Новенькая

В квартире Мишко, как обычно, было весело. Играла громкая музыка (что-то из русской попсы, но что именно Ира не разобрала), все пили, курили и устраивали слишком похожие на начало порно сцены. Большинство парочек давно разбрелись по самым тёмным углам, и сейчас страстно сжирали друг друга целовались, с нетерпением ожидая того, когда же хоть какая-нибудь комната наконец освободиться. — Глянь, — Сказала Настя, толкая Юлю в бок и кивком головы указывая на парочку в прихожей. — Это наш. Вова. Вчера с одной, сегодня с другой. — Крепкий чемодан. — С усмешкой протянула Мишко и повернулась к Голощаповой. — Это какая по счёту? Пятая? — Больше. Седьмая или восьмая. Хрен знает, я плохо помню. — Значит, не меньше десятой. — Расхохоталась Юля. — То ли мне, как хозяйке, предложить свою кандидатуру, а? — Тебе? — А что? Посмотри на меня. Прекрасная женщина. В самом расцвете сил. — Ага, только пропеллера за спиной не хватает. Они втроем сидели на небольшом диванчике в гостиной. Прямо перед ними стоял стол, заставленный пустыми бутылками, тарелками, пепельницами. Чуть левее, в старом продавленном кресле, спал кто-то из их одноклассников. На полу, у его ног, свернувшись калачиком, удобно устроился кто-то из знакомых Насти по ПТУ тех.лицею. Вокруг валялись потушенные окурки и обрывки бумаги. Глядя на это, Ире почему-то безумно захотелось закурить, но балкон был занят очередной парочкой, а лишний раз портить квартиру Юльки она не желала. Поэтому, убрав с колен руку Мишко, она встала и, пьяно шатаясь и ежесекундно спотыкаясь о целующихся и спящих, пошла к выходу. В подъезде было темно и пахло чем-то, подозрительно напоминавшим отраву для грызунов. Где-то сверху мяукала надоедливая соседская кошка. Пару раз её мяуканье прерывал заливистый лай, который, впрочем, быстро прекращался. «Какой дебил псину завёл?» — Подумала Голощапова, спускаясь на первый этаж. Там было светлее. Сквозь выбитые пришедшими сегодня гостями окна светила полная луна, слышался шум маленького дождика, приятно пахло мокрым асфальтом. Ира подошла ближе и, схватившись за раму, полной грудью вдохнула такой свежий и одновременно с этим опьяняющий запах. Ей вдруг стало абсолютно всё равно. На секунду — на целую, чёрт возьми, секунду — она подумала, что время остановилось специально для того, чтобы она могла побольше простоять у этого окна, чтобы она смогла надышаться, насладиться этим странным ощущением единства с ночью и с такой мало знакомой свободой. Вдруг сзади, этажа на два выше, послышались чьи-то шаркающие шаги и топот лап. Ира повернулась, а затем женский голос — спокойный и уверенный — строго отдал команду, и собака уселась у лестницы так, что Голощапова могла полностью её разглядеть. Это был большой белый пёс (в породах Ира не разбиралась) — очень красивый и, видимо, дрессированный. Его большие, чёрные и умные глаза по-доброму смотрели на Иру. В знак приветствия он еле слышно гавкнул и высунул язык. — Тише. — Хозяйка потрепала его по спине. — Чёрт, где же… — Эй, там нельзя курить. — Конечно, будь Голощапова менее трезвой, она бы никогда не обратилась к незнакомому человеку, но она была пьяна, да и собачка показалась ей слишком симпатичной, а значит (судя по логике пьяного человека) её хозяйка должна была оказаться не менее приятной. — Что, простите? — Курят здесь, на первом. Там соседи пиздец дикие. Как только видят окурок, истерить начинают. Лучше не навязываться. Иди сюда, здесь можно. Не споря, хозяйка спустилась на первый этаж и тоже устроилась у окна, но на достаточно далёком расстоянии, чтобы не побеспокоить внезапного собеседника. Свет фонаря падал прямо на неё, и она забавно щурилась, пока Ира внимательно, не пропуская ни одной детали, разглядывала её. Девочка была симпатичной — на вид около лет семнадцати, с очень приятным, красивым лицом и большими, добрыми серыми глазами, которые она, впрочем, прятала за линзами. В волосы вплетены ярко-оранжевые дреды. Одета в старые, поношенные тёмно-синие трико и широкую тёмную футболку. На ногах большие уютные тапочки со смешной рожицей. Она усиленно шарила по карманам, пару раз успев шёпотом обругать всех знакомых и незнакомых производителей сигарет. — У меня есть ещё. — Голощапова открыла пачку, дружелюбно протянув её собеседнице. — Будешь? — Да. Спасибо. Они стояли напротив и Ира нагло, не отрываясь, вглядывалась в незнакомку. Её глаза бегали по её телу, останавливаясь то на руках с выпирающими венами и длинными пальцами, то на длинной, красивой шее, то на тонких губах, из которых изредка выплывали клубы табачного дыма. Это выглядело чертовски эстетично. — Вау, — Протянула Голощапова, снова уперевшись взглядом в сигарету в её губах. — Ты пиздец как красиво куришь. — Спасибо. — Я Ира, кстати. — Диана. — Ты, типа, здесь живёшь? — Типа да. — Ответила она с улыбкой, от которой по телу Иры пробежали электрические разряды. — А ты? — Нет. Я к подруге пришла. У нас вечеринка. — А в школу завтра не надо? — А ты что, в мою школу учителем устроилась? Нет, я на больничном. — Да я вижу. И диагноз знаю — воспаление правой пятки и мозоль на голове. — Что? — Забей. Моя мама всегда так говорила, когда мне было лень что-то делать. — Странно, конечно, но ок. Как хочешь. — Ира пожала плечами и, оперевшись спиной на раму, спросила: — Не хочешь с нами побыть? Мы, типа, выпьем, потанцуем. Юлька добрая, она тебя пустит. — Нет, прости, не могу. Собаку не с кем оставить. Но за приглашение спасибо. — Она снова потянулась к лежавшей между ними пачке, но она, к сожалению, оказалась пуста. Осмотревшись вокруг себя в поисках хоть чего-нибудь, Диана отбросила окурок в сторону. — Пора. Сигареты верну при встрече, идёт? И, не дождавшись ответа, ушла, а Ира ещё несколько минут сверлила взглядом старую, обшарпанную лестницу, но затем сплюнула, громко ругнулась и так же, шатаясь, направилась к квартире Юли.