — памятный коридор кончается не чем-нибудь, а самым настоящим бюстом, выполненным из мрамора. Драко останавливается у него, медленно, почти надрывно дыша. Это чертовски, так больно похоже… Даже вихры. Даже очки. Даже переданная мимика… Его рука практически против воли хозяина тянется вперед. Будто хочет погрузить дрожащие пальцы в эти мраморные вихры — сделать то, что им никогда не было доступно в жизни. И никогда не будет… Гарри взирает в ответ почти-живыми глазами, спрятанными за мрамором очков. Как… как можно было сделать нечто столь… совершенное?.. «Интересно, столь же он холоден, как выглядит?» — глупая мысль посещает его сознание, и Драко украдкой оглядывается по сторонам, прежде чем медленно наклониться вперед, ближе к бюсту. Рассматривая изваяние на уровне выдоха. Замирая почти и сам. «Всего лишь раз… — но мраморные губы обжигают кожу так же, как когда-то реальное мертвое тело. Драко сглатывает, но не отстраняется. Лишь прикрывает глаза, не прерывая столь болезненного, холодного поцелуя. Руки так сильно дрожат, что палочка практически выпадает из них, и Драко тут же покрепче стискивает древко. — Если бы ты только был жив… Если бы только был жив, я… Так хочу увидеть тебя. Хотя бы еще один раз вновь. Пожалуйста…» Резко качнувшись назад, он тут же прикладывает руку к дрожащим, прохладным из-за контакта с мрамором губам. Дыхание его срывается, и он в отчаянии кривится, прикладывая ладони к лицу… «Длится это очень давно, Мне больше не все равно… Я срываюсь… Знал ли ты об этом тогда, Что это все навсегда? Не остался… Мне нужна была твоя любовь, Провести хотя бы день с тобой вновь… Всегда одного хотел я — Лишь тебя…» А дома он напивается так сильно, что грудь его, наконец, вместо колкой боли горит огнем. Хоть губы и помнят все еще холод мрамора, а руки — холод его кожи… Напивается отчаянно — до всхлипов, до тошноты, до головокружения. Онемение охватывает его тело. Сухие хрипы вырываются из глотки — и он бредет кривой походкой в ванную, сшибая на пути все, что попадается под ноги. Мир отчаянно вертится, и, пока он умывается, шум в ушах заполняет собой все, напрочь отрезая любые другие звуки. Драко выпрямляется, вглядываясь в свое отражение в зеркале. Смотрит в свои распахнутые, дикие глаза — и не видит в них жизни. Он — лишь такой же мрамор, как и бюст в министерстве. Вот только зачем-то все еще живой… — Ты проклятый ублюдок, Поттер! — кричит он, замахиваясь и разбивая зеркало на мелкие осколки. — А ты — пьяный вдрызг жалкий аристократишка, — доносится со смешком голос позади, повергая Драко в неописуемый шок. Он медленно — так медленно, что кажется, будто ощутимы плывущие секунды, — поворачивается на этот голос и натыкается ошалелым взглядом на смеющегося Гарри Поттера, взирающего на него пустыми глазами. Крик ужаса так и не успевает вырваться из его груди — мир тотчас же меркнет, и Драко утопает во тьме, теряя связь с реальностью.