Оставляешь шрамы

Я сидел у костра после удачного сражения и маленьким кинжалом вытачивал очередного деревянного солдатика. Старики травили байки, напивались самодельным пойлом, наслаждались не самым лучшим в своей жизни рагу, и не забывали подшучивать над остальными. Что ж, имеют право, сегодня они остались живыми, в отличие от некоторых из молодняка, и конечно, нашего противника. Ужасный запах, запах гари и смерти, не скоро выветрится из этого места. Я невольно наморщил нос. — Генерал, не занимайтесь ребячеством, боевым кинжалом мастерите какую-то игрушку… -заговорил паренек с востока, что сидел не так далеко от меня, он с жалостью разглядывал солдатика. Мои парни громко засмеялись в ответ на его слова, бедный, совсем не понимает, что происходит. В такие моменты общего дружного хохота, я часто задумывался. Как я совсем юный паренёк командовал отрядом мужчин куда старше и опытнее. И тем более отпетых наемников, что не пожелали гнить в тюрьме во время войны. Им бы и труда не составило убить меня ночью, забрать, что есть и уйти восвояси, их бы искать не стали и речи не было бы о судебных разбирательствах. Всем собственно плевать, нужно убивать, а кого, зависит от денег. Но я никогда не боялся, более скажу, я верил им. Глупо? Да, несомненно. Но умных идей у меня отродясь не бывало. — Это у него традиция такая — начал один из солдат, когда все стихли — после каждого сражения, оставлять на поле боя деревянного солдатика. Снова приступ хохота. Я слегка улыбнулся, ведь это была правда, одна из странных причуд молодого генерала. Да, и кинжал этот мне без надобности, я хранил его в ножнах за спиной, на крайний случай, а таких, благо, еще не было. Поэтому для выточки моей деревянной армии он вполне годился. Юноша смутился, но смотрел прямо на меня, можно предположить, что изучал лицо, но это невозможно, оно было полностью закрыто маской, всё, кроме единственного глаза. Да, да, крайне забавно, такой юный, а уже изуродованный, девушки даже не взглянут, но, уже ничего не поделать. Я вопросительно поднял бровь, и он тут же отвернулся, притворившись, что слушает рассказ Луи, о какой-то девице, что ждет его дома. Примечательно, каждый раз он описывает её по-другому, врать этот парень не умел, стоит признать, но рассказывал искусно. И другим нравилось. Они, наверное, дом свой вспоминали, родственников, жен, детей, счастливую жизнь. Не любил я такое, а что мне вспоминать? Из семьи ушел сам, про братьев и сестер не вспоминал и не планировал, а счастливая жизнь вот она, прямо у этого костра. Я дал им еще немного поговорить, на этот раз про светленькую Рози, с пышными бедрами и тоненьким голоском. А пока, закончил солдатика, и наконец, встал. Все замолчали, скромным меня не назовёшь, власть я любил. — Так. — крикнул я хлопнув в ладоши.– Про девок еще наговоритесь, а теперь, живо спать, у нас впереди длительный переход. — они негромко загудели, но начали собираться без возражений.—А в ночной караул остаюсь я, потому что трезвый, и белобрысый. — я пальцем указал на все того же парня с востока.—Потому что не смог всадить стрелу между глаз, тому амбалу с топором. Под довольный гогот все разошлись за пару мгновений. Я снова сел, украдкой косившись на моего оставшегося собеседника. А тот долго даже головы в мою сторону не поворачивал, пустыми глазами пялился на угли костра, не издавая ни звука. Определить из какого края человек можно легко, даже не по цвету волос или кожи. Лишь по акценту, к примеру, в языках востока преобладали шипящие, поэтому общий язык из их уст звучал весьма коряво. У нас же на западе слова были, текучие что ли, окончания мы естественно проглатывали. У северян на каком бы языке они не говорили все слова звучали как ругательства. А про южан я лучше промолчу. Спустя время я совсем заскучал и решил растормошить паренька.  — Слуушай, — говорю я, поддевая песок мыском сапога. — Никогда не видел коротковолосых морячков, у вас это законом запрещают? — У нас просто не принято. — он аккуратно вертел волосы между пальцев. –Их обрезают посмертно, семья плетет канат, а потом хранит его на родовом судне. — совсем не многословный парень попался, стеснительный даже. Может по родине тосковал или по соотечественникам, которых в нашем отряде не водилось. Жителей Ивмена обычно не вытащишь с моря или родной стороны, а этот так далеко на запад забрался. — Генерал, а можно спросить, ну, про…-- он даже договаривать не стал, просто закрыл себе лицо рукой, оставляя глаз. — Знаешь, дикие нравы у вас на Востоке. — я тихо посмеялся, вот они прелести скрытого лица, никто не видит твоих ухмылок. — Ах, это. Я ребенком тогда был, есть нечего, голодных ртов в семье много, вот мы и пошли со старшим братом, украсть кусок другой. Только воровали мы тогда ужасно, ну, попались. А тот торгаш взял кочергу из огня. — демонстративно вытащив тлеющую палку из костра, я поднес её к глазу. — И пару раз прижёг о мое лицо.—беловолосый поморщился, а палка тем временем полетела в сторону озера.—А жаль, я кстати, смазливым был. Он с болезненной гримасой сложил брови домиком, и снова возвратился к созерцанию костра. Забавный парень, только молчит много. От скуки я даже начал играться с солдатиком, и тихо петь колыбельные на родном наречии. Этот разговор пробудил во мне, старые воспоминания о детстве, семье, пустыне, которые я так не любил. С этой треклятой войной, я конечно, повидал весь мир, но дом навсегда останется домом, чтобы я не чувствовал. Пятый год мотаюсь по свету, сражаясь за того, кто заплатит больше. Хоть до генерала дослужился, заполучил в пользование собственный отряд, таких же потерянных, как сам. Глупо, зато живой. — А тебя хоть, как зовут, парень? — Марду. — и снова замолчал на какое-то время, Небо, надо было Луи в дежурство ставить, тот хоть рассказывает всякую чушь.— Вам же не больше двадцати, а вы уже генерал, к тому же если судить по тому, что вы говорите то еще и бедный изначально, как получили такую должность? Что ж, видимо, мы начали негласную игру, задавая вопросы друг другу. Детишкам она нравилась особенно. — А ты смелеешь, Марду. — установив солдатика в песке, я сложил руки на затылке. — Я выродок, и никто больше. Большинство вельмож, что мне платят, считают, что миру станет лучше, если быстрее помру. Но я хитер, и выигрываю все сражения, а им это выгодно, вот и все. Только из каждой битвы, самым порезанным и побитым, выходит ваш прекрасный генерал.—я неуклюже изобразил поклон.- А за такое не доплачивают, ага. Запас вопросов иссяк, я не был особо любопытен на чужие судьбы. Захочет, расскажет, не захочет, да и ладно. Я пнул песок в его сторону, позволяя задать вопрос без очереди. Он вздохнул, но заговорил. — Почему вы трупы не сожгли? Вот оно что, две мировые религии, конечно штука странная. Поклонялись все либо крови, либо огню. Отсюда и ритуалы различные пошли. Но всё это мне было чуждо, моя семья всегда молилась лишь Небу, там был наш бог. Я считал эту веру единственно правильной, и переубеждаться не собирался. Не знаю, практикуют ли подобное ещё где-то, но мама любила рассказывать сказки, но сейчас мне кажется, что скорее выдумывать их. Кровь я попросту не любил, если она вне моего тела, конечно, а огня с детства боялся. Но считать с другими приходилось по воле службы. — Здесь все молятся кровавому божеству, что уже получил свою цену, во время нашей победы. Марду насупился и уронил голову в руки с тихим вздохом, я только кивнул сам себе, прекращая игру. А дальнейшую тишину прерывал только чужой храп. Каждый думал о своем. Посмею предположить, что восточный рассуждал о несправедливости своего положения, не мои заботы. Хотя, ему тоскливо, здесь полно наемников с Запада и Юга, парочка северян, но никого из моряков или изобретателей с Судуна. Но последние ни ногой со своего континента, утверждали, что в своих мастерских принесут больше пользы государству чем в сражениях, что правда, то правда. Я снова глянул на Марду, уснул паршивец. Будить его я не стал, пусть отдохнет. Пока солнце не поднялось, мне показалось разумным продумать переход. Времени в обрез, хоть и с небольшим отрядом это оставалось проблемой, всего две недели… Примерно за два дня мы дойдем до границы леса и пустыни, заночуем там, место я уже выбрал. Дальше, за три дня сможем пересечь пустыню, но идти через Ришу нельзя, будем делать крюк. Потом только океан, при попутном ветре чуть меньше двух дней, только поиск корабля тоже являлся проблемой. Там остров, а тогда я понятия не имел каких он размеров и что ожидает нас там. Считать оставшиеся дни я тут же бросил, понадеясь на удачу, и своего бога. Рассвет пришел быстро, мои глаза болели, а руки едва заметно тряслись. Знал же, что этот переход кончится плохо, но всё равно повел их за собой, а они и рады были пойти. Пинком, разбудив Марду, я отправил его будить остальных, надо было собирать все палатки, провизию, готовить лошадей, да и самим готовится. Все громко ругались, посылая друг друга в дальнее плавание из-за этого сборы затянулись. Их можно понять эти парни вчера чуть не умерли на поле битвы, у врага не было численного перевеса, да они и в целом были слабее нас, но попробуй доказать куче сонных мужиков с оружием, что это не аргумент. Я наблюдал за всем из далека, изредка прикривая и отдавая приказы. Полностью снялись с места мы лишь к полудню, лошадей осталось не так много и на большую их часть погрузили остатки еды и палатки. Все построились, и я быстро поскакал в начало колонны, им пора было узнать, куда мы едем на этот раз. — Внимание! —прокричал я.- Нас перебрасывают на Восток на переход две недели! Меня тут же заглушили куча недовольных голосов, я понимал, что это физически невозможно, все материки расположены кругом и прямого перехода между ними нет. Нам бы пришлось идти через север, а там самый опасный очаг войны, переход с запада на юг был закрыт для военных из-за политических соображений. Но выход есть всегда. — Заткнулись все! — я с трудом встал на седло, чтобы привлечь больше внимания.—Знаю я, что не успеем. Пойдем через запретный остров.—снова сотни оскорблений и недовольств. Это место считалось сосредоточением ужаса всех королевств, матери с рождения кормят детей рассказами о тамошних монстрах настолько страшных, стоит только посмотреть на них, как твои волосы поседеют, а глаза ослепнут.—Вот только не говорите, что боитесь старых сказок! На крайний случай у вас полно мечей и луков, увальни. По коням! —снова закричал я и мы двинулись, тогда почему-то захотелось найти взглядом Марду, его белый хвост маячил практически в начале строя. Выцепив из общей мешанины лиц глаза парня, я увидел только ужас и страх. Мне стало не по себе. Я наконец нормально сел в седло и галопом поскакал вперед, моя собственная живая колонна направилась следом.